Читать и слушать книги
Кассандра пишет дарк-романы. О одержимых мужчинах, от которых падают в обморок тысячи читательниц.
Кажется, кто-то воспринял её книги слишком буквально.
Чёрная машина у дома. Странные сообщения. Подарки, о которых никто не мог знать. Кто-то следит за каждым её шагом, читает каждую главу до выхода, знает о ней всё.
Она боится. Конечно боится.
Но почему тогда между страхом и желанием уже невозможно провести черту?
Дарк-роман о том, что случается, когда твой самый преданный читатель оказывается монстром из твоей же книги.
Внимание: автор предупреждал. Дальше только цепи, цинизм и полное отсутствие здоровых отношений. Выключи совесть — включи кайф.
Кажется, кто-то воспринял её книги слишком буквально.
Чёрная машина у дома. Странные сообщения. Подарки, о которых никто не мог знать. Кто-то следит за каждым её шагом, читает каждую главу до выхода, знает о ней всё.
Она боится. Конечно боится.
Но почему тогда между страхом и желанием уже невозможно провести черту?
Дарк-роман о том, что случается, когда твой самый преданный читатель оказывается монстром из твоей же книги.
Внимание: автор предупреждал. Дальше только цепи, цинизм и полное отсутствие здоровых отношений. Выключи совесть — включи кайф.
— Ты боишься этой клетки?
— Боюсь. Но без неё я бы никогда не узнала, чего хочу на самом деле.
— И чего же?
— Чтобы вы оба остались. Навсегда.
— Боюсь. Но без неё я бы никогда не узнала, чего хочу на самом деле.
— И чего же?
— Чтобы вы оба остались. Навсегда.
Днём она — скромный бухгалтер, а ночью — женщина, ищущая боли и унижения. На сайте знакомств она находит автомеханика Павла, который обещает «ломать и тренировать» в своём гараже на окраине промзоны. Цепи, плеть, гаечный ключ и трое мужчин — эта ночь сотрёт все границы между страхом и наслаждением.
Мой друг Ваня — деликатный, обходительный, заботливый. В общем, просто лапочка, а не друг. Он же и познакомил меня с моим парнем Каем — его другом.
Мы с Каем всегда знали, что Ваня неравнодушен ко мне, как к девушке. Пытались беречь его чувства, не слишком светить своими перед ним. Но на его дне рождении нам срывает тормоза, и кто бы знал, толчком каких событий это станет...
Мы с Каем всегда знали, что Ваня неравнодушен ко мне, как к девушке. Пытались беречь его чувства, не слишком светить своими перед ним. Но на его дне рождении нам срывает тормоза, и кто бы знал, толчком каких событий это станет...
Передо мной стоял другой.
Тот самый человек, кого боялась. Страшилась взгляда, который порой пронзал меня, будто кинжалом насквозь.
Аслан. Мой свекор.
Его глаза горели не теплом, а чем-то темным, хищным. Губы не дрогнули в ухмылке, когда он зловещим тоном сказал:
– Теперь ты моя жена, Адия.
Тот самый человек, кого боялась. Страшилась взгляда, который порой пронзал меня, будто кинжалом насквозь.
Аслан. Мой свекор.
Его глаза горели не теплом, а чем-то темным, хищным. Губы не дрогнули в ухмылке, когда он зловещим тоном сказал:
– Теперь ты моя жена, Адия.
Шесть лет брака превратили Анну в невидимку. Муж её не замечает, тело угасает, а каждое утро начинается с критики. Когда боль заставляет вызвать врача, на пороге появляются двое — свёкор и его коллега. Они предлагают лечение, от которого нельзя отказаться, и первый же сеанс разбудит в ней то, о чём она давно забыла.
— Я не заслуживаю этого. Всего этого. Вас.
— Кто тебе сказал?
— Он. Каждый день. Годами.
— Он ошибался. И ты знаешь это. Иначе зачем ты всё ещё здесь?
— Я не знаю... Я боюсь, что проснусь, и вас не будет.
— А если мы будем? Каждое утро. Каждый вечер. Каждую ночь. Ты готова к этому?
— Я хочу. Но внутри всё сжимается от страха.
— Пусть сжимается. Мы разожмём. Медленно. Без спешки. Без прикосновений, если ты не готова.
— А если я готова, но не говорю?
— Тогда мы прочитаем это в твоих глазах. И в том, как ты задерживаешь дыхание, когда мы проходим мимо.
— Кто тебе сказал?
— Он. Каждый день. Годами.
— Он ошибался. И ты знаешь это. Иначе зачем ты всё ещё здесь?
— Я не знаю... Я боюсь, что проснусь, и вас не будет.
— А если мы будем? Каждое утро. Каждый вечер. Каждую ночь. Ты готова к этому?
— Я хочу. Но внутри всё сжимается от страха.
— Пусть сжимается. Мы разожмём. Медленно. Без спешки. Без прикосновений, если ты не готова.
— А если я готова, но не говорю?
— Тогда мы прочитаем это в твоих глазах. И в том, как ты задерживаешь дыхание, когда мы проходим мимо.
...гораздо важнее было понять, кто мои похитители и что им от меня надо. И знает ли кто-то, что я в опасности? Витя вряд ли начнёт меня искать, а Нинка…
Нинка! Что с ней? Её же могли похитить вместе со мной! И теперь нам обеим грозит что-то ужасное! От ужаса я, кажется, заскулила. Если она тоже здесь, то никто не знает, что мы не вернулись домой ни ко мне, ни к ней. И пока нас начнут искать...
В один день жизнь Иры рушится. Муж изменяет ей, уже не скрываясь, и после похода в бар с подругой Ира приходит в себя в незнакомом помещении. Её похитили. Чего от неё хотят преступники? Что теперь с ней будет? Сможет ли она выбраться?
Читайте горячую, сладкую и запретную историю об измене, предательстве и, конечно, о любви.
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые истории!) Люблю вас!
Нинка! Что с ней? Её же могли похитить вместе со мной! И теперь нам обеим грозит что-то ужасное! От ужаса я, кажется, заскулила. Если она тоже здесь, то никто не знает, что мы не вернулись домой ни ко мне, ни к ней. И пока нас начнут искать...
В один день жизнь Иры рушится. Муж изменяет ей, уже не скрываясь, и после похода в бар с подругой Ира приходит в себя в незнакомом помещении. Её похитили. Чего от неё хотят преступники? Что теперь с ней будет? Сможет ли она выбраться?
Читайте горячую, сладкую и запретную историю об измене, предательстве и, конечно, о любви.
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые истории!) Люблю вас!
– Куда ты меня тащишь, неотесанный дикарь?
– На сеновал! Жизни учить буду.
***
Муж притащил меня в деревню. Там я познакомилась весьма неприлично с его братом. Вот же неотесанная деревенщина! Ненавижу его, но этому деревенскому неандертальцу плевать. Он тащит меня на сеновал!
– На сеновал! Жизни учить буду.
***
Муж притащил меня в деревню. Там я познакомилась весьма неприлично с его братом. Вот же неотесанная деревенщина! Ненавижу его, но этому деревенскому неандертальцу плевать. Он тащит меня на сеновал!
— На колени. Оба. Я жду.
Я нашла документы, которые могут отправить за решётку моего свёкра и его брата — двух самых опасных мужчин в городе. И я поставила им условие. Они думали, что пышная невестка — лёгкая добыча. Они ошиблись. Теперь они на коленях передо мной, и я ещё не решила, что с ними делать.
Я нашла документы, которые могут отправить за решётку моего свёкра и его брата — двух самых опасных мужчин в городе. И я поставила им условие. Они думали, что пышная невестка — лёгкая добыча. Они ошиблись. Теперь они на коленях передо мной, и я ещё не решила, что с ними делать.
Выберите полку для книги