Читать и слушать книги

— Ты опять не ночевал дома.
— Я же сказал — дела.
— Тогда скажи честно: у тебя она одна… или ты путаешься в именах?
Я была женой. Матерью его ребёнка. Его тылом.
А он жил сразу с двумя женщинами — без стыда.
Он врал мне. Ей — обещал. И был уверен, что всё сойдёт с рук.
Но я не стала устраивать сцен. Я начала разбирать его ложь по слоям.
И когда правда вскрылась — выход был только один.

– К черту этот костюм! – сказал мой босс, скидывая с себя костюм Деда Мороза, и накрыл мои губы горячим поцелуем.

Корпоратив закончился совсем не по плану, ведь одним поцелуем мы не ограничились...

– Шесть лет ты врал мне в глаза! Шесть лет я была дурой, которая верила в счастливый брак!
– Ты не понимаешь...
– Что я не понимаю? Что мой муж шесть лет содержит вторую семью? Что пока я мечтала о втором ребенке, ты его уже воспитывал с другой?
– Хватит истерики! Ты хочешь правду? Получи. Да, у меня есть дочь от Карины. Да, я ее люблю больше, чем когда-либо любил тебя. Потому что с ней я чувствую себя живым!
Каждое слово как нож в сердце. Но это еще не все.
– А знаешь почему? Потому что она женщина, а не высохшая домохозяйка. Потому что с ней интересно в постели, а не лежать как бревно. Потому что она не станет развалиной в сорок четыре года!

Один день может изменить все. Особенно если это день перед праздниками! Именно накануне самого волшебного праздника я узнаю́ об измене любимого человека, теряю работу и… встречаю незнакомца, который переворачивает мой мир с ног на голову.
И что делать, когда земля уходит из-под ног? Плакать? Злиться? А может, просто последовать совету подруги?

– Екатерина, я правильно понимаю - вы решили женить меня на себе?
Нависший надо мной, словно несокрушимая стена, огромный мужчина замолчал, прожигая взглядом темных, как омут, глаз. Он казался неприступной скалой, о которую разобьется любая попытка к бегству. И как назло, скалка и прочие орудия самообороны остались в другом конце кухни.
– Ннеттт, что вы, Константин Владимирович! – пролепетала я, вжимаясь в высокую кухонную стойку со встроенной СВЧ и духовкой. Ручки шкафов болезненно впивались в спину, несмотря на мои внушительные формы. – Да вы же нелюдимый, как медведь в берлоге, и злой! Какая дура захочет такого мужа и отчима своему ребенку! С вами не только жить, рядом находиться дольше десяти минут – каторга!

Вхожу в банкетный зал, предвкушая реакцию любимого на мое новое шикарное платье и прическу. Ищу глазами в толпе родной силуэт и застываю на месте, наблюдая, как в замедленной съемке за тем, как мой жених целует блондинку в красном платье.
***
Пять лет я любила и ждала предложения от мужчины, для которого была всего лишь удобным приложением к его квартире. Но теперь с меня хватит!

– Я ухожу! – громко заявляю я.
— Куда? Кому ты нужна?! – смеется он.

Не переживай, милый, я обязательно встречу того, кому буду нужна!

- Мне сказали, тебя зовут Лена. Так вот, Лена. Тебе не надо меня бояться. Больно не будет. Всё будет хорошо.
Я киваю, глотаю комок, который встал поперёк горла.
Хорошо? Какое тут может быть «хорошо»?
Я продалась на три дня за большую сумму денег. Он только что вышел из тюрьмы и ему нужна женщина.
А мне деньги на операцию для бабушки.
Прижавшись носом к моей щеке, Рустам делает глубокий вдох, будто опасный хищник, исследующий жертву прежде чем сделать её своим ужином.
И мне кажется, что я Красная шапочка, попавшая в логово к Серому волку.

Я вошла.  Воздух внутри был густым, тяжелым и сладким от смеси дорогих парфюмов и большого количества гостей.  Меня окутала волна тепла и громкого, беспечного, почти истеричного веселья. Никто не обратил на меня внимания.  Гости группами стояли в холле и в гостинной у огромного камина, в проемах дверей. Все были красивы, ухожены, одеты с безупречной, слегка холодной элегантностью.  Я пробиралась сквозь эту толпу, ища знакомые лица, ища его. Мое зеленое платье вдруг показалось мне кричаще ярким и безвкусным на фоне их сдержанных вечерних туалетов. Первой меня увидела Алина.  Она несла поднос с закусками, смеясь чему-то, перебрасываясь колкостями с высоким седым мужчиной, и ее улыбка, такая же безупречная, как и ее платье, застыла, а затем медленно сползла с лица.  Она побледнела, словно увидела призрак. Ее глаза, широко раскрывшись, метнулись куда-то вглубь дома, к лестнице, ведущей на второй этаж, потом снова ко мне и в них читалось такое отчаянное, жгучее сочувствие...

—Пора прекращать быть жертвой, и взять то, что тебе нужно. Ты же хочешь выжить?
— Да, — на этот вопрос могу ответить твердо.
— И на что ты готова ради этого?
— На все!— вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать. — Я готова на все.
Демид замирает. Его взгляд меняется, в нем вспыхивает что-то острое, хищное, заинтересованное.
— «На все» — это сильно сказано, — произносит он тихо. Его палец касается моей щеки, проводит по линии скулы. Прикосновение обжигает, и я замираю, не ожидая от него подобного. — Слова нужно подтверждать действием.


Что вы сделаете, если в худший день жизни в вашу машину ворвется опасный незнакомец, и под дулом пистолета предложит выбор: перешагнуть через принципы, или продолжать быть жертвой?
Вот и я сделала это. Переступила черту. И теперь должна понять, как после этого жить дальше.

— Вас подвезти?

У обочины остановился огромный внедорожник. К опущенному стеклу наклонился тот самый нахал, что выхватил из-под носа бахилы.

— Нет, спасибо, я к незнакомцам в машину не сажусь.

Хватило ей одного урока. Когда-то к ней точно так же подкатил Аркадий. Улыбнулся ослепительно, и она растаяла. А двенадцать лет спустя — соскребала себя с асфальта, когда увидела его с другой. Молодой и красивой. С пухлыми губами, вызывающе торчащим бюстом и длинными ногами. Тогда Варвара почувствовала себя не тридцатитрёхлетней женщиной, а древней старухой, которую, за ненадобностью, выставили из дома.

— Разве я незнакомец? — удивился отец Стаса и широко улыбнулся. — Яжпапка.