Книги в жанре «Короткий любовный роман»
🔥ПОВЕСТЬ ЗАВЕРШЕНА, МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА.🔥
— А там правда звезды? — спрашивает Вера, смотря на небо.
— Правда, — отвечаю, поправляя ее кудряшки.
Вера задумывается. Потом подползает ближе и кладет головушку мне на колено. Совсем как тогда в руинах, где я ее нашел.
Только теперь глаза моей малышки не ищут спасения.
Она просто смотрит на меня с абсолютным, безоговорочным доверием.
— Пап, ты же не уйдёшь от меня? — шепчет Вера.
Я смотрю на эту девочку, которая выжила в аду, спасая чужую душу, и назвала меня отцом.
Смотрю на свои руки — руки солдата. Глажу свою маленькую Веру по голове.
— Нет, — отвечаю тихо и уверенно. — Никогда.
Веруша кивает. Для нее этого достаточно.
Я сижу рядом с моей маленькой Верой, осознавая, что сейчас произнес обещание, которое не имею права нарушить…
— А там правда звезды? — спрашивает Вера, смотря на небо.
— Правда, — отвечаю, поправляя ее кудряшки.
Вера задумывается. Потом подползает ближе и кладет головушку мне на колено. Совсем как тогда в руинах, где я ее нашел.
Только теперь глаза моей малышки не ищут спасения.
Она просто смотрит на меня с абсолютным, безоговорочным доверием.
— Пап, ты же не уйдёшь от меня? — шепчет Вера.
Я смотрю на эту девочку, которая выжила в аду, спасая чужую душу, и назвала меня отцом.
Смотрю на свои руки — руки солдата. Глажу свою маленькую Веру по голове.
— Нет, — отвечаю тихо и уверенно. — Никогда.
Веруша кивает. Для нее этого достаточно.
Я сижу рядом с моей маленькой Верой, осознавая, что сейчас произнес обещание, которое не имею права нарушить…
— Ань, — перебивает он. — Давай без истерики.
Я смотрю на него и не узнаю. Это не Мирон. Это кто-то другой. Чужой, холодный.
— Без истерики? — переспрашиваю я. — Ты семь лет врал мне. У тебя там семья, дети, ты...
— У меня здесь семья, — перебивает он снова. — Ты и Дима. А там... там другое.
— Что другое?
Он вздыхает. Проводит рукой по лицу. Устало. Как будто это я его утомила, а не он мне сейчас сердце вынимает.
— Ань, ты хочешь честно?
— Хочу.
— С Леной — всё по-другому. — Он усмехается. Уголки губ поднимаются, но глаза остаются холодными. — С ней легко. Восемь лет — и ни одной ссоры. Никакой бытовухи. Никаких «ты где был?», «почему не позвонил?», «когда приедешь?». Она знает своё место. Но ты не переживай, тебя я не брошу…
***
Всё случилось ровно наоборот, я ушла. Прошло семь лет, у меня новая жизнь, и вдруг он появился на пороге с двумя детьми в надежде, что я его приму его обратно.
Я смотрю на него и не узнаю. Это не Мирон. Это кто-то другой. Чужой, холодный.
— Без истерики? — переспрашиваю я. — Ты семь лет врал мне. У тебя там семья, дети, ты...
— У меня здесь семья, — перебивает он снова. — Ты и Дима. А там... там другое.
— Что другое?
Он вздыхает. Проводит рукой по лицу. Устало. Как будто это я его утомила, а не он мне сейчас сердце вынимает.
— Ань, ты хочешь честно?
— Хочу.
— С Леной — всё по-другому. — Он усмехается. Уголки губ поднимаются, но глаза остаются холодными. — С ней легко. Восемь лет — и ни одной ссоры. Никакой бытовухи. Никаких «ты где был?», «почему не позвонил?», «когда приедешь?». Она знает своё место. Но ты не переживай, тебя я не брошу…
***
Всё случилось ровно наоборот, я ушла. Прошло семь лет, у меня новая жизнь, и вдруг он появился на пороге с двумя детьми в надежде, что я его приму его обратно.
– Рокотов, ты же врач. Сделай что-нибудь.
– Когда-то ты хотела, чтобы я все это бросил, – он распахивает на ребенке куртку, быстро ощупывает, проверяет дыхание.
– Какая разница, что я хотела? Помоги ей сейчас!
Дочка так и лежит без сознания.
– Ну что с ней?
– Диагноз тебе все равно ничего не даст.
– Ты ее спасешь?
– Я взрослый врач, а не детский, – он подхватывает малышку на руки. – Но я не бросаю никого, – режет по мне взглядом.
– Это ты сейчас про меня? – бегу за ним.
– А про кого еще? Садись на заднее сидение. Держи ее вот так. Не тряси.
– Вообще-то это ты меня бросил. И на письма не отвечал.
– Может, и ответил бы. Если бы мне пришло хоть одно.
– У тебя с памятью что-то, Рокотов? Одно-таки дошло. Самое важное. И ты на него ответил.
– Не было от тебя никаких писем. И не отвечал я тебе никогда.
– А кто тогда отвечал?
– Когда-то ты хотела, чтобы я все это бросил, – он распахивает на ребенке куртку, быстро ощупывает, проверяет дыхание.
– Какая разница, что я хотела? Помоги ей сейчас!
Дочка так и лежит без сознания.
– Ну что с ней?
– Диагноз тебе все равно ничего не даст.
– Ты ее спасешь?
– Я взрослый врач, а не детский, – он подхватывает малышку на руки. – Но я не бросаю никого, – режет по мне взглядом.
– Это ты сейчас про меня? – бегу за ним.
– А про кого еще? Садись на заднее сидение. Держи ее вот так. Не тряси.
– Вообще-то это ты меня бросил. И на письма не отвечал.
– Может, и ответил бы. Если бы мне пришло хоть одно.
– У тебя с памятью что-то, Рокотов? Одно-таки дошло. Самое важное. И ты на него ответил.
– Не было от тебя никаких писем. И не отвечал я тебе никогда.
– А кто тогда отвечал?
Я привезла сына в московскую клинику — не зная, кому она принадлежит.
— Сколько тебе лет? — спросила женщина, которая в прошлом разрушила мою жизнь.
— Семь, — ответил мой сын.
По тому, как изменилось её лицо, я поняла, она уже знает, что Максим - ее внук.
И теперь она заберет у меня его?!
— Сколько тебе лет? — спросила женщина, которая в прошлом разрушила мою жизнь.
— Семь, — ответил мой сын.
По тому, как изменилось её лицо, я поняла, она уже знает, что Максим - ее внук.
И теперь она заберет у меня его?!
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🌹
— Молодец, что ты промолчала, — слышу голос моего запыхавшегося мужа. — Никто не должен узнать, что ты носишь моего ребенка.
Снова скрип. Мерный, ритмичный, неумолимый. И его голос — низкий, хриплый, почти незнакомый:
— Ты хорошая девочка. Не то, что твоя сестра.
Я зажмуриваюсь, и моя рука сама собой поднимается ко рту, чтобы не дать вырваться крику.
— Но как же так, — всхлипывает сестра. — Ты обещал. Ты обещал, что я буду единственной.
— Тише, — голос Тимура становится жестким. — Моя жена не должна узнать о нас с тобой. Это наш секрет, Алиса. Ты же умеешь хранить секреты, правда?
Я стою за тонкой стеной родительского дома, прижавшись к косяку, и слушаю, как мерно стучит кровать. Пока я сегодня согласилась попробовать завести от него малыша, моя младшая сестра, которую я растила и оберегала, уже носит под сердцем ребенка моего мужа.
Но они еще не догадываются, что предателям уготована несладкая жизнь!
— Молодец, что ты промолчала, — слышу голос моего запыхавшегося мужа. — Никто не должен узнать, что ты носишь моего ребенка.
Снова скрип. Мерный, ритмичный, неумолимый. И его голос — низкий, хриплый, почти незнакомый:
— Ты хорошая девочка. Не то, что твоя сестра.
Я зажмуриваюсь, и моя рука сама собой поднимается ко рту, чтобы не дать вырваться крику.
— Но как же так, — всхлипывает сестра. — Ты обещал. Ты обещал, что я буду единственной.
— Тише, — голос Тимура становится жестким. — Моя жена не должна узнать о нас с тобой. Это наш секрет, Алиса. Ты же умеешь хранить секреты, правда?
Я стою за тонкой стеной родительского дома, прижавшись к косяку, и слушаю, как мерно стучит кровать. Пока я сегодня согласилась попробовать завести от него малыша, моя младшая сестра, которую я растила и оберегала, уже носит под сердцем ребенка моего мужа.
Но они еще не догадываются, что предателям уготована несладкая жизнь!
❗️СКИДКА❗️ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️
— Я не собираюсь разводиться с тобой, — муж откинулся в кресле. — Мне просто нужно… чуть больше воздуха.
— Воздуха?
— Женщины. Впечатления. Ты же понимаешь: я живой. Вокруг столько соблазнов, я просто не могу устоять, Поль.
— Ты что шутишь? Это Розыгрыш какой-то Серёжа?
Он пожал плечами:
— Ты в комфорте. Я к тебе возвращаюсь. Всегда.
Слово “Комфорт” прозвучал, как клетка.
И я вдруг подумала: если он так уверен, что я никуда не денусь… значит, пора стать его главным сюрпризом.
— Я не собираюсь разводиться с тобой, — муж откинулся в кресле. — Мне просто нужно… чуть больше воздуха.
— Воздуха?
— Женщины. Впечатления. Ты же понимаешь: я живой. Вокруг столько соблазнов, я просто не могу устоять, Поль.
— Ты что шутишь? Это Розыгрыш какой-то Серёжа?
Он пожал плечами:
— Ты в комфорте. Я к тебе возвращаюсь. Всегда.
Слово “Комфорт” прозвучал, как клетка.
И я вдруг подумала: если он так уверен, что я никуда не денусь… значит, пора стать его главным сюрпризом.
😉Первого апреля мой бывший выложил в сеть фейковое видео, где я — «опасная мошенница», грабящая пенсионеров. Ха-ха, очень смешно...
🔥Ровно до тех пор, пока в бухгалтерию не ворвался майор Глеб Громов — мужчина, чьи плечи шире, чем мои карьерные перспективы. Теперь я задержана, перекинута через плечо и доставлена на допрос.
👣Громов уверен, что я часть преступной схемы. Я уверена, что он — заносчивый сухарь, которому не помешало бы порция моего фирменного борща и пара уроков хороших манер.
✨Но между нами искрит так, что в отделении перегорают лампочки!
🔥Ровно до тех пор, пока в бухгалтерию не ворвался майор Глеб Громов — мужчина, чьи плечи шире, чем мои карьерные перспективы. Теперь я задержана, перекинута через плечо и доставлена на допрос.
👣Громов уверен, что я часть преступной схемы. Я уверена, что он — заносчивый сухарь, которому не помешало бы порция моего фирменного борща и пара уроков хороших манер.
✨Но между нами искрит так, что в отделении перегорают лампочки!
Я подписала кредитный договор, чтобы спасти мужа от разорения.
А на следующий день увидела его в новом элитном внедорожнике. Перегнувшись на заднее сиденье, он страстно целовал молодую репетиторшу наших дочерей.
Вскрылись переписки, где они смеялись надо мной. Называли «удобной клушей», которая сама выплатит долг за их глянцевую жизнь.
Муж решил, что я проглочу предательство и буду покорно тянуть лямку.
Но я - врач, и уже поставила им диагноз. Только полное удаление.
И я точно знаю, куда бить. Ведь у глянцевой любовницы есть другой спонсор — жестокий и опасный человек.
Твоя измена, муж.
А теперь мой ход.
А на следующий день увидела его в новом элитном внедорожнике. Перегнувшись на заднее сиденье, он страстно целовал молодую репетиторшу наших дочерей.
Вскрылись переписки, где они смеялись надо мной. Называли «удобной клушей», которая сама выплатит долг за их глянцевую жизнь.
Муж решил, что я проглочу предательство и буду покорно тянуть лямку.
Но я - врач, и уже поставила им диагноз. Только полное удаление.
И я точно знаю, куда бить. Ведь у глянцевой любовницы есть другой спонсор — жестокий и опасный человек.
Твоя измена, муж.
А теперь мой ход.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!!
-Я должна избавиться от беременности, потому что ты сделал ребенка «безутешной» вдове своего брата? - голос дрожит, пока я смотрю на мужа сквозь пелену боли.
Арслан резко тормозит у обочины и поворачивается ко мне. Его взгляд тёмный, чужой.
-Я устал от твоих истерик, Злата.
У меня внутри всё обрывается.
Потому что ещё недавно этот мужчина целовал мои ладони, прижимал к себе по ночам и клялся, что я - вся его жизнь.
А теперь жена его погибшего брата беременна.
И вся их семья уже живёт только этим ребёнком. Мне и моему малышу нет места в этой идеальной картинке.
-Значит, это правда. Вероника беременна от тебя, - шепчу, задыхаясь.
Я смотрю на мужа, не веря, что это происходит с нами.
-Я с тобой развожусь. Ты мне больше никто!
Арслан проводит рукой по моему лицу и хрипло бросает:
-Ты моя жена. Развода не будет. Ребенок не помешает нашей семье.
Муж предал меня, а я унесла под сердцем свою тайну. Пока однажды не случилось то, что изменило всю нашу жизнь
-Я должна избавиться от беременности, потому что ты сделал ребенка «безутешной» вдове своего брата? - голос дрожит, пока я смотрю на мужа сквозь пелену боли.
Арслан резко тормозит у обочины и поворачивается ко мне. Его взгляд тёмный, чужой.
-Я устал от твоих истерик, Злата.
У меня внутри всё обрывается.
Потому что ещё недавно этот мужчина целовал мои ладони, прижимал к себе по ночам и клялся, что я - вся его жизнь.
А теперь жена его погибшего брата беременна.
И вся их семья уже живёт только этим ребёнком. Мне и моему малышу нет места в этой идеальной картинке.
-Значит, это правда. Вероника беременна от тебя, - шепчу, задыхаясь.
Я смотрю на мужа, не веря, что это происходит с нами.
-Я с тобой развожусь. Ты мне больше никто!
Арслан проводит рукой по моему лицу и хрипло бросает:
-Ты моя жена. Развода не будет. Ребенок не помешает нашей семье.
Муж предал меня, а я унесла под сердцем свою тайну. Пока однажды не случилось то, что изменило всю нашу жизнь
— Морозова, сколько у тебя недель?
— Тридцать девять, шеф,— говорю я.
— И где обычно находятся женщины на этом сроке?
— В декрете? — догадываюсь.
— В больнице! — взрывается он. — В родильном отделении! За двадцать километров от этой проклятой кухни, где скользко, горячо и полно ножей! И где их отец? — он выплюнул это слово, будто оно горчит. — Где этот дегенерат, который втюхал тебе… это?
— Ну, он… загадочная личность. Склонная к амнезии.
— Амнезии? — хмурится сильнее. — Он что, идиот?
— Что-то вроде того..
Вольнов отводит глаза. Я вижу, как он сражается с собой — между тем, чтобы выгнать меня немедленно, и тем, чтобы… что? Пожалеть? Он не умеет жалеть. Он умеет только ругаться.
— Завтра поедешь в больницу, — отрезает. — Я сам отвезу.
Я киваю. Думаю о том, что он не помнит. Что если бы вспомнил — упал бы в обморок.
Что отец моих детей — это он. И что я никогда ему об этом не скажу.
— Тридцать девять, шеф,— говорю я.
— И где обычно находятся женщины на этом сроке?
— В декрете? — догадываюсь.
— В больнице! — взрывается он. — В родильном отделении! За двадцать километров от этой проклятой кухни, где скользко, горячо и полно ножей! И где их отец? — он выплюнул это слово, будто оно горчит. — Где этот дегенерат, который втюхал тебе… это?
— Ну, он… загадочная личность. Склонная к амнезии.
— Амнезии? — хмурится сильнее. — Он что, идиот?
— Что-то вроде того..
Вольнов отводит глаза. Я вижу, как он сражается с собой — между тем, чтобы выгнать меня немедленно, и тем, чтобы… что? Пожалеть? Он не умеет жалеть. Он умеет только ругаться.
— Завтра поедешь в больницу, — отрезает. — Я сам отвезу.
Я киваю. Думаю о том, что он не помнит. Что если бы вспомнил — упал бы в обморок.
Что отец моих детей — это он. И что я никогда ему об этом не скажу.
Выберите полку для книги