Читать и слушать книги
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Арина:
Я приехала в санаторий брать интервью у генерала Градов, а наткнулась на его противного друга. Я думала, мы больше не встретимся, но я задумала кое-что, что перевернуло всё с ног на голову.
Рокотов:
Я приехал в санаторий к другу-генералу, а на меня в буквальном смысле свалилась эта рыжая бестия. Я думал, мы больше не встретимся, но…
— Ну что, Серега, — начинает Градов, и я уже знаю, что сейчас последует. — А цыпочка тебе понравилась, признавайся? Такая огненная, с характером. Прямо твой типаж.
Презрительно фыркаю.
— Она не цыпочка. Эта Арина стихийное бедствие на шпильках. К тому же сам знаешь, я с женщинами не уживаюсь. Они — неопознанные объекты, у них логика как у партизанского отряда.
Друг смеется.
— Ну-ну. Если бы она тебе не зацепила, ты бы уже забыл ее имя и эмоции из тебя так не выплескивались.
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Арина:
Я приехала в санаторий брать интервью у генерала Градов, а наткнулась на его противного друга. Я думала, мы больше не встретимся, но я задумала кое-что, что перевернуло всё с ног на голову.
Рокотов:
Я приехал в санаторий к другу-генералу, а на меня в буквальном смысле свалилась эта рыжая бестия. Я думал, мы больше не встретимся, но…
— Ну что, Серега, — начинает Градов, и я уже знаю, что сейчас последует. — А цыпочка тебе понравилась, признавайся? Такая огненная, с характером. Прямо твой типаж.
Презрительно фыркаю.
— Она не цыпочка. Эта Арина стихийное бедствие на шпильках. К тому же сам знаешь, я с женщинами не уживаюсь. Они — неопознанные объекты, у них логика как у партизанского отряда.
Друг смеется.
— Ну-ну. Если бы она тебе не зацепила, ты бы уже забыл ее имя и эмоции из тебя так не выплескивались.
В этих историях изменяют близкие, в этих историях течёт обычная жизнь женщин, и раскрываются их сильные стороны. Женщины не мстят, не ищут симметрии. Они просто перестают верить, заваривают чай в гранёных стаканах и смотрят в окно на капли дождя, думая, как быть дальше. Герои живут между «вчера» и «завтра», врут друг другу с идеальной интонацией. Забудьте о поучительности: здесь только «после» и «вопреки».
Тихая жизнь секретарши — это её защита. Но однажды понедельник рушит все правила. Героиня, привыкшая быть "мышкой" в крупной компании, сталкивается с событием, которое выбивает её из привычной колеи. Смогут ли её острый ум и незаметность стать главным оружием, когда рутина превращается в опасную игру? И что скрывают стены за безупречным фасадом? История о том, как одна минута способна изменить не только карьеру, но и всю жизнь.
Она привыкла быть тенью в чужом доме. Он искал свою музу в каждой рыжей женщине. Но когда Кристина вошла в студию художника Владимира, прошлое столкнулось с настоящим. Ей придётся понять: любовь – это не быть похожей на ту, что была до тебя. Это – быть собой.
Это история о женщине, которая учится отпускать: обманувшего жениха, случайного студента, женатого начальника. И о том, как иногда, чтобы обрести себя, нужно позволить себе ошибаться, падать и снова вставать. Чувственный, пронзительный роман о взрослении через желание, о праве на слабость и о смелости поверить в новое чувство, когда прошлое наконец отпускает.
Врезалась на улице в красавчика и разбила ему телефон? Не беда.
Он оказался новым соседом? Сложнее, но и это не беда.
И вроде неприятности должны были закончиться, но что делать, если придётся с ним работать, а вы уже успели разругаться?
- неунывающая пышка, магнитом притягивающая неприятности;
- голубоглазый красавчик-сладкоежка, по совместительству качок и тот самый нахал, достающий пышку;
- зайки с большими морковками. И причём тут они?!
Он оказался новым соседом? Сложнее, но и это не беда.
И вроде неприятности должны были закончиться, но что делать, если придётся с ним работать, а вы уже успели разругаться?
- неунывающая пышка, магнитом притягивающая неприятности;
- голубоглазый красавчик-сладкоежка, по совместительству качок и тот самый нахал, достающий пышку;
- зайки с большими морковками. И причём тут они?!
Полина приезжает спасти чужую свадьбу в горном отеле, который пять лет назад поклялся больше никогда не принимать свадеб — но снежная буря запирает её внутри вместе с владельцем этого самого запрета, и единственный способ выбраться — заново поверить в то, во что они оба перестали верить.
Красные – зрение. Самые дорогие и необходимые. Синие – слух. Зеленые – обоняние и вкус. В новом мире невозможно существовать без специальных таблеток. За их крошечную дозу люди вынуждены работать в невыносимых условиях, ведь обнуление чувств ведет к неизбежной смерти. Датчики на браслете считывают данные безошибочно, не оставляя шанса на побег от системы.
Мечтам Элоди найти лекарство, способное вернуть людям утраченные чувства, было не место в реальности, где ее ждал фартук на кухне ночного клуба. Пока однажды в ее жизни не появился полицейский Марк. Движимый целью вызволить своего отца из тюрьмы, он втягивает девушку в расследование дела о загадочном наркотике R-6. Кто знал, что двое людей, достигших дна в своем отчаянии, и одна таблетка, обостряющая все чувства до предела, приведут к мировому хаосу.
Мечтам Элоди найти лекарство, способное вернуть людям утраченные чувства, было не место в реальности, где ее ждал фартук на кухне ночного клуба. Пока однажды в ее жизни не появился полицейский Марк. Движимый целью вызволить своего отца из тюрьмы, он втягивает девушку в расследование дела о загадочном наркотике R-6. Кто знал, что двое людей, достигших дна в своем отчаянии, и одна таблетка, обостряющая все чувства до предела, приведут к мировому хаосу.
Парень сидел молча, разглядывал силуэт. И вдруг рука одноклассника дотронулась до моей щеки. Жалеет? Вытирает слезы, не поняла? Становится стыдно.
Теплое дыхание парня приблизилось к моим губам. Дима прижал к себе, нежно, по-детски, поцеловал. Я столбенела. Не знаю, что делать. Это мой первый поцелуй. Приятно до дрожи в теле. Решила поддаться инстинктам.
Мягкий и нежный язык обвел губы, начал исследовать на желание, пробовать их открыть, ощутить на вкус. Это не жалость! Это желание! Как я его ждала! Касание языка и тепло дыхания возбуждает.
Первый поцелуй. Я знала, что он будет таким. Нежным и чувственным. Ну хоть что-то в моей жизни должно быть хорошее. Мне 18 лет! Я хочу быть любимой, желанной.
Мой Ангел не просто рядом. Сейчас обнимает, целует, исследует на желание, пробует открыть меня.
Теплое дыхание парня приблизилось к моим губам. Дима прижал к себе, нежно, по-детски, поцеловал. Я столбенела. Не знаю, что делать. Это мой первый поцелуй. Приятно до дрожи в теле. Решила поддаться инстинктам.
Мягкий и нежный язык обвел губы, начал исследовать на желание, пробовать их открыть, ощутить на вкус. Это не жалость! Это желание! Как я его ждала! Касание языка и тепло дыхания возбуждает.
Первый поцелуй. Я знала, что он будет таким. Нежным и чувственным. Ну хоть что-то в моей жизни должно быть хорошее. Мне 18 лет! Я хочу быть любимой, желанной.
Мой Ангел не просто рядом. Сейчас обнимает, целует, исследует на желание, пробует открыть меня.
— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
Выберите полку для книги