Книги в жанре «Короткий любовный роман»
Я смотрю этому дикому зверю в глаза. Понимаю, что он мой кошмар, что вся ситуация это сон, но от которого мне не суждено проснуться.
- Да пофиг!- сказал Макс и жестом приказал амбалу. – Бурый, вези эту идиотку в Лесную бухту, я уже решил, что с ней делать. Будешь нашим залогом, так сказать сделкой, пока твой братик не привезет деньги, на которые он попал за свой косяк. Я дам ему ммм… две недели. Но если он не привезет деньги...
Я снова спустилась в ад к Дьяволу, где котел, который предназначен только для меня, трещит от кипящей лавы, а мое тело с позором растворяется в этой массе.
Бурый тащит меня под гневное рычанье моего брата -Отпусти ее!
А потом туман, пелена на глазах, пытаюсь ее смахнуть, но не получается. Тело становится мягким и податливым, и я отключаюсь от реальности…
- Да пофиг!- сказал Макс и жестом приказал амбалу. – Бурый, вези эту идиотку в Лесную бухту, я уже решил, что с ней делать. Будешь нашим залогом, так сказать сделкой, пока твой братик не привезет деньги, на которые он попал за свой косяк. Я дам ему ммм… две недели. Но если он не привезет деньги...
Я снова спустилась в ад к Дьяволу, где котел, который предназначен только для меня, трещит от кипящей лавы, а мое тело с позором растворяется в этой массе.
Бурый тащит меня под гневное рычанье моего брата -Отпусти ее!
А потом туман, пелена на глазах, пытаюсь ее смахнуть, но не получается. Тело становится мягким и податливым, и я отключаюсь от реальности…
Она — офисное солнышко. Улыбается так, что хочется улыбаться в ответ. Печёт печенье, украшает ёлки, заражает всех праздничным настроением.
Никто не знает, что каждый вечер она возвращается в пустую квартиру и засыпает под любимые песни мамы.
Он — ледяной IT-директор. Не улыбается, не шутит, не подпускает близко. Коллеги зовут его айсбергом и обходят стороной.
Декабрь. Корпоративная игра «Тайный Санта».
Она вытянула его имя. И пока она пытается растопить лёд загадочного директора, кто-то оставляет на её столе странные подарки. Слишком точные. Слишком личные.
Кто-то в офисе знает её настоящую.
Кто-то видит сквозь маску.
Но кто?
***
Эта история — про маски, которые мы носим, и про тех редких людей, которые видят сквозь них
Эта история — про декабрь, про снег за окном, про гирлянды и мандарины, про то щемящее чувство, когда праздник вокруг, а внутри — пусто
И про то, как пустота вдруг заполняется. Неожиданно. Необъяснимо. Навсегда
Никто не знает, что каждый вечер она возвращается в пустую квартиру и засыпает под любимые песни мамы.
Он — ледяной IT-директор. Не улыбается, не шутит, не подпускает близко. Коллеги зовут его айсбергом и обходят стороной.
Декабрь. Корпоративная игра «Тайный Санта».
Она вытянула его имя. И пока она пытается растопить лёд загадочного директора, кто-то оставляет на её столе странные подарки. Слишком точные. Слишком личные.
Кто-то в офисе знает её настоящую.
Кто-то видит сквозь маску.
Но кто?
***
Эта история — про маски, которые мы носим, и про тех редких людей, которые видят сквозь них
Эта история — про декабрь, про снег за окном, про гирлянды и мандарины, про то щемящее чувство, когда праздник вокруг, а внутри — пусто
И про то, как пустота вдруг заполняется. Неожиданно. Необъяснимо. Навсегда
Дорогой Дед Мороз!
Меня зовут Лиза, мне 8 лет, я учусь во втором классе. Учительница сказала, что можно попросить у тебя всё что хочешь, только чтобы по-настоящему. Поэтому я сначала думала про куклу и собаку, но это не главное. Ты, пожалуйста, дочитай до конца, хорошо?
Раньше мы жили в большой квартире, там была отдельная комната, и у меня были обои с облаками. Папа говорил, что это всё он заработал, а мама просто сидит дома и толстая. Но это неправда, потому что мама у меня красивая, просто она устаёт и забывает накраситься.
Потом папа стал всё время злой. Он приходил поздно, хлопал дверью и кричал, что мама «ничего не добилась» и «без него никто». Один раз он так громко кричал, что соседка сверху постучала по батарее, а я спряталась под стол. Мама плакала на кухне, но тихо, чтобы я не слышала. Я всё равно слышала.
Потом папа сказал, что мы ему мешаем, и что квартира его, а мы можем уйти «куда хотим». Они долго ругались, а я думала, что всё равно Новый год будет вместе, как ра...
Меня зовут Лиза, мне 8 лет, я учусь во втором классе. Учительница сказала, что можно попросить у тебя всё что хочешь, только чтобы по-настоящему. Поэтому я сначала думала про куклу и собаку, но это не главное. Ты, пожалуйста, дочитай до конца, хорошо?
Раньше мы жили в большой квартире, там была отдельная комната, и у меня были обои с облаками. Папа говорил, что это всё он заработал, а мама просто сидит дома и толстая. Но это неправда, потому что мама у меня красивая, просто она устаёт и забывает накраситься.
Потом папа стал всё время злой. Он приходил поздно, хлопал дверью и кричал, что мама «ничего не добилась» и «без него никто». Один раз он так громко кричал, что соседка сверху постучала по батарее, а я спряталась под стол. Мама плакала на кухне, но тихо, чтобы я не слышала. Я всё равно слышала.
Потом папа сказал, что мы ему мешаем, и что квартира его, а мы можем уйти «куда хотим». Они долго ругались, а я думала, что всё равно Новый год будет вместе, как ра...
Он купил год её жизни по контракту. Она продала свою свободу, чтобы спасти сестру. Алексей Воронов, повелитель цифрового мира, и Вера, художница, потерявшая всё, должны изображать идеальную пару. Но за безупречным фасадом скрывается война. Очень скоро они понимают: их встреча не случайна. Кто-то давно сплел паутину, где они — главные подопытные. Игра началась. Теперь нужно выжить и узнать, чьи же ниточки они держат.
Я открываю дверь в палату, на диване, сидит блондинка, юбка задрана до талии. А мой муж, отец нашего лежащего в коме сына, держит её за волосы и впивается в губы, тяжело дыша.
— Продолжайте, не стесняйтесь, — говорю, и голос у меня удивительно ровный. — Это же всего лишь наш сын и он всего лишь в коме, а вы продолжайте.
Влад резко отстраняется, поправляет пиджак, будто этого достаточно, чтобы спрятать то, что я только что увидела.
— Лена… — устало произносит он. — Ладно, я тоже живой человек. Полгода по больницам, нервы… Ты же понимаешь.
— Понимаю, — киваю я. — Ты калечишь нашего ребёнка. А потом приходишь к нему в палату и скидываешь в нее стресс на том диване, на котором я молюсь, чтобы сын выжил.
Он криво усмехается, словно я перегибаю палку:
— Не драматизируй. Ты как жена меня полностью устраиваешь. Но себе я отказывать не собираюсь. Жизнь продолжается, Лена.
В этот момент я понимаю: наш брак тоже подключён к аппаратам. Только я — единственная, кто пытался его реанимировать.
— Продолжайте, не стесняйтесь, — говорю, и голос у меня удивительно ровный. — Это же всего лишь наш сын и он всего лишь в коме, а вы продолжайте.
Влад резко отстраняется, поправляет пиджак, будто этого достаточно, чтобы спрятать то, что я только что увидела.
— Лена… — устало произносит он. — Ладно, я тоже живой человек. Полгода по больницам, нервы… Ты же понимаешь.
— Понимаю, — киваю я. — Ты калечишь нашего ребёнка. А потом приходишь к нему в палату и скидываешь в нее стресс на том диване, на котором я молюсь, чтобы сын выжил.
Он криво усмехается, словно я перегибаю палку:
— Не драматизируй. Ты как жена меня полностью устраиваешь. Но себе я отказывать не собираюсь. Жизнь продолжается, Лена.
В этот момент я понимаю: наш брак тоже подключён к аппаратам. Только я — единственная, кто пытался его реанимировать.
— Вон! — кричу я. — Пошла вон из моего дома!
Она вскакивает. Руки трясутся. Одежда падает на пол.
Игорь вскакивает с кровати.
— Вика, подожди, дай мне объяснить...
— Объяснить?! — смеюсь. Истерически. — Что ты будешь объяснять?! Я все видела своими глазами!
— Это ошибка! Чудовищная ошибка! Я не знаю, что на меня нашло...
Рыжая замирает у двери. Смотрит на него.
— Ошибка? — повторяет она тихо. — Ты сказал, что любишь меня. Что уйдешь от нее.
— Уйдет?!
Игорь бледнеет еще сильнее.
— Аня, уйди. Пожалуйста. Я с тобой потом поговорю.
Аня.
Ее зовут Аня.
— Сколько, Игорь? — повышаю голос.
— Четыре месяца, но это ничего не значит.
— Четыре месяца – это не момент слабости!
— Я запутался! Я был одинок!
— Поэтому ты пошел к ней?! Вместо того, чтобы поговорить со мной?!
Накануне Нового года я застала в своей собственной квартире мужа с любовницей.
Его измена круто перевернула мою жизнь. Но спустя время он снова появился в моей жизни.
Она вскакивает. Руки трясутся. Одежда падает на пол.
Игорь вскакивает с кровати.
— Вика, подожди, дай мне объяснить...
— Объяснить?! — смеюсь. Истерически. — Что ты будешь объяснять?! Я все видела своими глазами!
— Это ошибка! Чудовищная ошибка! Я не знаю, что на меня нашло...
Рыжая замирает у двери. Смотрит на него.
— Ошибка? — повторяет она тихо. — Ты сказал, что любишь меня. Что уйдешь от нее.
— Уйдет?!
Игорь бледнеет еще сильнее.
— Аня, уйди. Пожалуйста. Я с тобой потом поговорю.
Аня.
Ее зовут Аня.
— Сколько, Игорь? — повышаю голос.
— Четыре месяца, но это ничего не значит.
— Четыре месяца – это не момент слабости!
— Я запутался! Я был одинок!
— Поэтому ты пошел к ней?! Вместо того, чтобы поговорить со мной?!
Накануне Нового года я застала в своей собственной квартире мужа с любовницей.
Его измена круто перевернула мою жизнь. Но спустя время он снова появился в моей жизни.
В канун Нового года жизнь Арины переворачивается с ног на голову, когда двое незнакомцев похищают её прямо с оживлённой улицы. Вместо волшебного праздника в компании друзей ее ожидает долгая поездка в багажнике чужой машины. Все происходящее кажется девушке жутким неправдоподобным сном, от которого ей почему-то никак не удается проснуться. Но что нужно от нее похитителям?
И что произойдет, когда машина остановится?
И что произойдет, когда машина остановится?
Прийти домой, как обычно, и внезапно обнаружить, что ключ почему-то больше не подходит к двери – это пол беды. Потому что вскоре внезапно выясняется, что почти мужу, от которого Оля ждёт ребёнка, всё надоело. И он просто решил выгнать её на мороз.
В буквальном смысле этого слова.
Но спасение приходит откуда не ждали. От незнакомца, под колёса машины которого она чуть не попадает. Он делает ей весьма необычное предложение.
В буквальном смысле этого слова.
Но спасение приходит откуда не ждали. От незнакомца, под колёса машины которого она чуть не попадает. Он делает ей весьма необычное предложение.
— Ты даже не заметил, что меня нет за столом? А откуда тогда ты идёшь?— спрашиваю и тут же хмурюсь.
Взгляд мужа виляет в сторону.
— Гулял. Задержался немного, — бурчит он, нервно пожимая плечами.
— С блондинкой в блестящем платье? — уточняю, сузив глаза и чувствуя, как закипает злость.
— Что ты вечно сочиняешь на ровном месте, Сонь?! — неожиданно агрессивно рычит муж. — У тебя от безделья фантазия разыгралась?
— В смысле — от безделья?
— В прямом! Пока я там горбачусь на всю семью, за тебя машинки стирают, моют посуду, роботы пылесосят, окна моют, мелкого в саду воспиталки воспитывают, ну и дедки-бабки по выходным. Ты же в это время ходишь по массажам-салонам, слушаешь сплетни и выдумываешь всякую ерунду, чтобы мне потом предъявить! — выплёвывает несправедливые обвинения Лёня.
У меня в глазах темнеет! Да как у него язык вообще повернулся?!
А к концу выходных мой брак окончательно рушится. Муж на моих глазах целуется с бывшей. Двадцать лет вместе, двое детей и предательство
Взгляд мужа виляет в сторону.
— Гулял. Задержался немного, — бурчит он, нервно пожимая плечами.
— С блондинкой в блестящем платье? — уточняю, сузив глаза и чувствуя, как закипает злость.
— Что ты вечно сочиняешь на ровном месте, Сонь?! — неожиданно агрессивно рычит муж. — У тебя от безделья фантазия разыгралась?
— В смысле — от безделья?
— В прямом! Пока я там горбачусь на всю семью, за тебя машинки стирают, моют посуду, роботы пылесосят, окна моют, мелкого в саду воспиталки воспитывают, ну и дедки-бабки по выходным. Ты же в это время ходишь по массажам-салонам, слушаешь сплетни и выдумываешь всякую ерунду, чтобы мне потом предъявить! — выплёвывает несправедливые обвинения Лёня.
У меня в глазах темнеет! Да как у него язык вообще повернулся?!
А к концу выходных мой брак окончательно рушится. Муж на моих глазах целуется с бывшей. Двадцать лет вместе, двое детей и предательство
Его зеленые глаза, яркие, как изумруды в солнечном свете, сверлили меня, а блондинистые волосы падали на лоб в беспорядке, делая его еще более привлекательным – черт, почему он такой красивый, когда я так его ненавижу? Ненавижу его сарказм, его дурацкие шутки, которые всегда задевают меня до глубины души, и эту его презрительную манеру смотреть на меня, будто я – его личная игрушка. Но одновременно он нравился мне, просто безумно, до боли в груди, до того, что я не могла спать по ночам, вспоминая его прикосновения.
– Отпусти меня!
Я начала брыкаться сильнее, ногами колотя по его ногам, пытаясь оттолкнуть его прочь, но он только прижался ко мне теснее, его тело – твердое, горячее – придавило меня к стене.
– А вчера ты не пыталась убежать от меня, – произнес он, еще шире улыбаясь, его губы искривились в той самой дерзкой усмешке, которая заставляла мое сердце трепетать. – Наоборот, была не против моей компании, ластилась, как котенок.
– Отпусти меня!
Я начала брыкаться сильнее, ногами колотя по его ногам, пытаясь оттолкнуть его прочь, но он только прижался ко мне теснее, его тело – твердое, горячее – придавило меня к стене.
– А вчера ты не пыталась убежать от меня, – произнес он, еще шире улыбаясь, его губы искривились в той самой дерзкой усмешке, которая заставляла мое сердце трепетать. – Наоборот, была не против моей компании, ластилась, как котенок.
Выберите полку для книги