Читать и слушать книги
Сегодняшний вечер выдался особенно паршивым. Очередная пятница, клуб набит битком. Музыка долбит так, что стены дрожат, а на танцполе творится полный хаос. Я еле-еле пробираюсь между столиками с подносом в руках.
И тут я вижу его Фокичева Руслана. Завсегдатай заведения «Апокалипсис». Обычно Фока сидит в VIP-зоне, окруженный своими братками, и смотрит на всех как на мусор.
˗ Эй, красавица. Куда спешишь? ˗ произносит он низким, обволакивающим как бархат голосом. И хватает меня за руку.
˗ Отпустите меня, ˗ шепчу испуганно, пытаясь вырвать руку. Напитки на подносе начинают опасно раскачиваться в бокалах.
˗ А ты ничего такая, ˗ окидывает он меня с головы до ног, пробегаясь оценивающим взглядом по фигуре. ˗ Не хочешь повеселиться? Забудь про эти свои напитки. У меня есть для тебя предложение поинтереснее.
Чувствую, как лицо заливает краска. Это уже переходит все границы. Я слышала истории про таких, как он. Они не знают слова "нет".
В конце ХЭ, для тех, кто заслужил)
И тут я вижу его Фокичева Руслана. Завсегдатай заведения «Апокалипсис». Обычно Фока сидит в VIP-зоне, окруженный своими братками, и смотрит на всех как на мусор.
˗ Эй, красавица. Куда спешишь? ˗ произносит он низким, обволакивающим как бархат голосом. И хватает меня за руку.
˗ Отпустите меня, ˗ шепчу испуганно, пытаясь вырвать руку. Напитки на подносе начинают опасно раскачиваться в бокалах.
˗ А ты ничего такая, ˗ окидывает он меня с головы до ног, пробегаясь оценивающим взглядом по фигуре. ˗ Не хочешь повеселиться? Забудь про эти свои напитки. У меня есть для тебя предложение поинтереснее.
Чувствую, как лицо заливает краска. Это уже переходит все границы. Я слышала истории про таких, как он. Они не знают слова "нет".
В конце ХЭ, для тех, кто заслужил)
ЗАВЕРШЕНО
— Ты здесь лишняя, мачеха! Папа всё равно вернется к маме, это вопрос времени. А тебя вышвырнут, как использованную салфетку! — «смертельно больная» дочь мужа смеется мне в лицо, стоя на лестнице нашего дома.
Я поворачиваюсь к мужу, надеясь на защиту. Но он прижимает к себе бывшую жену и смотрит на меня с ледяной ненавистью:
— Убирайся, Кира. Ты завидуешь больному ребенку? Ты чудовище. Я подаю на развод и посажу тебя за воровство!
Он выгнал меня в ночь и повесил на меня кражу миллионов, которые сам же спустил на их прихоти. Он думал, я сломаюсь. Он думал, я буду молить о пощаде.
Зря.
— Ты здесь лишняя, мачеха! Папа всё равно вернется к маме, это вопрос времени. А тебя вышвырнут, как использованную салфетку! — «смертельно больная» дочь мужа смеется мне в лицо, стоя на лестнице нашего дома.
Я поворачиваюсь к мужу, надеясь на защиту. Но он прижимает к себе бывшую жену и смотрит на меня с ледяной ненавистью:
— Убирайся, Кира. Ты завидуешь больному ребенку? Ты чудовище. Я подаю на развод и посажу тебя за воровство!
Он выгнал меня в ночь и повесил на меня кражу миллионов, которые сам же спустил на их прихоти. Он думал, я сломаюсь. Он думал, я буду молить о пощаде.
Зря.
Он ехал неспеша, явно зная дорогу. Мы свернули в тихий спальный район, в ряд одинаковых панельных девятиэтажек. Он припарковался у одного из подъездов.
И тут дверь подъезда открылась. На улицу вышла женщина. Молодая, красивая, в простой, но стильной дубленке. И за руку она вела мальчика. Лет трех. В яркой синей куртке.
Макс выскочил из машины, и его лицо… я никогда не видела на его лице такого выражения. Это была чистая, безудержная радость, сметающая всю усталость, всю взрослую серьезность.
— Папа! — пискнул мальчик и потянулся к нему.
Макс наклонился, подхватил ребенка, легко подбросил в воздух. Звонкий детский смех долетел даже до нас. Потом он поставил мальчика на землю, потрепал по капюшону и… потянулся к женщине. Наклонился и мягко, нежно поцеловал ее в губы. Она улыбнулась в поцелуй, поправила ему воротник.
В машине стояла гробовая тишина. Я не дышала: мой муж, незнакомая женщина и ребенок, который называл его папой.
Я ничего не понимала...
И тут дверь подъезда открылась. На улицу вышла женщина. Молодая, красивая, в простой, но стильной дубленке. И за руку она вела мальчика. Лет трех. В яркой синей куртке.
Макс выскочил из машины, и его лицо… я никогда не видела на его лице такого выражения. Это была чистая, безудержная радость, сметающая всю усталость, всю взрослую серьезность.
— Папа! — пискнул мальчик и потянулся к нему.
Макс наклонился, подхватил ребенка, легко подбросил в воздух. Звонкий детский смех долетел даже до нас. Потом он поставил мальчика на землю, потрепал по капюшону и… потянулся к женщине. Наклонился и мягко, нежно поцеловал ее в губы. Она улыбнулась в поцелуй, поправила ему воротник.
В машине стояла гробовая тишина. Я не дышала: мой муж, незнакомая женщина и ребенок, который называл его папой.
Я ничего не понимала...
РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН 🔥
– Я устал выпрашивать и уговаривать. В этот Новый год все наши будут на вилле в Дубае, понимаешь?! Я не хочу ехать один, а ты все со своей мамой и этим вашим оливье, — на последнем слове Максим скривился. — Лина, это не смешно, это уже… Патологически грустно.
– Это моя семья, Макс, наши традиции. Это не патология, а…
– А скука! – резко перебил Максим. – И я так больше не могу! Либо ты едешь со мной в Дубай тридцать первого без твоих этих «мама одна» или «мы всегда вместе встречаем», либо… Ты едешь домой. Насовсем. Поняла? Больше никаких «мы».
***
Прямо перед Новым Годом Лина уходит от своего токсичного парня, с которым встречалась целых 6 лет. В этот момент она еще не знает, что ее жизнь кардинально изменится через 9 месяцев...
– Я устал выпрашивать и уговаривать. В этот Новый год все наши будут на вилле в Дубае, понимаешь?! Я не хочу ехать один, а ты все со своей мамой и этим вашим оливье, — на последнем слове Максим скривился. — Лина, это не смешно, это уже… Патологически грустно.
– Это моя семья, Макс, наши традиции. Это не патология, а…
– А скука! – резко перебил Максим. – И я так больше не могу! Либо ты едешь со мной в Дубай тридцать первого без твоих этих «мама одна» или «мы всегда вместе встречаем», либо… Ты едешь домой. Насовсем. Поняла? Больше никаких «мы».
***
Прямо перед Новым Годом Лина уходит от своего токсичного парня, с которым встречалась целых 6 лет. В этот момент она еще не знает, что ее жизнь кардинально изменится через 9 месяцев...
— Отец говорил, вы едете в отпуск… — замолкаю на секунду, встречая его взгляд. Он кивает, не перебивая. — Возьмите меня с собой.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Бывший присел на корточки. Его взгляд, властный и пронзительный, мгновенно приковал к себе мою маленькую дочь.
– Привет, меня зовут Влад.
– А я Мальвина.
Он не сводил глаз с малышки.
– Какая у тебя родинка интересная над верхней губой…
– Как у папы! – воскликнула дочка.
Если у Влада еще были хоть какие-то сомнения, то сейчас их не осталось.
– Интересно… – мужчина медленно выпрямился, и его глаза, полные новой, опасной искры, обратились ко мне. – А где твой папа, Мальвина?
В прошлом я любила Влада Орлова больше жизни, а он с легкостью променял меня на другую. А я в отместку скрыла свою беременность и исчезла из его жизни.
И вот спустя пять лет мы случайно встретились...
Моя озорная Мальвина... она так на него похожа... Эта родинка над верхней губой...
Я должна ненавидеть его... но... его появление пробудило вновь забытые чувства.
– Привет, меня зовут Влад.
– А я Мальвина.
Он не сводил глаз с малышки.
– Какая у тебя родинка интересная над верхней губой…
– Как у папы! – воскликнула дочка.
Если у Влада еще были хоть какие-то сомнения, то сейчас их не осталось.
– Интересно… – мужчина медленно выпрямился, и его глаза, полные новой, опасной искры, обратились ко мне. – А где твой папа, Мальвина?
В прошлом я любила Влада Орлова больше жизни, а он с легкостью променял меня на другую. А я в отместку скрыла свою беременность и исчезла из его жизни.
И вот спустя пять лет мы случайно встретились...
Моя озорная Мальвина... она так на него похожа... Эта родинка над верхней губой...
Я должна ненавидеть его... но... его появление пробудило вновь забытые чувства.
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ🔥
— Виталина вернулась, и я её не упущу, — спокойно произносит муж, держа любовницу за талию прямо в нашем доме. — Посмотри на себя. Вечно растрёпанная, уставшая, неинтересная. Ты уже давно не женщина, Агата. Ты просто скучная, потрёпанная вещь, которая давно потеряла свой вид и ценность. Такая, знаешь, которую жалко выбросить, но и пользоваться больше невозможно.
Эти слова он бросает прямо мне в лицо, даже не скрывая презрения. На руках испуганно всхлипывает сын. Наш сын. А он даже не замечает.
В одно мгновение рушится всё: дом, семья, любовь и вера в себя. Моя жизнь рассыпается, превращаясь в пепел, а я стою и не знаю, как дышать дальше.
Что делать, когда мужчина, ради которого ты жила, прямо на твоих глазах выбирает другую?
— Виталина вернулась, и я её не упущу, — спокойно произносит муж, держа любовницу за талию прямо в нашем доме. — Посмотри на себя. Вечно растрёпанная, уставшая, неинтересная. Ты уже давно не женщина, Агата. Ты просто скучная, потрёпанная вещь, которая давно потеряла свой вид и ценность. Такая, знаешь, которую жалко выбросить, но и пользоваться больше невозможно.
Эти слова он бросает прямо мне в лицо, даже не скрывая презрения. На руках испуганно всхлипывает сын. Наш сын. А он даже не замечает.
В одно мгновение рушится всё: дом, семья, любовь и вера в себя. Моя жизнь рассыпается, превращаясь в пепел, а я стою и не знаю, как дышать дальше.
Что делать, когда мужчина, ради которого ты жила, прямо на твоих глазах выбирает другую?
— Вы назвали меня своей женой! И матерью этого… ребёнка! Которого вам подкинули!
Все еще в шоке смотрю на своего босса. Я его помощницей стала только три дня назад, а сегодня меня уже “повысили” до статуса его лже жены и матери его наследника.
— Это был единственный способ спасти мою репутацию перед партнерами!
— А моя репутация вас не интересует? — продолжаю возмущаться.
— За роль вы получаете тройной оклад, и должность в отделе клиентского сервиса. По рукам?
***
Соглашаясь на роль фиктивной жены босса я рассчитывала на должность, стабильный график и бесплатные булочки с джемом. В какой момент все пошло не так? Он мне хотя бы булочку купит? Или я сама для него той самой булочкой стану?
Все еще в шоке смотрю на своего босса. Я его помощницей стала только три дня назад, а сегодня меня уже “повысили” до статуса его лже жены и матери его наследника.
— Это был единственный способ спасти мою репутацию перед партнерами!
— А моя репутация вас не интересует? — продолжаю возмущаться.
— За роль вы получаете тройной оклад, и должность в отделе клиентского сервиса. По рукам?
***
Соглашаясь на роль фиктивной жены босса я рассчитывала на должность, стабильный график и бесплатные булочки с джемом. В какой момент все пошло не так? Он мне хотя бы булочку купит? Или я сама для него той самой булочкой стану?
- Милая, успокойся… Тебе нужно думать о рождении нашего ребенка.
Голос мужа слышу как будто через слой ваты. Он доносится из соседнего родзала, дверь в который приоткрыта, и я вижу, как Юра склоняется над лежащей на койке незнакомкой.
- Как я могу успокоиться, когда твоя жена тоже где-то рожает в данный момент?! - шипит та с неистовой злостью.
А рожаю я не где-то, а в соседнем родзале.
Куда мой муж отказался приезжать, потому что занят. Хотя мы собирались на совместные роды через две недели…
И в этот момент мне точно не до его неверности.
А уже вечером этого дня он появляется рядом и заверяет меня, что никогда мне не изменял…
Голос мужа слышу как будто через слой ваты. Он доносится из соседнего родзала, дверь в который приоткрыта, и я вижу, как Юра склоняется над лежащей на койке незнакомкой.
- Как я могу успокоиться, когда твоя жена тоже где-то рожает в данный момент?! - шипит та с неистовой злостью.
А рожаю я не где-то, а в соседнем родзале.
Куда мой муж отказался приезжать, потому что занят. Хотя мы собирались на совместные роды через две недели…
И в этот момент мне точно не до его неверности.
А уже вечером этого дня он появляется рядом и заверяет меня, что никогда мне не изменял…
Я решилась сказать правду. Доган-ага трогал меня, говорил такие вещи — я испугалась и ушла раньше.
Севда вскочила с табурета:
— Да как ты смеешь! На уважаемого человека наговаривать!
Когда вошёл Гамид, она уже шипела ему на ухо:
— Послушай, что твоя жена о наших благодетелях говорит! Сегодня ей Доган-ага тесен — побежала к другому! А теперь наговаривает, чтобы оправдаться!
Свист ремня я знаю лучше всех молитв. Первый удар — по плечу. Второй, третий — по спине.
— Не бей... Не по животу... — вырвалось у меня. Я не уверена, но последние дни тошнота, головокружение — вдруг там уже есть жизнь?
Его это не остановило.
— Сынок, поаккуратнее, — донёсся голос Севды. — Не убей. Ещё пригодится.
Под пальцами стало мокро. Подняла ладонь — кровь.
Мир провалился в черноту.
Севда вскочила с табурета:
— Да как ты смеешь! На уважаемого человека наговаривать!
Когда вошёл Гамид, она уже шипела ему на ухо:
— Послушай, что твоя жена о наших благодетелях говорит! Сегодня ей Доган-ага тесен — побежала к другому! А теперь наговаривает, чтобы оправдаться!
Свист ремня я знаю лучше всех молитв. Первый удар — по плечу. Второй, третий — по спине.
— Не бей... Не по животу... — вырвалось у меня. Я не уверена, но последние дни тошнота, головокружение — вдруг там уже есть жизнь?
Его это не остановило.
— Сынок, поаккуратнее, — донёсся голос Севды. — Не убей. Ещё пригодится.
Под пальцами стало мокро. Подняла ладонь — кровь.
Мир провалился в черноту.
Выберите полку для книги