Читать и слушать книги
— Это Ясмина. Моя вторая жена, — спокойно сообщает муж.
— И давно она у нас вторая?
— Эльмира, замолчи. Я никого не бросаю. Ты остаёшься моей женой.
— Какая щедрость. А расписание выдашь сейчас или утром?
Я была уверена, что молодая жена пришла забрать моего мужа, место в доме и остатки моего достоинства.
Но Ясмина ведёт себя странно.
Не требует спальню. Не лезет к детям. Не ревнует. Даже на Тимура смотрит без особого интереса.
Зато слишком хорошо знает наш старый дом.
Однажды ночью я застаю её возле стены, где пятнадцать лет назад стоял шкаф.
— Что ты здесь ищешь?
— То, что ваша свекровь спрятала от моей матери.
Мне стоило немедленно рассказать мужу.
Вместо этого я закрываю дверь и говорю:
— Продолжай. Теперь мне тоже интересно, чего так боится моя свекровь.
— И давно она у нас вторая?
— Эльмира, замолчи. Я никого не бросаю. Ты остаёшься моей женой.
— Какая щедрость. А расписание выдашь сейчас или утром?
Я была уверена, что молодая жена пришла забрать моего мужа, место в доме и остатки моего достоинства.
Но Ясмина ведёт себя странно.
Не требует спальню. Не лезет к детям. Не ревнует. Даже на Тимура смотрит без особого интереса.
Зато слишком хорошо знает наш старый дом.
Однажды ночью я застаю её возле стены, где пятнадцать лет назад стоял шкаф.
— Что ты здесь ищешь?
— То, что ваша свекровь спрятала от моей матери.
Мне стоило немедленно рассказать мужу.
Вместо этого я закрываю дверь и говорю:
— Продолжай. Теперь мне тоже интересно, чего так боится моя свекровь.
— Когда?
Муж смотрит на фотографию, где целует другую женщину, и даже не спрашивает, о чём я.
— Несколько месяцев назад.
Родион Бельский — подполковник, отец моих детей и человек, с которым я прожила двадцать лет. Его роман давно закончился. Он сам ушёл от любовницы и вернулся в семью.
Казалось бы, прошлое.
Только для меня оно начинается сегодня.
Пока я ухаживала за тяжело больной матерью, муж четыре месяца жил другой жизнью. Потом вернулся, праздновал со мной годовщину, растил детей и молчал.
Но самое страшное я узнаю позже.
Правду о его измене раньше меня знал наш семнадцатилетний сын.
И именно муж попросил его ничего мне не говорить.
Теперь мне придётся решить, что страшнее: сама измена или жизнь рядом с человеком, который однажды сделал собственного сына хранителем своей лжи.
Муж смотрит на фотографию, где целует другую женщину, и даже не спрашивает, о чём я.
— Несколько месяцев назад.
Родион Бельский — подполковник, отец моих детей и человек, с которым я прожила двадцать лет. Его роман давно закончился. Он сам ушёл от любовницы и вернулся в семью.
Казалось бы, прошлое.
Только для меня оно начинается сегодня.
Пока я ухаживала за тяжело больной матерью, муж четыре месяца жил другой жизнью. Потом вернулся, праздновал со мной годовщину, растил детей и молчал.
Но самое страшное я узнаю позже.
Правду о его измене раньше меня знал наш семнадцатилетний сын.
И именно муж попросил его ничего мне не говорить.
Теперь мне придётся решить, что страшнее: сама измена или жизнь рядом с человеком, который однажды сделал собственного сына хранителем своей лжи.
"Покоя никакого нет от ваших скачек, за три этажа слышно! Рот уже зажми, симулянтка!" – приходит мне на телефон сообщение в домовом чате. – "Третий час ночи, сколько можно уже?! Днем строители долбят, ночью тоже отдыха нет!"
Муж на ночном дежурстве, а я вечером только с него вернулась, о чем они вообще говорят?
Уже через полчаса стою в нашей новой квартире. Той самой, где идет ремонт, а сейчас "скачки". Так и оказывается, что еще и сразу с двумя кобылами.
– Даша? Ты тут какого черта забыла? – возмущается муж.
– Слав, это что, твоя жена? – хихикает, прикрываясь, одна из девиц.
– Того и гляди в обморок грохнется прямо тут, – издевается вторая.
– Новиков, ты вообще что ли совесть потерял?!
– Ты не истери только. И так весь кайф обломала, еще твои визги слушать. Не хочу. – заявляет муж. – Давай лучше мы все обсудим, когда ты успокоишься.
Муж на ночном дежурстве, а я вечером только с него вернулась, о чем они вообще говорят?
Уже через полчаса стою в нашей новой квартире. Той самой, где идет ремонт, а сейчас "скачки". Так и оказывается, что еще и сразу с двумя кобылами.
– Даша? Ты тут какого черта забыла? – возмущается муж.
– Слав, это что, твоя жена? – хихикает, прикрываясь, одна из девиц.
– Того и гляди в обморок грохнется прямо тут, – издевается вторая.
– Новиков, ты вообще что ли совесть потерял?!
– Ты не истери только. И так весь кайф обломала, еще твои визги слушать. Не хочу. – заявляет муж. – Давай лучше мы все обсудим, когда ты успокоишься.
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА
— Ты? — голос бывшего мужа хрипит спросонья. — Что ты здесь делаешь?
Открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «пришла проведать», но он не даёт вымолвить ни слова.
— Пришла позлорадствовать? Думаешь, я тут лежу бездыханный, и ты будешь стоять, смотреть и наслаждаться? Ну уж нет.
— Я не…
— Убирайся! — говорит громче, почти кричит. — Убирайся, я сказал!
Я делаю шаг назад, потому что в его глазах столько боли, что я не выдерживаю.
— Петя…
— Не смей так меня называть! — рявкает. — Ты потеряла это право, когда…
Я вижу, как он тяжело дышит. Боюсь, что у него может случиться приступ, и отступаю.
— Я никогда тебя не прощу за то, что ты сделала, — чеканит Градов, и каждое слово бьёт меня, как пощёчина. — Ты слышишь? Никогда. Так что убирайся и не возвращайся. Не надо изображать из себя заботливую жену. Это не работает.
Стою ошеломлённая. Я знала, что он будет злиться, но не думала, что настолько.
Что я такого сделала?
— Ты? — голос бывшего мужа хрипит спросонья. — Что ты здесь делаешь?
Открываю рот, чтобы сказать что-то вроде «пришла проведать», но он не даёт вымолвить ни слова.
— Пришла позлорадствовать? Думаешь, я тут лежу бездыханный, и ты будешь стоять, смотреть и наслаждаться? Ну уж нет.
— Я не…
— Убирайся! — говорит громче, почти кричит. — Убирайся, я сказал!
Я делаю шаг назад, потому что в его глазах столько боли, что я не выдерживаю.
— Петя…
— Не смей так меня называть! — рявкает. — Ты потеряла это право, когда…
Я вижу, как он тяжело дышит. Боюсь, что у него может случиться приступ, и отступаю.
— Я никогда тебя не прощу за то, что ты сделала, — чеканит Градов, и каждое слово бьёт меня, как пощёчина. — Ты слышишь? Никогда. Так что убирайся и не возвращайся. Не надо изображать из себя заботливую жену. Это не работает.
Стою ошеломлённая. Я знала, что он будет злиться, но не думала, что настолько.
Что я такого сделала?
— Матвей, по поездке кто из родителей едет с тобой?
— Сергей.
— Хорошо. Тогда записываю папу.
— Он мне не папа.
— А кто?
— Мамин Сергей.
— Сергей Владимирович, вы поедете?
— Да.
— Простите, а можно вопрос? — поднимаюсь со своего стула.
— Ксюша…
— Двадцать два года я думала, что ты мой Сергей. Оказывается, расписание у тебя плотнее.
Я случайно попала на родительское собрание вместо сестры и встретила там собственного мужа.
Он сидел рядом с другой женщиной.
А её двенадцатилетний сын спрашивал моего Сергея, придёт ли тот завтра на его соревнования.
На соревнования чужого мальчика муж успевал.
На важные дни собственного сына — почему-то нет.
А потом выяснилось, что это лишь небольшая часть жизни, которую Сергей успел построить за моей спиной.
— Сергей.
— Хорошо. Тогда записываю папу.
— Он мне не папа.
— А кто?
— Мамин Сергей.
— Сергей Владимирович, вы поедете?
— Да.
— Простите, а можно вопрос? — поднимаюсь со своего стула.
— Ксюша…
— Двадцать два года я думала, что ты мой Сергей. Оказывается, расписание у тебя плотнее.
Я случайно попала на родительское собрание вместо сестры и встретила там собственного мужа.
Он сидел рядом с другой женщиной.
А её двенадцатилетний сын спрашивал моего Сергея, придёт ли тот завтра на его соревнования.
На соревнования чужого мальчика муж успевал.
На важные дни собственного сына — почему-то нет.
А потом выяснилось, что это лишь небольшая часть жизни, которую Сергей успел построить за моей спиной.
– Ты уверена? Я не люблю, когда женщины потом жалеют.
– Не пожалею, – говорю я и встаю, шатаясь. – Я хочу забыть одного козла.
Он берёт меня за руку и ведёт к выходу.
Я оглядываюсь на танцпол, где смеются подруги. Они не видят, как я ухожу, и они не знают, что я собралась сделать.
«Я пересплю с ним. С первым, кто позовёт, чтобы доказать себе, что я могу. Чтобы он пожалел».
Мы выходим из клуба. Холодный воздух бьёт в лицо. Он держит меня за талию, чтобы я не упала.
– Ты такая смелая, – говорит он. – Ты сама не знаешь, какая ты.
– Я знаю, – шепчу я. – Я – серая мышь, но сегодня я хочу быть другой.
– Ты уже другая, – улыбается он. – Поехали ко мне.
– Не пожалею, – говорю я и встаю, шатаясь. – Я хочу забыть одного козла.
Он берёт меня за руку и ведёт к выходу.
Я оглядываюсь на танцпол, где смеются подруги. Они не видят, как я ухожу, и они не знают, что я собралась сделать.
«Я пересплю с ним. С первым, кто позовёт, чтобы доказать себе, что я могу. Чтобы он пожалел».
Мы выходим из клуба. Холодный воздух бьёт в лицо. Он держит меня за талию, чтобы я не упала.
– Ты такая смелая, – говорит он. – Ты сама не знаешь, какая ты.
– Я знаю, – шепчу я. – Я – серая мышь, но сегодня я хочу быть другой.
– Ты уже другая, – улыбается он. – Поехали ко мне.
Катя потеряла мужа и, кажется, ее жизнь закончилась. Но она узнает, что у покойного супруга была семья — любовница и две дочки. Она пытается выжить, у нее даже появляется поклонник — парень, который младше ее на десять лет. Но его отец, Марк, против их отношений… до тех пор, пока сам не понимает, что попал в любовные сети. Как будут делить двое мужчин любимую женщину? Смогут ли они не озлобиться друг на друга? Каково это: выбирать между любимым и родным по крови человеком?
Катя не поймет этого, пока жизнь не поставит ее перед тем же выбором…
Катя не поймет этого, пока жизнь не поставит ее перед тем же выбором…
ОН: всегда презирал тех, кто наживается на людском горе. И когда мы с ней встретились, я подумал, что она просто обманщица, разводящая на бабки доверчивых людей. И решил во что бы то ни стало разоблачить её.
ОНА: меня называли по-разному - ведьмой, целительницей и даже экстрасенсом. Он же сразу обозвал меня шарлатанкой, а затем устроил "охоту на ведьм". Вот только он даже не подозревает, к чему нас может привести эта охота.
Ему придется поверить в невозможное, а ей - научиться доверять мужчине!
ОНА: меня называли по-разному - ведьмой, целительницей и даже экстрасенсом. Он же сразу обозвал меня шарлатанкой, а затем устроил "охоту на ведьм". Вот только он даже не подозревает, к чему нас может привести эта охота.
Ему придется поверить в невозможное, а ей - научиться доверять мужчине!
– Так ты бросила нас с Варей из-за этого? – брезгливо кивает Володя на мой округлый живот. – Могла бы сказать о беременности, я бы тебя не выгнал.
– Зачем ты искал меня?
– Не ради себя, ради Вари, – хмыкает он. – Моя дочь к тебе привязалась, а ты знаешь, что если она чего-то хочет – она это получает. Скажи свою цену и вернись, Надя. Можешь оставить ребенка, но Варя должна быть для тебя в приоритете. Я готов снова нанять тебя.
Владимир Даров – холодное расчетливое чудовище. Я ушла от него, поняв, что он меня никогда не полюбит. Он нашел. Вернул. Не потому, что все еще хочет меня, а потому что я идеальная няня для его дочери. Но я и представить не могла, как трудно мне будет жить вместе с ним и его невестой, пытаясь делать вид, что я не люблю его и что ребенок, которого я жду, не от него.
– Зачем ты искал меня?
– Не ради себя, ради Вари, – хмыкает он. – Моя дочь к тебе привязалась, а ты знаешь, что если она чего-то хочет – она это получает. Скажи свою цену и вернись, Надя. Можешь оставить ребенка, но Варя должна быть для тебя в приоритете. Я готов снова нанять тебя.
Владимир Даров – холодное расчетливое чудовище. Я ушла от него, поняв, что он меня никогда не полюбит. Он нашел. Вернул. Не потому, что все еще хочет меня, а потому что я идеальная няня для его дочери. Но я и представить не могла, как трудно мне будет жить вместе с ним и его невестой, пытаясь делать вид, что я не люблю его и что ребенок, которого я жду, не от него.
- Похоже, я прогадал, выбрав твою мать. Надо было подождать тебя, - Беркут провел ладонями по моей спине, прижал меня к себе.
У меня закружилась голова от желания, исходившего от него. От пряного горьковатого аромата парфюма и запаха его кожи, взрослого опасного мужчины, в чьей власти моя жизнь и жизнь моей семьи.
- Пожалуйста, не надо… - прошептала, глядя в его стальные глаза.
- Чего не надо? – Беркут приблизился к моим губам и вдавил меня в себя. Страх смешивался с непонятным волнением, внизу живота разгоралось пламя, испепелявшее бабочек и мотыльков.
- Не надо… - повторила, беспомощно взмахнув ресницами. Я не знала, как противостоять ему. Он жестокий бандит, а мне едва исполнилось восемнадцать лет.
Беркут смял мои губы жестоким поцелуем, первым в жизни. Он словно пробовал меня на вкус, изучал мой рот и губы.
- Нежная и сладкая, - прошептал он, разорвав поцелуй, - пожалуй, я буду пробовать тебя, а не твою мать.
У меня закружилась голова от желания, исходившего от него. От пряного горьковатого аромата парфюма и запаха его кожи, взрослого опасного мужчины, в чьей власти моя жизнь и жизнь моей семьи.
- Пожалуйста, не надо… - прошептала, глядя в его стальные глаза.
- Чего не надо? – Беркут приблизился к моим губам и вдавил меня в себя. Страх смешивался с непонятным волнением, внизу живота разгоралось пламя, испепелявшее бабочек и мотыльков.
- Не надо… - повторила, беспомощно взмахнув ресницами. Я не знала, как противостоять ему. Он жестокий бандит, а мне едва исполнилось восемнадцать лет.
Беркут смял мои губы жестоким поцелуем, первым в жизни. Он словно пробовал меня на вкус, изучал мой рот и губы.
- Нежная и сладкая, - прошептал он, разорвав поцелуй, - пожалуй, я буду пробовать тебя, а не твою мать.
Выберите полку для книги