Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Где я? Как здесь оказалась? Осознание того, что не помню вчерашний вечер, вызывает удушливый приступ паники. Я нервно дёргаюсь в попытке встать с кровати и задеваю чьё-то горячее тело локтём. Медленно поворачиваю голову, и мои глаза расширяются. Рядом, лежит полуобнаженный мужчина. Сползшее одеяло открывает вид на его мощную, рельефную спину. Его красивые, не менее рельефные предплечья, увитые графичными татуировками, обхватывают подушку, на которой покоится его голова.
Мои лёгкие начинают бешенно втягивать воздух, будто он сейчас закончится. Этот мужчина, так мирно спящий рядом со мной, такой немыслимо красивый, как настоящий античный бог во плоти и такой циничный… Такой холодный и безжалостный как Король Ночи из “Игры престолов” … Да! Его так и зовут. Ведь это его прозвище у нас на факультете. Потому что этот мужчина – мой препод.
В этот самый момент его ресницы чуть содрогаются, и он открывает свои льдисто-голубые глаза
Мои лёгкие начинают бешенно втягивать воздух, будто он сейчас закончится. Этот мужчина, так мирно спящий рядом со мной, такой немыслимо красивый, как настоящий античный бог во плоти и такой циничный… Такой холодный и безжалостный как Король Ночи из “Игры престолов” … Да! Его так и зовут. Ведь это его прозвище у нас на факультете. Потому что этот мужчина – мой препод.
В этот самый момент его ресницы чуть содрогаются, и он открывает свои льдисто-голубые глаза
— Три месяца, — кивнул он. — Потом мы «расстанемся». Я оплачу долг твоей семьи. И прекращу травлю.
— Какой долг? — Алиса напряглась. — У моей семьи нет долгов.
— Есть. — Кирилл достал телефон, что-то нашёл и повернул экран к ней. — Твоя мать взяла кредит два года назад. На лечение отца. Сумма — восемьсот тысяч. Ты не знала?
Алиса смотрела на цифры и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что отец болел. Знала, что были какие-то проблемы с деньгами. Но мать никогда не говорила ей о кредите.
— Откуда ты это знаешь?
— Неважно. Важно, что я могу это решить. Один звонок — и долг закрыт. А ты поможешь мне не потерять компанию.
— Это шантаж.
— Это сделка. — Он убрал телефон. — Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Всё честно.
— Какой долг? — Алиса напряглась. — У моей семьи нет долгов.
— Есть. — Кирилл достал телефон, что-то нашёл и повернул экран к ней. — Твоя мать взяла кредит два года назад. На лечение отца. Сумма — восемьсот тысяч. Ты не знала?
Алиса смотрела на цифры и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что отец болел. Знала, что были какие-то проблемы с деньгами. Но мать никогда не говорила ей о кредите.
— Откуда ты это знаешь?
— Неважно. Важно, что я могу это решить. Один звонок — и долг закрыт. А ты поможешь мне не потерять компанию.
— Это шантаж.
— Это сделка. — Он убрал телефон. — Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Всё честно.
Она бунтовала против пафосного мира роскоши разгульным образом жизни, бросая вызов всем и каждому. Но однажды судьба повернулась к ней спиной. И после очередной вечеринки отец огорошил её новостью:
— Мне надоело то, как ты себя ведешь. Поэтому я принял решение. Ты выйдешь замуж.
Время будто споткнулось и замерло. Рената резко повернулась к нему, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но злость тут же вернула ей равновесие.
— Нет, — выпалила она, и это «нет» прозвучало как удар. — Я не буду выходить замуж. Ни по твоему решению, ни по чьему-либо еще.
— Это не обсуждается, — ответил он ровно, без эмоций. — Каждый должен отвечать за последствия.
Дверь закрылась за ним с тихим, почти незаметным щелчком. Но этот звук отозвался в ней. Она осталась одна в комнате, где воздух вдруг стал удушливым. Но груди горело непокорное упрямство. «Не обсуждается», — сказал он. Но она знала одно: если что-то и не подлежит обсуждению, так это ее свобода. И она не собиралась отдавать ее так просто.
— Мне надоело то, как ты себя ведешь. Поэтому я принял решение. Ты выйдешь замуж.
Время будто споткнулось и замерло. Рената резко повернулась к нему, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но злость тут же вернула ей равновесие.
— Нет, — выпалила она, и это «нет» прозвучало как удар. — Я не буду выходить замуж. Ни по твоему решению, ни по чьему-либо еще.
— Это не обсуждается, — ответил он ровно, без эмоций. — Каждый должен отвечать за последствия.
Дверь закрылась за ним с тихим, почти незаметным щелчком. Но этот звук отозвался в ней. Она осталась одна в комнате, где воздух вдруг стал удушливым. Но груди горело непокорное упрямство. «Не обсуждается», — сказал он. Но она знала одно: если что-то и не подлежит обсуждению, так это ее свобода. И она не собиралась отдавать ее так просто.
– Если можно, Лана, съезжай побыстрее. И попрошу без скандалов. Взрослые люди, – огорошил новостью о разводе муж.
Жизнь подкинула мне крутой поворот, и я, честно говоря, не была к нему готова. Развод… Полный крах привычного мира и старт с чистого листа, который ощущался скорее как падение в бездну.
Именно в этот момент, когда моя самооценка была где-то на уровне плинтуса, в моей жизни появился он. Новый начальник. Высокомерный до зубовного скрежета, любвеобильный до неприличия и харизматичный до головокружения, с репутацией заядлого бабника.
И я настолько выбита из колеи разводом, что его наглые подкаты и откровенно красивые ухаживания, которые в другой ситуации я бы отбросила с презрением, вдруг показались мне спасательным кругом.
А муж вдруг решил, что с решением о разводе опрометчиво поспешил. Теперь я оказалась между молотом и наковальней: с новым, опасным романом и старой, неожиданно ожившей любовью.
Жизнь подкинула мне крутой поворот, и я, честно говоря, не была к нему готова. Развод… Полный крах привычного мира и старт с чистого листа, который ощущался скорее как падение в бездну.
Именно в этот момент, когда моя самооценка была где-то на уровне плинтуса, в моей жизни появился он. Новый начальник. Высокомерный до зубовного скрежета, любвеобильный до неприличия и харизматичный до головокружения, с репутацией заядлого бабника.
И я настолько выбита из колеи разводом, что его наглые подкаты и откровенно красивые ухаживания, которые в другой ситуации я бы отбросила с презрением, вдруг показались мне спасательным кругом.
А муж вдруг решил, что с решением о разводе опрометчиво поспешил. Теперь я оказалась между молотом и наковальней: с новым, опасным романом и старой, неожиданно ожившей любовью.
Он моложе меня на двадцать лет. Он не работает. Он живёт в моей квартире. И я не могу без него.
Мне сорок семь. У меня есть всё: бизнес, квартира в Москва-Сити, уважение коллег. Всё, кроме любви. Я давно не верила, что она возможна. Но однажды молодой официант посмотрел на меня так, что я забыла о возрасте. Он говорит, что любит. Он дарит мне страсть, какую я не знала. Он наполняет мои дни смыслом, а ночи — жаром.
Но что, если это не любовь, а сделка? Что, если за его нежностью — холодный расчёт? Я боюсь потерять его. Но ещё больше боюсь потерять себя.
Это история о запретной любви, которая переворачивает жизнь. О женщине, которая решилась. И о том, что иногда, чтобы обрести себя, нужно рискнуть всем.
Первая книга серии «Sugar Mommy» — бесплатно. Продолжение — уже на Литмаркете.
Мне сорок семь. У меня есть всё: бизнес, квартира в Москва-Сити, уважение коллег. Всё, кроме любви. Я давно не верила, что она возможна. Но однажды молодой официант посмотрел на меня так, что я забыла о возрасте. Он говорит, что любит. Он дарит мне страсть, какую я не знала. Он наполняет мои дни смыслом, а ночи — жаром.
Но что, если это не любовь, а сделка? Что, если за его нежностью — холодный расчёт? Я боюсь потерять его. Но ещё больше боюсь потерять себя.
Это история о запретной любви, которая переворачивает жизнь. О женщине, которая решилась. И о том, что иногда, чтобы обрести себя, нужно рискнуть всем.
Первая книга серии «Sugar Mommy» — бесплатно. Продолжение — уже на Литмаркете.
Искромётная, чувственная и невероятно вкусная история о том, почему домашние пельмени лучше мишленовских трюфелей, как не потерять себя на пути к успеху и как найти любовь, которая стоит дороже любого бриллианта.
Разве может мужчина, рыцарь, вот так чувствовать? С одного взгляда, с одного дыхания?
И до последнего вздоха…
И до последнего вздоха…
Он — мой начальник.
Я — его головная боль.
А командировка — наша очень плохая идея.
Я никогда не боялась мужчин.
Особенно таких, как Иван Андреевич — холодных, безупречных и уверенных в том, что последнее слово всегда должно оставаться за начальством.
К сожалению, именно ему приходится выслушивать моё мнение.
И я не собираюсь молчать.
Он считает меня слишком громкой, слишком эмоциональной и совершенно невыносимой.
Я считаю его самодовольным красавчиком с комплексом налоговой проверки.
В общем, мы друг друга терпеть не можем.
А потом после очередного спора он сообщает, что нам предстоит совместная командировка в Санкт-Петербург.
Вдвоём.
На несколько дней.
С одним номером на двоих?
Нет, до такого мы пока не дошли.
Но, судя по тому, как он смотрит на меня, наша ненависть долго не продержится.
Потому что мой босс слишком часто смотрит на меня так, будто хочет не спорить.
А я слишком часто ловлю себя на мысли, что совсем не против.
Я — его головная боль.
А командировка — наша очень плохая идея.
Я никогда не боялась мужчин.
Особенно таких, как Иван Андреевич — холодных, безупречных и уверенных в том, что последнее слово всегда должно оставаться за начальством.
К сожалению, именно ему приходится выслушивать моё мнение.
И я не собираюсь молчать.
Он считает меня слишком громкой, слишком эмоциональной и совершенно невыносимой.
Я считаю его самодовольным красавчиком с комплексом налоговой проверки.
В общем, мы друг друга терпеть не можем.
А потом после очередного спора он сообщает, что нам предстоит совместная командировка в Санкт-Петербург.
Вдвоём.
На несколько дней.
С одним номером на двоих?
Нет, до такого мы пока не дошли.
Но, судя по тому, как он смотрит на меня, наша ненависть долго не продержится.
Потому что мой босс слишком часто смотрит на меня так, будто хочет не спорить.
А я слишком часто ловлю себя на мысли, что совсем не против.
— Отойди, — шепчу, из последних сил пытаясь не дать ему понять, что боюсь.
Но он лишь усмехается своей опасной ухмылкой и приближается.
Отступаю, пока не касаюсь спиной холодной стены, от которой дрожь пробегает по всему телу. Или это от страха?
— Не трогай меня! — срываюсь на крик в отчаяние.
— А то что? — хищный блеск в глазах моего преследователя.
Ещё одно движение и он оказывается так близко, что я вся сжимаюсь и перестаю дышать.
Моя мама вышла замуж за очень богатого человека и мы переехали в его роскошный особняк. У меня начинается новая жизнь. Только никто не сказал мне, что в этой новой жизни появится сводный брат, от одного ненавидящего взгляда которого хочется сбежать. И у меня почти получается, пока я не оказываюсь в его плену.
Но он лишь усмехается своей опасной ухмылкой и приближается.
Отступаю, пока не касаюсь спиной холодной стены, от которой дрожь пробегает по всему телу. Или это от страха?
— Не трогай меня! — срываюсь на крик в отчаяние.
— А то что? — хищный блеск в глазах моего преследователя.
Ещё одно движение и он оказывается так близко, что я вся сжимаюсь и перестаю дышать.
Моя мама вышла замуж за очень богатого человека и мы переехали в его роскошный особняк. У меня начинается новая жизнь. Только никто не сказал мне, что в этой новой жизни появится сводный брат, от одного ненавидящего взгляда которого хочется сбежать. И у меня почти получается, пока я не оказываюсь в его плену.
Меня зовут Марина и мне очень нужны деньги. Спрятав лицо за маской, я продала своё тело на аукционе в закрытом клубе для богачей. Мне достался властный и жутко богатый мужчина. Сущий дьявол! И каким было моё удивление, когда я узнала, что "господин Инкогнито", купивший меня на ночь, это... мой высокомерный гадкий босс! Мой новый начальник, к которому я недавно устроилась на работу. Он уже успел превратить мою жизнь в ад! Он называет меня серой мышью, без конца унижает и заваливает работой как какую-то рабыню. Подлецу не угодишь! Но что будет, когда он узнает мой порочный секрет? Узнает то, с кем именно провел незабываемую жаркую ночь? Кто именно доставил ему неземное удовольствие и, самое главное, подарил ему свою девственность...
Выберите полку для книги