Книги в жанре «Короткий любовный роман»
— Не удивлен, что ты так и осталась одна, – хмыкнул бывший муж, когда мы встретились в аэропорту.
Наверное, мне стоило просто поздороваться и пройти мимо. Но его самодовольный вид и молодая жена так меня взбесили, что я заявила, что тоже не одна! Тыкнула на совершенно незнакомого мужчину и попросила его подыграть мне.
Только вот я не ожидала, что несколько минут маленького спектакля грозят обернуться очень большими неприятностями…
Наверное, мне стоило просто поздороваться и пройти мимо. Но его самодовольный вид и молодая жена так меня взбесили, что я заявила, что тоже не одна! Тыкнула на совершенно незнакомого мужчину и попросила его подыграть мне.
Только вот я не ожидала, что несколько минут маленького спектакля грозят обернуться очень большими неприятностями…
— Мои. Трое. Родились раньше срока, в феврале двадцать второго. — Он смотрел на бланк, не на меня. — Я не мог сказать. Ты бы ушла. Отец не знает. Мать знает. Я прошу одного, Ксюш. До Дня корпуса в октябре — ни слова отцу.
Февраль двадцать второго.
— В июле двадцать первого у Маруси была ветрянка. Я две недели не выходила из дома.
— Ксюш.
— А у тебя только что был выпуск в корпусе и «сборы».
— Я не оправдываюсь. Я говорю, как есть. — Он потянулся к моей руке через стол, и я убрала её под стол. — Им три года. Я — их отец, я не могу их бросить. Но и тебя я не брошу. Дай мне дожить до Дня корпуса, чтобы отец не узнал при людях. Потом решим.
— Когда — потом? После Дня корпуса? После его восьмидесяти?
— Не позорь корпус, Ксюш. Не позорь отца.
Февраль двадцать второго.
— В июле двадцать первого у Маруси была ветрянка. Я две недели не выходила из дома.
— Ксюш.
— А у тебя только что был выпуск в корпусе и «сборы».
— Я не оправдываюсь. Я говорю, как есть. — Он потянулся к моей руке через стол, и я убрала её под стол. — Им три года. Я — их отец, я не могу их бросить. Но и тебя я не брошу. Дай мне дожить до Дня корпуса, чтобы отец не узнал при людях. Потом решим.
— Когда — потом? После Дня корпуса? После его восьмидесяти?
— Не позорь корпус, Ксюш. Не позорь отца.
— Я беременна.
Он не побледнел. Отодвинул папку — ровно на два сантиметра — и сказал:
— Здесь деньги. Клиника, врач, всё без записи в карте. Ты правда решила, что я оставлю ребёнка от санитарки без роду и племени?
Тогда я не взяла деньги. Вышла из его машины на первом светофоре и уехала из города с двумя сумками.
Пять лет я поднимала сына одна. Пять лет он нас не искал.
А вчера он стоял на моей лестничной площадке. Генеральские погоны, служебная машина.
— Вы с сыном переезжаете ко мне.
— Нет.
— Я генерал-майор. А ты кто? Врачиха на сутках. Мальчику нужен мужчина — а быть мужиком ты его не научишь.
Пауза.
— И сразу, чтобы не было сцен: женщины у меня были и будут. Ты в это не лезешь.
Он привык, что последнее слово за ним.
Но ты не учел одного, генерал: я все помню. Помню, что ты отказался от сына и никогда не забуду!
Он не побледнел. Отодвинул папку — ровно на два сантиметра — и сказал:
— Здесь деньги. Клиника, врач, всё без записи в карте. Ты правда решила, что я оставлю ребёнка от санитарки без роду и племени?
Тогда я не взяла деньги. Вышла из его машины на первом светофоре и уехала из города с двумя сумками.
Пять лет я поднимала сына одна. Пять лет он нас не искал.
А вчера он стоял на моей лестничной площадке. Генеральские погоны, служебная машина.
— Вы с сыном переезжаете ко мне.
— Нет.
— Я генерал-майор. А ты кто? Врачиха на сутках. Мальчику нужен мужчина — а быть мужиком ты его не научишь.
Пауза.
— И сразу, чтобы не было сцен: женщины у меня были и будут. Ты в это не лезешь.
Он привык, что последнее слово за ним.
Но ты не учел одного, генерал: я все помню. Помню, что ты отказался от сына и никогда не забуду!
— Романовский, мы семнадцать лет вместе! Ты же сам меня добивался! Ты цветы носил, ты на коленях стоял, ты говорил, что без меня не можешь…
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
— Я начала думать, что ты про меня совсем забыл! — капризно тянет женский голос.
— Про тебя — никогда, — отвечает муж.
Звук сочного поцелуя.
Он здесь, за стеной, в бане.
Я хотела сделать ему сюрприз, но услышала то, от чего кровь застыла.
— Ты уже две недели дома! С ней! Ты спишь с ней?!
— С женой? Нет. Ты что, у меня даже серьёзная причина, — хмыкает муж. — Ранение и полный запрет на интим.
— Надеюсь это так. Я видела её. Она… красивая, — вздыхает завистливо и вдруг добавляет. — Может, ей кислотой личико поправить, а?
Может, хотя бы сейчас он одернет, но…
— Не ревнуй, котенок. Для меня в целом мире существуешь только ты Одна. А жена… пока нужна. Потерпи, недолго осталось. Скоро мы будем вместе.
***
Мой муж отправился служить.
И вернулся совсем другим.
Я его не узнаю.
Он злой, у него появились секреты и… любовница.
Но страшнее всего, что в его новой версии жизни нет места ни мне, ни малышу, которого я ношу под сердцем.
— Про тебя — никогда, — отвечает муж.
Звук сочного поцелуя.
Он здесь, за стеной, в бане.
Я хотела сделать ему сюрприз, но услышала то, от чего кровь застыла.
— Ты уже две недели дома! С ней! Ты спишь с ней?!
— С женой? Нет. Ты что, у меня даже серьёзная причина, — хмыкает муж. — Ранение и полный запрет на интим.
— Надеюсь это так. Я видела её. Она… красивая, — вздыхает завистливо и вдруг добавляет. — Может, ей кислотой личико поправить, а?
Может, хотя бы сейчас он одернет, но…
— Не ревнуй, котенок. Для меня в целом мире существуешь только ты Одна. А жена… пока нужна. Потерпи, недолго осталось. Скоро мы будем вместе.
***
Мой муж отправился служить.
И вернулся совсем другим.
Я его не узнаю.
Он злой, у него появились секреты и… любовница.
Но страшнее всего, что в его новой версии жизни нет места ни мне, ни малышу, которого я ношу под сердцем.
Обхожу стол и беру девушку за руку, которая оказывается ледяной, будто она сидит на морозе. Поднимаю её со стула, вывожу на середину зала и ставлю рядом с собой лицом к гостям.
— Знакомьтесь. Это моя замена в семейной жизни!
Держу паузу.
— Я помогла ей в трудной ситуации, но ей показалось мало, и она захотела занять мое место! Она спуталась с моим мужем, с которым мы сегодня отмечаем двадцать лет брака, который обещал мне и в радости и горе…А сам пал так низко, что взял в любовницы девчонку, которая ему в дочери годится. Правда Аркаша?
Гул проходит по столу и обрывается, будто кто-то прикрутил звук. Аркадий бледнеет, оттягивает ворот рубашки, словно ему мало воздуха.
— Марина, — девушка дёргает руку и переходит на шепот, — что вы делаете, отпустите меня, пожалуйста, отпустите.
— Знакомьтесь. Это моя замена в семейной жизни!
Держу паузу.
— Я помогла ей в трудной ситуации, но ей показалось мало, и она захотела занять мое место! Она спуталась с моим мужем, с которым мы сегодня отмечаем двадцать лет брака, который обещал мне и в радости и горе…А сам пал так низко, что взял в любовницы девчонку, которая ему в дочери годится. Правда Аркаша?
Гул проходит по столу и обрывается, будто кто-то прикрутил звук. Аркадий бледнеет, оттягивает ворот рубашки, словно ему мало воздуха.
— Марина, — девушка дёргает руку и переходит на шепот, — что вы делаете, отпустите меня, пожалуйста, отпустите.
— Артём Сергеевич, согласны ли вы вступить в брак с Полиной Андреевной? — Вопрос регистратора звучит торжественно.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
– Да, я тебе изменяю! Я нормальный мужик! И буду изменять, пока в форму не придешь! Тебя раздуло из-за беременности, ты как шар, и меня к тебе не тянет!
В ужасе смотрю на собственного мужа, который гонит на запредельной скорости, и ушам своим не верю.
– Подожди, Андрей! Ты что такое несешь?! Мне скоро рожать, а ты… ты оправдываешься тем, что жена беременна и тебе нужна любовница?!
– Рита, не утрируй! Ты. Моя. Жена. А Алена так, для настроения. Она в нашу семейную жизнь не полезет.
Меня всю передергивает от отвращения. Я не верю, что была замужем за этим монстром семь лет и не видела, какой Андрей на самом деле!
– Прекрати скулить и плакать! На нервы действуешь!
– А если не прекращу?! Что тогда?! – рыдаю, сжимая кулаки.
Муж бросает на меня взгляд, затем смотрит на трассу в лобовое стекло, там дождь. Летний ливень. Андрей резко бьет по тормозам, поворачивается ко мне и выдает решительно:
– Выходи. Охладишься. И подумаешь над своим поведением! Пошла!
В ужасе смотрю на собственного мужа, который гонит на запредельной скорости, и ушам своим не верю.
– Подожди, Андрей! Ты что такое несешь?! Мне скоро рожать, а ты… ты оправдываешься тем, что жена беременна и тебе нужна любовница?!
– Рита, не утрируй! Ты. Моя. Жена. А Алена так, для настроения. Она в нашу семейную жизнь не полезет.
Меня всю передергивает от отвращения. Я не верю, что была замужем за этим монстром семь лет и не видела, какой Андрей на самом деле!
– Прекрати скулить и плакать! На нервы действуешь!
– А если не прекращу?! Что тогда?! – рыдаю, сжимая кулаки.
Муж бросает на меня взгляд, затем смотрит на трассу в лобовое стекло, там дождь. Летний ливень. Андрей резко бьет по тормозам, поворачивается ко мне и выдает решительно:
– Выходи. Охладишься. И подумаешь над своим поведением! Пошла!
- Знаешь, от кого я беременна? От Миши. От твоего Миши! И я тебя ненавижу! – кричит на меня крестница, пока я веду машину.
Она хотела избавиться от беременности, но я не стала отговаривать ее. Она психанула, ушла, и теперь вскрывается это.
Но для меня это не новость. Я знаю это с похорон ее матери. Я тогда все узнала, но молчала, желая отомстить.
- Что ты молчишь? Вот что ты молчишь? Тебе вообще на все плевать. Да? Ты настолько мерзкий человек, что ли? Ты слышишь вообще? Я чуть не убила ребенка Миши, о котором он столько времени мечтал. И все из-за тебя, из-за твоей эгоистичной, гадской натуры. Если бы не ты... Да что ты молчишь, я не пойму, что ты молчишь?
Она резко толкает меня, вырывает руль, и машину заносит на мокрой трассе в ливень.
Нас крутит долго, пока не врезаемся в дерево на обочине. Удар приходит на меня. Мир расплывается, картинка в расфокусе, в ушах шум.
И тут дверь машины открывается.
Муж. Он нагнал нас.
Я тяну руку к нему, но он хватает крестницу, берет на рук
Она хотела избавиться от беременности, но я не стала отговаривать ее. Она психанула, ушла, и теперь вскрывается это.
Но для меня это не новость. Я знаю это с похорон ее матери. Я тогда все узнала, но молчала, желая отомстить.
- Что ты молчишь? Вот что ты молчишь? Тебе вообще на все плевать. Да? Ты настолько мерзкий человек, что ли? Ты слышишь вообще? Я чуть не убила ребенка Миши, о котором он столько времени мечтал. И все из-за тебя, из-за твоей эгоистичной, гадской натуры. Если бы не ты... Да что ты молчишь, я не пойму, что ты молчишь?
Она резко толкает меня, вырывает руль, и машину заносит на мокрой трассе в ливень.
Нас крутит долго, пока не врезаемся в дерево на обочине. Удар приходит на меня. Мир расплывается, картинка в расфокусе, в ушах шум.
И тут дверь машины открывается.
Муж. Он нагнал нас.
Я тяну руку к нему, но он хватает крестницу, берет на рук
Я всего лишь хотела пережить свадьбу лучшей подруги, не выпав грудью из дурацкого розового платья.
Но столкнулась в коридоре с двухметровым бизнесменом, подозрительно похожим на одичавшего викинга.
Подбери слюни!
Потому что пышки тоже кусаются. Особенно когда какой-то наглый неандерталец заявляет:
— Иди сюда, пышка. Ты моя.
Ага. Сейчас. Уже бегу!
Но столкнулась в коридоре с двухметровым бизнесменом, подозрительно похожим на одичавшего викинга.
Подбери слюни!
Потому что пышки тоже кусаются. Особенно когда какой-то наглый неандерталец заявляет:
— Иди сюда, пышка. Ты моя.
Ага. Сейчас. Уже бегу!
Выберите полку для книги