Книги в жанре «Современный любовный роман»
На двадцать третью годовщину свадьбы Марина ждала от мужа хотя бы тёплого взгляда. Вместо этого Олег пришёл в ресторан с молодой любовницей и при гостях объявил о разводе.
А потом добил фразой, которую Марина не забудет никогда:
«Ты — моя старая жена».
Но унижение оказалось только началом. Дома Марину ждала папка с документами: дом, бизнес, деньги и почти вся их общая жизнь уже были переписаны в пользу Олега. Ей оставляли немного — и требовали уйти тихо, достойно, без скандала.
Только Олег ошибся.
Марина слишком долго была удобной женой, молчаливым тылом и женщиной, которая спасала семью ценой себя. Теперь она вспомнит всё: деньги матери, вложенные в дом, первые шаги бизнеса, поддельные подписи, предательство детей и ложь, которую муж годами называл заботой.
Он хотел стереть её из своей жизни.
А потом добил фразой, которую Марина не забудет никогда:
«Ты — моя старая жена».
Но унижение оказалось только началом. Дома Марину ждала папка с документами: дом, бизнес, деньги и почти вся их общая жизнь уже были переписаны в пользу Олега. Ей оставляли немного — и требовали уйти тихо, достойно, без скандала.
Только Олег ошибся.
Марина слишком долго была удобной женой, молчаливым тылом и женщиной, которая спасала семью ценой себя. Теперь она вспомнит всё: деньги матери, вложенные в дом, первые шаги бизнеса, поддельные подписи, предательство детей и ложь, которую муж годами называл заботой.
Он хотел стереть её из своей жизни.
Это вторая книга цикла «Хирург Воронцов. Цена измены». Читать после первой книги — «Измена. Хирург, ты потерял нас».
Алина уже пережила измену мужа, одиночество и страх за сына. После операции Артём Воронцов узнал правду: Лёва — его ребёнок.
Но теперь у мальчика появилась не только отец. У него появилась семья Воронцовых — богатая, влиятельная и уверенная, что ребёнок с их кровью должен принадлежать их миру.
Елена Андреевна, мать Артёма, предлагает лечение, деньги, дом и безопасность. Только Алина понимает: за этой заботой стоит контроль. Её сына хотят не просто любить — его хотят забрать под власть чужой фамилии.
Артём пытается доказать, что изменился. Но можно ли снова поверить мужчине, который однажды уже не выбрал её?
Теперь Алине предстоит новая борьба.
Не за любовь.
За сына.
Алина уже пережила измену мужа, одиночество и страх за сына. После операции Артём Воронцов узнал правду: Лёва — его ребёнок.
Но теперь у мальчика появилась не только отец. У него появилась семья Воронцовых — богатая, влиятельная и уверенная, что ребёнок с их кровью должен принадлежать их миру.
Елена Андреевна, мать Артёма, предлагает лечение, деньги, дом и безопасность. Только Алина понимает: за этой заботой стоит контроль. Её сына хотят не просто любить — его хотят забрать под власть чужой фамилии.
Артём пытается доказать, что изменился. Но можно ли снова поверить мужчине, который однажды уже не выбрал её?
Теперь Алине предстоит новая борьба.
Не за любовь.
За сына.
Люк Ларсен изменил всё. В двадцать лет он весил полтора центнера, жил с мамой и каждый день слышал «эй, толстый». В тридцать три у него идеальное тело, собственный бизнес и пентхаус в центре города. Но внутри всё ещё сидит тот самый мальчик, которого никто не замечал.
Особенно она. Оливия Митчелл — королева школы, девочка с длинными волосами и смущённой улыбкой. Она не помнит его имени. Она вообще не помнит, что он существовал.
Случайная встреча через двадцать лет переворачивает их жизни. Она приходит к нему на собеседование, не узнавая в холодном циничном боссе того толстого мальчика. Он смотрит на неё и понимает: прошлое не отпускает. Вопрос только в том, сможет ли она его увидеть. И сможет ли он её простить.
Особенно она. Оливия Митчелл — королева школы, девочка с длинными волосами и смущённой улыбкой. Она не помнит его имени. Она вообще не помнит, что он существовал.
Случайная встреча через двадцать лет переворачивает их жизни. Она приходит к нему на собеседование, не узнавая в холодном циничном боссе того толстого мальчика. Он смотрит на неё и понимает: прошлое не отпускает. Вопрос только в том, сможет ли она его увидеть. И сможет ли он её простить.
Девятнадцатилетняя Лия Грассо и не предполагает, что ее семья - один из самых могущественных мафиозных кланов. Всё меняется, когда с банковских счетов начинают пропадать денежные средства, и девушка оказывается вовлеченной в происходящие события.
Пьер Андерсен не мыслит себя без программирования. Судьба ставит его перед выбором: продолжить блестящую карьеру или принять предложение, от которого зависит жизнь самых близких людей.
Пьер Андерсен не мыслит себя без программирования. Судьба ставит его перед выбором: продолжить блестящую карьеру или принять предложение, от которого зависит жизнь самых близких людей.
Жила-жила себе спокойненько. Наново отстраивала свою, с подростком-сыном, жизнь. Никого не трогала, всем нравилась и была приятной... А потом - бабах! И тебе на голову - озверевшее чудовище, без страха и упрёка.
И ведь так интенсивно, так часто это самое "бабах"! И вот что делать интеллигентной и, так-то, неконфликтной даме? Кинуться воевать с чудовищем? Как-то попытаться минимизировать раздражающее "бабах"?
Жил-жил себе спокойненько. Вёл, требующий полного сосредоточения, бизнес. А потом - бабах! И ты - уже не солидный и порядочный ты, а не понятно, что. Какой-то бешеный зверь, в которого, через прутья, постоянно тычут отвратительной палкой. Естественно, ты забываешь про всё и звереешь. И естественно, подмывает раздражитель, с особой жестокостью, прикончить.
А что надо для воплощения в жизнь возмущения? Правильно! Почаще нападать, чтобы измотать противника до состояния выжатой тряпки.
Другое дело, что враг подл, бессовестен и коварен. Значит, вопрос: измотать, спрашивается, как?
И ведь так интенсивно, так часто это самое "бабах"! И вот что делать интеллигентной и, так-то, неконфликтной даме? Кинуться воевать с чудовищем? Как-то попытаться минимизировать раздражающее "бабах"?
Жил-жил себе спокойненько. Вёл, требующий полного сосредоточения, бизнес. А потом - бабах! И ты - уже не солидный и порядочный ты, а не понятно, что. Какой-то бешеный зверь, в которого, через прутья, постоянно тычут отвратительной палкой. Естественно, ты забываешь про всё и звереешь. И естественно, подмывает раздражитель, с особой жестокостью, прикончить.
А что надо для воплощения в жизнь возмущения? Правильно! Почаще нападать, чтобы измотать противника до состояния выжатой тряпки.
Другое дело, что враг подл, бессовестен и коварен. Значит, вопрос: измотать, спрашивается, как?
Узнать о измене мужа легко. Сложно — выжить после этого.
Мира сделала всё, как учили правильные девочки: платила налоги, завтракала смузи и не устраивала сцен. Когда она застала своего мужчину с любовницей в самом модном ресторане города, она просто положила портфель на стол и ушла. А потом выплакалась в туалете и решила: так просто они не отделаются.
Мира сделала всё, как учили правильные девочки: платила налоги, завтракала смузи и не устраивала сцен. Когда она застала своего мужчину с любовницей в самом модном ресторане города, она просто положила портфель на стол и ушла. А потом выплакалась в туалете и решила: так просто они не отделаются.
Мой идеальный брак рухнул из-за одной банальной смс от секретарши мужа. Предатель не стал извиняться: он с помощью адвокатов выставил меня с двумя детьми за дверь, оставив нам лишь убитую «хрущевку» и мизерные алименты. Я думала, что это дно, особенно когда в нашей новой квартире прорвало трубу, заливая последние детские вещи ледяной водой. Бывший муж по телефону лишь посмеялся над моей бедой, отказав в помощи.
Но в мою затопленную кухню шагнул он. Илья — дежурный мастер из управляющей компании. Немногословный, суровый мужчина с тяжелым взглядом и мозолистыми руками. Он не просто перекрыл воду. Он встал между мной и жестокостью бывшего мужа, став для моего колючего сына и маленькой дочери настоящим отцом, а для меня — непробиваемой каменной стеной. Бывший еще пожалеет, что попытался отобрать у нас последнее, ведь теперь меня защищает настоящий мужчина.
Но в мою затопленную кухню шагнул он. Илья — дежурный мастер из управляющей компании. Немногословный, суровый мужчина с тяжелым взглядом и мозолистыми руками. Он не просто перекрыл воду. Он встал между мной и жестокостью бывшего мужа, став для моего колючего сына и маленькой дочери настоящим отцом, а для меня — непробиваемой каменной стеной. Бывший еще пожалеет, что попытался отобрать у нас последнее, ведь теперь меня защищает настоящий мужчина.
— Миллиардер Хасанов. Слышала о таком?
— Нет.
— А он о тебе слышал! — мэр деревни зыркнул на меня и постучал по столу. — Требует заселение и олл инклюзив. Со всем размахом гостеприимной души русской! Так что, хозяюшка, готовься. Важный гость…
***
Я — владелица небольшого гостевого домика в живописной русской деревне.
Неожиданный визит миллиардера — как снег на голову.
И почему у него ко мне какие-то претензии и завышенные требования?
— Нет.
— А он о тебе слышал! — мэр деревни зыркнул на меня и постучал по столу. — Требует заселение и олл инклюзив. Со всем размахом гостеприимной души русской! Так что, хозяюшка, готовься. Важный гость…
***
Я — владелица небольшого гостевого домика в живописной русской деревне.
Неожиданный визит миллиардера — как снег на голову.
И почему у него ко мне какие-то претензии и завышенные требования?
Роман Игоревич стоит в дверях с улыбкой человека, который устроил сюрприз и очень доволен собой. Рядом — новый аналитик - Михаил Ломов.
Я оцениваю его за три секунды.
Что-то во мне сжимается. Не восхищение, а раздражение - тихое, необъяснимое.
Михаил берёт стул, придвигает к столу.
— Я читал про ваши проекты, — говорит он. — «Альфа» и «Омега» сейчас параллельно идут?
— Три проекта. «Альфа», «Омега» и «Визор». «Визор» на финальной стадии.
— «Визор» — это который с задержкой на два месяца?
Раздражение становится горячее. Улыбка. Холодная с нотками злости.
— Михаил. У нас в отделе правило: сначала разбираемся в процессах, потом в проблемах. Минимум две недели.
— Разумно, — соглашается он. — Но интеграционный модуль всё равно стоит проверить.
И смотрит на меня. Спокойно. Как будто не он только что оспорил мой порядок работы в первый рабочий день своей жизни в этом офисе.
Накал моего внутреннего раздражения растёт. Кто он такой, чтобы указывать мне на мои промахи…
Я оцениваю его за три секунды.
Что-то во мне сжимается. Не восхищение, а раздражение - тихое, необъяснимое.
Михаил берёт стул, придвигает к столу.
— Я читал про ваши проекты, — говорит он. — «Альфа» и «Омега» сейчас параллельно идут?
— Три проекта. «Альфа», «Омега» и «Визор». «Визор» на финальной стадии.
— «Визор» — это который с задержкой на два месяца?
Раздражение становится горячее. Улыбка. Холодная с нотками злости.
— Михаил. У нас в отделе правило: сначала разбираемся в процессах, потом в проблемах. Минимум две недели.
— Разумно, — соглашается он. — Но интеграционный модуль всё равно стоит проверить.
И смотрит на меня. Спокойно. Как будто не он только что оспорил мой порядок работы в первый рабочий день своей жизни в этом офисе.
Накал моего внутреннего раздражения растёт. Кто он такой, чтобы указывать мне на мои промахи…
Возможно ли построить счастье на руинах прошлого? На лжи?
Я искренне верила, что да. Я перечеркнула всё, что было до, и отдала сердце тому, кто когда-то разрушил мою жизнь. Я думала, что любовь сильнее правды. Я ошиблась.
Теперь я знаю: рано или поздно всё раскрывается. И час расплаты может быть жесток.
Тайна, которую я так тщательно скрывала, вышла наружу. И тот, кого я любила всем сердцем, больше не мой муж.
Теперь он — мой палач.
Я искренне верила, что да. Я перечеркнула всё, что было до, и отдала сердце тому, кто когда-то разрушил мою жизнь. Я думала, что любовь сильнее правды. Я ошиблась.
Теперь я знаю: рано или поздно всё раскрывается. И час расплаты может быть жесток.
Тайна, которую я так тщательно скрывала, вышла наружу. И тот, кого я любила всем сердцем, больше не мой муж.
Теперь он — мой палач.
Выберите полку для книги