Читать и слушать книги

- Ты кое-что у меня украла, малая.
Его горячая ладонь ложится на мой еще плоский живот. Головой мотаю. Он не может знать. Не должен был узнать.
- Будешь послушной, оставлю в качестве няни, - вздрагиваю от его холодного тона. - Если нет, то ты горько пожалеешь, что скрыла от меня беременность.
***
Я спасла его, а он бросил мне пачку денег, оставив под сердцем напоминание о себе. Сейчас он решил, что имеет право вернуться. Я больше не позволю сломать себя. Тем более, отнять моего ребенка!

— Что тебе нужно, Шереметев? Или Измайлов, я уже запуталась в твоих фамилиях,— перекрываю дверной проём раздевалки.
— Я слышал, тебе помощь нужна,— приваливается он плечом к стене и нагло улыбается, без стеснения рассматривая мой костюм для танцев.
— От тебя — нет! Мне танцор нужен в пару, а не придурок с одной только мыслью в голове.
— Считай, ты его нашла,— отпихивает он меня грудью назад к шкафчикам и снимает кожаную куртку, под которой у него только белая майка, подчёркивающая отличную спортивную фигуру.
Ну почему он? Неужели в этом мире нет других танцоров?
Я точно пожалею, если соглашусь, но и конкурс пропустить не могу. Другого такого шанса больше не будет.

Теперь стояла и тряслась с мыслями «Это Мурад!» и что теперь со мной будет, если даже эти чушпаны испугались его. Этих троих ветром сдуло.
Парень ухмыльнулся.
- Тупыми башками они тебе угрожали, не иначе. Сама цела? Чемодан твой без колёс уже, кажется.
Я прямо на дороге упала на капот его машины на свои руки. Сил после бега не было от слова совсем.
- Сбей меня, пожалуйста, я еле стою на ногах.
- Давай прыгай в машину, если не испугаешься меня, как те трое!
- Если ты не хозяин борделя, то в принципе не испугаюсь.
Он взял мой чемодан и положил его в багажник. Его черный джип стоял на аварийке посреди пустого проспекта, по которому ехали редкие машины. Пара из них остановились спросить, всё ли в порядке и не нужно ли скорую. Кто-то даже спросил, добровольно ли я сажусь в машину.
- Добровольно! Пусть он теперь боится! - крикнула я в ответ.

Один гель для подарочного свадебного набора, два врача и я, которая совершенно не планировала превращать обычный рабочий день в начало очень неприличной истории.

– Свали с дороги, Литицкий.
– С чего бы мне тебя отпускать непонятно к кому, когда я сам могу… – он раздел меня взглядом сверху вниз. Ботильоны, кажется, решил оставить, глядя на них довольно хмыкнул и ухмыльнулся. Как же бесит! Самоуверенный индюк!
– Да кто ты такой, чтоб заявлять подобное? Может быть муж? Или парень? – сложила руки на груди и смотрела на него как на таракана, – точно ни один из них. А это значит свалил с дороги!
Попыталась обойти перегородившего пространство между этажами парня, но он поймал меня в капкан рук. Прижал к себе.
Ягодицами чувствовала, что-то недоброе замыслил. И оно, это недоброе, агрессивно упиралось в вышеупомянутую пятую точку. Она у меня на приключения очень чувствительная. Вот и теперь чувствовала, что ничем хорошим подобные обнимашки не закончатся. Для меня.

Тимур Грознов - моя первая и единственная любовь. Я тоже его первая любовь, но далеко не последняя, потому что за его личной жизнью следит вся страна, ведь он дико харизматичный, талантливый, красивый, холостой футболист известного столичного клуба.
Шесть лет назад меня вынудили ему солгать, чтобы он не искал со мной встреч, но я до сих пор его люблю и… воспитываю нашего сына, о котором он не знает. Это и была моя ложь, чтобы не мешать его успеху.
Его успех стоил моего разбитого сердца.
- Да кто ты такая, чтобы до сих пор влиять на мою жизнь? Я же спать не могу, жить не могу, любить не могу. Ты у меня перед глазами все эти грёбанные шесть лет!
- Тимур, отпусти меня...
- ЭТО ТЫ ОТПУСТИ МЕНЯ!!!!! Я собираюсь жениться и хочу, чтобы ты в глаза мне сказала, что больше не любишь меня и не будешь со мной! - проговаривает он, глядя мне в глаза в упор.
- Отпускаю, не люблю, не буду... - новая ложь уже ничего не изменит по факту. Держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться...

— Ты мне танец задолжала, — мужчина касается моего подбородка горячими пальцами. — Не люблю, когда приходится бегать с напоминаниями.
Вжимаюсь в стену, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы, и я оказываюсь в западне из наглости и стальных мышц.
— Вы ошиблись! — голос дрожит. — Меня на корпоратив вызвали, культурная программа, народные танцы…
— Ага, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах табака и чего-то древесного. — А я ведь даже не знал, какие опасные народные танцы бывают.
***
Меня на корпоратив позвали. попросили станцевать народные танцы, а тут...этот тип. Руки распускает. Намеки неприличные делает. Ну я в него термос с кофе и кинула. Кто же знал, что это только его раззадорит?

— Твоему отцу следует тщательнее охранять свой бриллиант, — льдистые глаза хищно скользят по мне снизу вверх.
— А вам следует думать, прежде чем похищать дочь главного судьи. За такое вы снова попадете за решетку! — выпаливаю и тут же прикусываю язык в страхе. Тишина длится недолго.
— Я хочу, чтобы ты кое-что передала своему отцу, — вкрадчиво изрекает, будто он гребаный король всего мира. — Скажи, что в следующий раз, когда его дочь попадется мне на глаза, мы с братьями пустим ее по рукам, и сделаем так, чтобы каждый житель этого города об этом узнал. А теперь иди. Мой человек отвезет тебя домой…

Два года назад мой отец вынес приговор старшему из братьев Суворовых, и тот отправился в тюрьму. Но время летит, и Давид снова на свободе.
На свободе и вновь готов творить свои черные дела.
И первым в его списке числится месть моему отцу за вынесенный приговор

Я потеряла серёжку в лифте той ночью, когда поддалась незнакомцу в темноте. А через три месяца пришла на собеседование к нему — Дамиру Власову, своему новому боссу. Он узнал меня сразу. Я — нет. Но когда случайно нашла свою серёжку в его столе, поняла: он охотился на меня всё это время.

— Что ты нашла? — его голос за спиной леденит кровь.
Я сжимаю сережку в кулаке.
— Ничего.
— Покажи.
Он знает. И теперь предлагает сделку: он платит долги моего отца, а я становлюсь его личным ассистентом… и кое-чем ещё.

— Никаких чувств, — предупреждаю я. — Только сделка.
Дамир усмехается:
— Хорошо. Без чувств.

Но его взгляд обещает, что чувств будет слишком много. Для нас обоих.

— Не дергайся, Диана, — зло усмехается мой муж. — Я никогда к тебе не притронусь. Пусть отсохнут мои руки, если я прикоснусь к девушке, которую любил мой брат и из-за которой он погиб. Ты для меня не существуешь как женщина. Ты для меня ничто. Но, к сожалению, ты теперь моя жена и должна подчиняться.
Его слова бьют сильнее пощечины. Ничто. Я для него ничто. Если бы он только знал всю правду.
— Не волнуйся, Орхан, — расправляю плечи и говорю с гордостью. — Ты для меня тоже не существуешь. Пусть разобьется мое сердце вдребезги, если ненависть к тебе когда-нибудь пройдет.