Читать и слушать книги
— Судя по всем показателям, ваше женское здоровье в полном порядке. Продолжайте попытки, и у вас всё получится, — заключаю я, с пониманием смотря на свою пациентку, которая сидит напротив меня.
— Но я так хочу малыша! А мой спутник… Понимаете, он уже взрослый, солидный мужчина. Ему тоже очень хочется ребенка. Прошел почти год, а у нас никак не получается!
— Я понимаю. Возможно, проблемы могут быть у вашего мужчины. Он проходил обследование?
— Нет! С ним проблем точно нет. У него есть дети… Двое.
— Что ж, тогда повторяю свои прошлые слова — набраться терпения и ждать.
— Спасибо, Лариса Викторовна, — звонко произносит девушка, вставая со стула.
Блондинка уже тянется к дверной ручке, как вдруг на её телефон, небрежно брошенном на моем столе, раздается звонок.
— Подождите! Вы телефон забыли! — окликаю я её и беру гаджет в руки, чтобы передать.
Взгляд невольно цепляется за экран телефона. Там светится фотография мужчины, а сверху подпись «Любимый».
Это… Фото моего мужа.
— Но я так хочу малыша! А мой спутник… Понимаете, он уже взрослый, солидный мужчина. Ему тоже очень хочется ребенка. Прошел почти год, а у нас никак не получается!
— Я понимаю. Возможно, проблемы могут быть у вашего мужчины. Он проходил обследование?
— Нет! С ним проблем точно нет. У него есть дети… Двое.
— Что ж, тогда повторяю свои прошлые слова — набраться терпения и ждать.
— Спасибо, Лариса Викторовна, — звонко произносит девушка, вставая со стула.
Блондинка уже тянется к дверной ручке, как вдруг на её телефон, небрежно брошенном на моем столе, раздается звонок.
— Подождите! Вы телефон забыли! — окликаю я её и беру гаджет в руки, чтобы передать.
Взгляд невольно цепляется за экран телефона. Там светится фотография мужчины, а сверху подпись «Любимый».
Это… Фото моего мужа.
С усилием сделав вдох, пытаясь справиться с едкой болью в груди, я неуверенно шагнула вперёд, неотрывно смотря на своего мужа.
И я никак не ожидала, что он что-то шепнёт девушке на ухо, легонько подтолкнув её в сторону ресторана.
– Кто тебе рассказал? Полина? – равнодушно спросил Игорь, нагло смотря мне прямо в глаза.
Ни стыда, ни раскаяния, ни хотя бы смущения – я не видела ничего из этого, одно лишь равнодушие и немного недовольства.
«Весь в своего папашу» – вот что крутилось у меня на языке.
Но так ничего не сказав, я молча сняла с пальца кольцо и швырнула его под ноги Игорю, после чего развернулась и ушла.
И я никак не ожидала, что он что-то шепнёт девушке на ухо, легонько подтолкнув её в сторону ресторана.
– Кто тебе рассказал? Полина? – равнодушно спросил Игорь, нагло смотря мне прямо в глаза.
Ни стыда, ни раскаяния, ни хотя бы смущения – я не видела ничего из этого, одно лишь равнодушие и немного недовольства.
«Весь в своего папашу» – вот что крутилось у меня на языке.
Но так ничего не сказав, я молча сняла с пальца кольцо и швырнула его под ноги Игорю, после чего развернулась и ушла.
– Мам, нам надо поговорить, – Марина села за стол, не снимая пальто. – Серьёзно поговорить.
– Сначала чай попьём, – Людмила поставила на стол тарелку с блинами, достала варенье, сметану, мёд. – С дороги небось голодные.
– Мам, я не за этим приехала...
– Знаю, зачем приехала, – Людмила села напротив. – Лицо у тебя, Маринка, как у сборщика налогов. Что на этот раз? Опять про дом престарелых?
– Сначала чай попьём, – Людмила поставила на стол тарелку с блинами, достала варенье, сметану, мёд. – С дороги небось голодные.
– Мам, я не за этим приехала...
– Знаю, зачем приехала, – Людмила села напротив. – Лицо у тебя, Маринка, как у сборщика налогов. Что на этот раз? Опять про дом престарелых?
— Ты на паре?
— На паре. Экзамен.
— В девять сорок вечера? Экзамен?
Он замолчал. Этого хватило.
Я — фельдшер приёмного. Он — преподаватель. Дети, кот, вдруг кружка с чужой помадой на нашей кухне. «Ночь перед экзаменом» превращается в ночь вранья, а пресс-служба заканчивается поцелуем «за закрытой дверью».
Я включила диктофон раньше, чем он придумал алиби. Двадцать семь секунд — и тишина стала уликой. Кольцо — в воду. Предателя — за борт. Он пожалеет, начнет захлебываться, но назад дороги не будет.
— На паре. Экзамен.
— В девять сорок вечера? Экзамен?
Он замолчал. Этого хватило.
Я — фельдшер приёмного. Он — преподаватель. Дети, кот, вдруг кружка с чужой помадой на нашей кухне. «Ночь перед экзаменом» превращается в ночь вранья, а пресс-служба заканчивается поцелуем «за закрытой дверью».
Я включила диктофон раньше, чем он придумал алиби. Двадцать семь секунд — и тишина стала уликой. Кольцо — в воду. Предателя — за борт. Он пожалеет, начнет захлебываться, но назад дороги не будет.
– Как зовут девушку? – кивок на меня.
– Её? Бану.
– Бану… Что ж, с позволения Всевышнего мы просим для нашего сына Карима руки вашей дочери Бану.
У меня внутри всё холодеет.
Поднимаю голову, в ужасе смотрю на дядю.
Что… Что она сейчас сказала?!
– О чём вы? – вмешивается тётка. – Наша дочка Зарина… Вы ведь пришли за ней!
– Я выбрал её, – говорит жених сестры… нет. Больше нет. Теперь – мой жених.
***
На помолвке сестры её жених передумал и указал на меня. И теперь мне предстоит стать женой главы рода... Но я не хочу замуж! Все вокруг твердят мне, что он - монстр. Но отказаться я не могу. Ведь он выбрал меня...
– Её? Бану.
– Бану… Что ж, с позволения Всевышнего мы просим для нашего сына Карима руки вашей дочери Бану.
У меня внутри всё холодеет.
Поднимаю голову, в ужасе смотрю на дядю.
Что… Что она сейчас сказала?!
– О чём вы? – вмешивается тётка. – Наша дочка Зарина… Вы ведь пришли за ней!
– Я выбрал её, – говорит жених сестры… нет. Больше нет. Теперь – мой жених.
***
На помолвке сестры её жених передумал и указал на меня. И теперь мне предстоит стать женой главы рода... Но я не хочу замуж! Все вокруг твердят мне, что он - монстр. Но отказаться я не могу. Ведь он выбрал меня...
— Ты изменил?
— Один раз. Ерунда.
— Один раз — тоже измена. Дальше — у нас развод.
— Ты правда подашь?
— Уже подала. И заявление в полицию.
— Тебе никто не поверит.
— Камера поверит и судья.
Я — ректор, он — преподаватель. У нас пятилетние двойняшки и простое правило: в дом ложь не приносить. Но он решил иначе. Я не буду устраивать сцен — я делаю, как сказала.
Он уверен: «Даже измена нас не разлучит».
Ночь. Запасной вход университета. Один фонарь. Я включаю диктофон — и начинается наша история.
— Один раз. Ерунда.
— Один раз — тоже измена. Дальше — у нас развод.
— Ты правда подашь?
— Уже подала. И заявление в полицию.
— Тебе никто не поверит.
— Камера поверит и судья.
Я — ректор, он — преподаватель. У нас пятилетние двойняшки и простое правило: в дом ложь не приносить. Но он решил иначе. Я не буду устраивать сцен — я делаю, как сказала.
Он уверен: «Даже измена нас не разлучит».
Ночь. Запасной вход университета. Один фонарь. Я включаю диктофон — и начинается наша история.
Что, если однажды твоя жизнь расколется на «до» и «после»?
Алисе казалось, она сделала правильный выбор: стабильный брак с обаятельным врачом, карьера, дочь… Но прошлое, как тень, преследует её. Марк – бунтарь с душой художника, её первая любовь, которая обожгла сердце и исчезла. Сева – влюблённый в неё парнишка из родного городка, в чьих глазах она видит то, в чём боится признаться даже себе. И муж, с которым идеальная жизнь держится на лжи.
Когда судьба сталкивает их всех в водовороте страстей и горьких открытий, Алиса понимает: нельзя бежать от себя. Тайны, ночи в объятиях запретной любви, предательства и жертвы — её жизнь напоминает бурю, где каждая волна бьёт больнее прежней.
Алисе казалось, она сделала правильный выбор: стабильный брак с обаятельным врачом, карьера, дочь… Но прошлое, как тень, преследует её. Марк – бунтарь с душой художника, её первая любовь, которая обожгла сердце и исчезла. Сева – влюблённый в неё парнишка из родного городка, в чьих глазах она видит то, в чём боится признаться даже себе. И муж, с которым идеальная жизнь держится на лжи.
Когда судьба сталкивает их всех в водовороте страстей и горьких открытий, Алиса понимает: нельзя бежать от себя. Тайны, ночи в объятиях запретной любви, предательства и жертвы — её жизнь напоминает бурю, где каждая волна бьёт больнее прежней.
Света Должанова ведет жизнь по расписанию: работа, мама, надоедливый ухажер из бухгалтерии. Ее мир — это бесконечные отчеты, звонки с советами о замужестве и унылые букеты, подобранные по вкусу её матери. Отчаявшись, она сбегает в отпуск — и оказывается в объятиях таинственного незнакомца в полупустом кинотеатре.
Он — воплощение всего, чего она боится и так отчаянно желает: опасность, непредсказуемость, поцелуи в полумраке. Их страсть — это взрыв, стирающий все правила. Кажется, она наконец-то сбежала от реальности.
Но, счастье может улетучиться в один миг, ведь у реальности есть жестокий способ напомнить о себе, а тень её матери всегда маячит за кулисами, готовая на всё, чтобы вернуть дочь к «нормальному» мужчине. Смогут ли они уберечь свой хрупкий секрет, когда иллюзия рассеется?
Он — воплощение всего, чего она боится и так отчаянно желает: опасность, непредсказуемость, поцелуи в полумраке. Их страсть — это взрыв, стирающий все правила. Кажется, она наконец-то сбежала от реальности.
Но, счастье может улетучиться в один миг, ведь у реальности есть жестокий способ напомнить о себе, а тень её матери всегда маячит за кулисами, готовая на всё, чтобы вернуть дочь к «нормальному» мужчине. Смогут ли они уберечь свой хрупкий секрет, когда иллюзия рассеется?
— Это просто мамочки детей. Я тренер. Было просто кофе и спасибо.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
Герои – талантливые кулинарные парфюмеры. Особенно герой – непревзойдённый флейфорист, за услугами которого дорогие рестораны столицы выстраиваются в очередь. Он заставит мясо пахнуть не просто мясом, а парным мясом, сыр – настоящими лугами и отменной выдержкой, а рыба превзойдёт все ваши ожидания даров Северного моря.
Пара на отдыхе, всё чудесно, отель превосходный, СПА на уровне, но жена что-то чувствует. Одна красотка на пляже кажется ей знакомой. Да, точно, она её вспомнила. Она фуд-фотограф и приходила к ним в компанию по работе. Но почему муж упорно не хочет её замечать? И почему она крутится около них третий день подряд? И тут начинается… финал должен удивить)
Пара на отдыхе, всё чудесно, отель превосходный, СПА на уровне, но жена что-то чувствует. Одна красотка на пляже кажется ей знакомой. Да, точно, она её вспомнила. Она фуд-фотограф и приходила к ним в компанию по работе. Но почему муж упорно не хочет её замечать? И почему она крутится около них третий день подряд? И тут начинается… финал должен удивить)
Выберите полку для книги