Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Назад в прошлое 90-е года
С самого детства она смотрела на него — затаив дыхание, с трепетом, с верой в чудо. Он был её первой любовью, её тайной мечтой. Но для него она всегда оставалась лишь подругой младшей сестры, милой, безобидной, совершенно незаметной.
Он не видит её. Не замечает. Не думает о ней.
Зато его лучший друг видит всё.
Татум — дерзкий, импульсивный, привыкший брать от жизни всё. Он сразу разглядел в ней то, что другие упускают: силу, страсть, огонь, спрятанный за скромной улыбкой. И он не намерен отступать. Для него нет слова «нельзя» — есть только «хочу», и он хочет её. Любой ценой.
С самого детства она смотрела на него — затаив дыхание, с трепетом, с верой в чудо. Он был её первой любовью, её тайной мечтой. Но для него она всегда оставалась лишь подругой младшей сестры, милой, безобидной, совершенно незаметной.
Он не видит её. Не замечает. Не думает о ней.
Зато его лучший друг видит всё.
Татум — дерзкий, импульсивный, привыкший брать от жизни всё. Он сразу разглядел в ней то, что другие упускают: силу, страсть, огонь, спрятанный за скромной улыбкой. И он не намерен отступать. Для него нет слова «нельзя» — есть только «хочу», и он хочет её. Любой ценой.
– Шилов Андрей Валерьевич? – спрашиваю пискляво, и этот нелепый звук сдаёт меня с потрохами.
– Допустим.
– Я пришла с проверкой, – вкладывая в голос побольше задора, распахиваю пальто, как заправский извращенец, – из департамента хорошего настроения! Вы обвиняетесь в излишней хмурости, и я должна вас за это задержать! – выдаю заготовленные фразы, параллельно вытаскивая из кармана меховые наручники. Потряхиваю ими в воздухе, ожидая, что мужчина хоть улыбнётся, но после оглушительного эха, пронёсшегося по подъезду, наступает гнетущая тишина.
Пауза затягивается. Долгая. Неприятная.
Неодобрительным взглядом майор скользит снизу-вверх, останавливаясь на мясистых бёдрах, затем поднимается к груди. В этот момент третья пуговица на рубашке не выдерживает напряжение и выстреливает прямо в каменный пресс. Ткань отгибается, открывая вид на кружевной, прозрачный лифчик.
– Это что, шутка?
– Допустим.
– Я пришла с проверкой, – вкладывая в голос побольше задора, распахиваю пальто, как заправский извращенец, – из департамента хорошего настроения! Вы обвиняетесь в излишней хмурости, и я должна вас за это задержать! – выдаю заготовленные фразы, параллельно вытаскивая из кармана меховые наручники. Потряхиваю ими в воздухе, ожидая, что мужчина хоть улыбнётся, но после оглушительного эха, пронёсшегося по подъезду, наступает гнетущая тишина.
Пауза затягивается. Долгая. Неприятная.
Неодобрительным взглядом майор скользит снизу-вверх, останавливаясь на мясистых бёдрах, затем поднимается к груди. В этот момент третья пуговица на рубашке не выдерживает напряжение и выстреливает прямо в каменный пресс. Ткань отгибается, открывая вид на кружевной, прозрачный лифчик.
– Это что, шутка?
- Я развожусь с тобой, Камила, - заявляет мой муж, и кровь в моих жилах стынет.
- Почему? Имран, у нас же был договор. Свадьба и наследник вместо кровной мести.
- Ты пустышка. За все это время не забеременела. Больше нет смысла в этом браке. Так что… талак…
- Я беременна! - вру, а муж прищуривается.
- Если ты соврала мне, попрощайся со своими родными. Я разорву наш договор и заберу жизнь твоей семьи взамен на жизнь моего брата.
Чтобы спасти семью, я вышла замуж за самого страшного человека на Кавказе. Он женился, уладив тем самым конфликт между нашими семьями и отменив кровную месть. Единственным условием было рождение наследника, которого я мужу так и не подарила…
- Почему? Имран, у нас же был договор. Свадьба и наследник вместо кровной мести.
- Ты пустышка. За все это время не забеременела. Больше нет смысла в этом браке. Так что… талак…
- Я беременна! - вру, а муж прищуривается.
- Если ты соврала мне, попрощайся со своими родными. Я разорву наш договор и заберу жизнь твоей семьи взамен на жизнь моего брата.
Чтобы спасти семью, я вышла замуж за самого страшного человека на Кавказе. Он женился, уладив тем самым конфликт между нашими семьями и отменив кровную месть. Единственным условием было рождение наследника, которого я мужу так и не подарила…
– Во-от так, отлично! Палыч оценит.
– Что это такое? – прозвучало за моей спиной.
Я медленно поворачиваюсь… Хочется спросить у высокого широкоплечего брюнета, Кто он такой и что здесь делает, но он меня опередил.
– Я Мирон Александрович Горский, ваш новый босс.
Никогда не украшайте елку в кабинете начальника презервативами.
Особенно если вы не знаете, что ваш старенький босс Палыч ушел на пенсию три дня назад, а новый – молодой, чертовски привлекательный и стоит прямо у вас за спиной. Теперь мой ад называется «работа на Мирона Александровича Горского». Он – властный, циничный и помешан на контроле. Я – не готовая сдаваться без боя. Наше противостояние – это искры, сарказм и «деловые» совещания, от которых кровь стучит в висках. Но на новогоднем корпоративе все пошло не по плану…
– Что это такое? – прозвучало за моей спиной.
Я медленно поворачиваюсь… Хочется спросить у высокого широкоплечего брюнета, Кто он такой и что здесь делает, но он меня опередил.
– Я Мирон Александрович Горский, ваш новый босс.
Никогда не украшайте елку в кабинете начальника презервативами.
Особенно если вы не знаете, что ваш старенький босс Палыч ушел на пенсию три дня назад, а новый – молодой, чертовски привлекательный и стоит прямо у вас за спиной. Теперь мой ад называется «работа на Мирона Александровича Горского». Он – властный, циничный и помешан на контроле. Я – не готовая сдаваться без боя. Наше противостояние – это искры, сарказм и «деловые» совещания, от которых кровь стучит в висках. Но на новогоднем корпоративе все пошло не по плану…
Я год оттирала с кожи их следы и память о той новогодней ночи. Стала боссом, а не служанкой. Считала, что опасная сказка с братьями Волковыми навсегда в прошлом.
Но я ошиблась…
Они вернулись в канун Нового года – грубее, серьёзнее и смертельно притягательнее.
Говорят, принесли «ответ».
Говорят, хотят «настоящего», «живого»!
Год назад эти мужчины зажгли во мне огонь. Теперь пришло время либо затушить его навсегда, либо разжечь такой пожар, из которого не захочется убегать.
Горячо и нежно
ХЭ на троих
Но я ошиблась…
Они вернулись в канун Нового года – грубее, серьёзнее и смертельно притягательнее.
Говорят, принесли «ответ».
Говорят, хотят «настоящего», «живого»!
Год назад эти мужчины зажгли во мне огонь. Теперь пришло время либо затушить его навсегда, либо разжечь такой пожар, из которого не захочется убегать.
Горячо и нежно
ХЭ на троих
Это всего лишь фант. Поцелую и уйду.
— Фея снова к нам? — слышу насмешливый голос блондина.
— Угу, — но мне не до смеха.
— И что на этот раз?
Я подхожу ближе.
— А кто из вас Дан?
У двоих весельчаков брови взлетают вверх.
— И почему все лучшее всегда тебе, Дан? — они гогочут и смотрят на хозяина. А тот поднимает на меня взгляд, но не добрый. Будто злится за все это.
— Извините, — я уже думаю сбежать.
Нет! Я не буду его целовать!
Но он хватает меня за руку и, расцепив пальцы, вытаскивает записку. Разворачивает, не отпуская мою руку, и молча читает. Потом резко вскидывает на меня взгляд. Пронзительный и пробирающий до озноба.
— Кто все это насочинял? — по голосу слышно, что он злится.
— Я не знаю, — жму плечами.
Он комкает записку и засовывает в карман.
— Ну? — дергает меня за руку, сверля глазами. — Исполняй!
Грубиян!
Я от растерянности и смятения перехожу в сердитое состояние и хмурюсь.
Не хочу!
Смотрю ему упрямо в глаза, но ничего не делаю.
— Я так не умею,
— Фея снова к нам? — слышу насмешливый голос блондина.
— Угу, — но мне не до смеха.
— И что на этот раз?
Я подхожу ближе.
— А кто из вас Дан?
У двоих весельчаков брови взлетают вверх.
— И почему все лучшее всегда тебе, Дан? — они гогочут и смотрят на хозяина. А тот поднимает на меня взгляд, но не добрый. Будто злится за все это.
— Извините, — я уже думаю сбежать.
Нет! Я не буду его целовать!
Но он хватает меня за руку и, расцепив пальцы, вытаскивает записку. Разворачивает, не отпуская мою руку, и молча читает. Потом резко вскидывает на меня взгляд. Пронзительный и пробирающий до озноба.
— Кто все это насочинял? — по голосу слышно, что он злится.
— Я не знаю, — жму плечами.
Он комкает записку и засовывает в карман.
— Ну? — дергает меня за руку, сверля глазами. — Исполняй!
Грубиян!
Я от растерянности и смятения перехожу в сердитое состояние и хмурюсь.
Не хочу!
Смотрю ему упрямо в глаза, но ничего не делаю.
— Я так не умею,
Он - полицейский под прикрытием, задача которого поймать шайку, орудующую в поезде. Она - темная лошадка, которая ему отчаянно мешает, еще и начав профессионально жульничать за карточным столом. Чем закончится их противостояние, которое началось, когда он предложил ей то, от чего отказалась бы любая порядочная женщина?..
— Так хорошо меня знаешь, Анфи-и-са? — спрашивает мой босс.
Не могу вымолвить ни слова, оглушённая тем, как он произнёс моё имя, почти выдохнув его мне на ухо. Кожа мгновенно покрывается предательскими мурашками.
— Да, — выдавливаю из себя.
— Уверена? — Глеб накрывает ладонью моё колено. — Остановишь меня? — прищурившись, смотрит в глаза. — Анфиса, ты же знаешь правило. Меня нужно остановить. Прямо сейчас.
Он пьян? Это проверка? Игра?
Глеб прав: я должна его остановить, но не могу.
******
Мой босс — красив как дьявол, но холоден как лёд. А ещё у него есть жёсткое правило — никаких романов на работе. Но даже понимая, что мне ничего не светит, я умудрилась безответно в него влюбиться.
И всё шло своим чередом, пока на благотворительном ужине он не проявил инициативу и не затащил меня в постель. Вот только на следующее утро передо мной снова был не горячий мужчина, а холодный айсберг.
Он решил забыть нашу ночь? Или?..
Не могу вымолвить ни слова, оглушённая тем, как он произнёс моё имя, почти выдохнув его мне на ухо. Кожа мгновенно покрывается предательскими мурашками.
— Да, — выдавливаю из себя.
— Уверена? — Глеб накрывает ладонью моё колено. — Остановишь меня? — прищурившись, смотрит в глаза. — Анфиса, ты же знаешь правило. Меня нужно остановить. Прямо сейчас.
Он пьян? Это проверка? Игра?
Глеб прав: я должна его остановить, но не могу.
******
Мой босс — красив как дьявол, но холоден как лёд. А ещё у него есть жёсткое правило — никаких романов на работе. Но даже понимая, что мне ничего не светит, я умудрилась безответно в него влюбиться.
И всё шло своим чередом, пока на благотворительном ужине он не проявил инициативу и не затащил меня в постель. Вот только на следующее утро передо мной снова был не горячий мужчина, а холодный айсберг.
Он решил забыть нашу ночь? Или?..
Михаил Разумовский богат, красив и...несчастен. В его жизни есть все, кроме любви. В короткие сроки он должен найти себе жену, иначе может лишиться наследства своей семьи.
София, девушка оставшаяся без семьи и хватающаяся за любую работу, чтобы осуществить свою заветную мечту.
Их миры не должны были пересечься, но случайная встреча свела их вместе, чтобы подарить каждому долгожданное счастье.
София, девушка оставшаяся без семьи и хватающаяся за любую работу, чтобы осуществить свою заветную мечту.
Их миры не должны были пересечься, но случайная встреча свела их вместе, чтобы подарить каждому долгожданное счастье.
После трагической гибели родителей в автокатастрофе, мне приходится переехать к дедушке по материнской линии, Григорию Морозу, полностью изменив свою жизнь.
Меня ждет новый город, новый университет и новая жизнь. В ней нет места любви, которая порой разрушительнее, чем стихийное бедствие. Вот только мой новый сокурсник, красавец Ярилов с этим не согласен. Он считает, что любовь нужна всем и хочет растопить мое сердце.
А чего хочу я сама?
Меня ждет новый город, новый университет и новая жизнь. В ней нет места любви, которая порой разрушительнее, чем стихийное бедствие. Вот только мой новый сокурсник, красавец Ярилов с этим не согласен. Он считает, что любовь нужна всем и хочет растопить мое сердце.
А чего хочу я сама?
Выберите полку для книги