Книги в жанре «Женский роман»
— Сюрприз! — все хором закричали, отчего виновник торжества потерял брюки. Буквально.
Все приглашенные Надеждой гости уставились на красноречивую, не оставляющую места воображению сцену и замолчали. Тишина стояла оглушающая. Надежда же хмуро смотрела на любовников, которые еще пару минут предавались разврату в гостиной её квартиры.
— Надя? Что? — Ян пытался сказать что-то связное, но ничего не получалось. Когда тебя ловит на горячем жена это большой стресс, когда же свидетелями твоего кобелизма становятся все твои родные и друзья, то это можно характеризовать как катастрофу.
— Здравствуй, любимый, — хмыкнула Надя, — а мы тут тебе сюрприз в честь дня рождения устроили!
Все приглашенные Надеждой гости уставились на красноречивую, не оставляющую места воображению сцену и замолчали. Тишина стояла оглушающая. Надежда же хмуро смотрела на любовников, которые еще пару минут предавались разврату в гостиной её квартиры.
— Надя? Что? — Ян пытался сказать что-то связное, но ничего не получалось. Когда тебя ловит на горячем жена это большой стресс, когда же свидетелями твоего кобелизма становятся все твои родные и друзья, то это можно характеризовать как катастрофу.
— Здравствуй, любимый, — хмыкнула Надя, — а мы тут тебе сюрприз в честь дня рождения устроили!
— Мама! — донесся до меня звонкий голос дочери. — Смотри, что мне дали.
Я повернула голову и увидела, как она неслась в мою сторону, зажав в руке шоколадное печенье.
Алиса бежала по холлу, и через секунду влетела прямо в мужчину, который только что зашел с улицы в сопровождении двух охранников в наушниках.
Он поймал ее за секунду до падения.
— Почему ты здесь одна? — спросил он, присев перед ней на корточки.
— Я не одна, — звонко ответила дочь, — я с мамой, — и ткнула пальцем в мою сторону.
Он медленно встал, поднял голову и посмотрел в мою сторону.
Рядом с Алисой стоял Илья Дружинин. Тот, кого я оставила больше шести лет назад. Тот, чью дочь я родила в одиночестве в чужом городе. Тот, кто, по словам его отца, уже был помолвлен и роман со мной был его последней холостяцкой прихотью.
— Маргарита? Ты? — ошарашенно произнес он, сканируя меня яростным взглядом.
Я повернула голову и увидела, как она неслась в мою сторону, зажав в руке шоколадное печенье.
Алиса бежала по холлу, и через секунду влетела прямо в мужчину, который только что зашел с улицы в сопровождении двух охранников в наушниках.
Он поймал ее за секунду до падения.
— Почему ты здесь одна? — спросил он, присев перед ней на корточки.
— Я не одна, — звонко ответила дочь, — я с мамой, — и ткнула пальцем в мою сторону.
Он медленно встал, поднял голову и посмотрел в мою сторону.
Рядом с Алисой стоял Илья Дружинин. Тот, кого я оставила больше шести лет назад. Тот, чью дочь я родила в одиночестве в чужом городе. Тот, кто, по словам его отца, уже был помолвлен и роман со мной был его последней холостяцкой прихотью.
— Маргарита? Ты? — ошарашенно произнес он, сканируя меня яростным взглядом.
Я посмотрела на букет. Потом на него.
— Необычно, — сказала я. — Я думала, у тебя там одни пионы. Долго другой магазин искал? Или ради меня купил в том же?
Он на секунду стал ещё серее.
— Алеся, послушай. Я…
— Я подаю на развод, — сказала я ровно, как Лиза мне велела. — Имущество делим через адвоката. Сегодня ты забираешь свои личные вещи и уходишь.
Он моргнул.
— Алесь, ты что. Ты что, прямо так?
— Прямо так.
— Я могу всё объяснить. Это ошибка. Я был дурак. Дай мне пять минут — пять минут на разговор, и ты всё поймёшь.
— Нет.
— Лесь, — голос у него стал тише, мягче, тот самый, которым он умел убедить кого угодно. — Ты же не дашь шесть лет в один вечер коту под хвост. Ты же не такая.
Я смотрела на него и впервые за всё это время чувствовала не боль — что-то другое. Что-то почти спокойное. Тяжёлое, ясное, как камень в руке.
— А ты не знаешь, какая я сейчас, — сказала я. — И я не знала тебя. Думала, что знаю. Сколько ты с ней? Год?
Он молчал.
— Больше?
— Два, — сказал он.
— Необычно, — сказала я. — Я думала, у тебя там одни пионы. Долго другой магазин искал? Или ради меня купил в том же?
Он на секунду стал ещё серее.
— Алеся, послушай. Я…
— Я подаю на развод, — сказала я ровно, как Лиза мне велела. — Имущество делим через адвоката. Сегодня ты забираешь свои личные вещи и уходишь.
Он моргнул.
— Алесь, ты что. Ты что, прямо так?
— Прямо так.
— Я могу всё объяснить. Это ошибка. Я был дурак. Дай мне пять минут — пять минут на разговор, и ты всё поймёшь.
— Нет.
— Лесь, — голос у него стал тише, мягче, тот самый, которым он умел убедить кого угодно. — Ты же не дашь шесть лет в один вечер коту под хвост. Ты же не такая.
Я смотрела на него и впервые за всё это время чувствовала не боль — что-то другое. Что-то почти спокойное. Тяжёлое, ясное, как камень в руке.
— А ты не знаешь, какая я сейчас, — сказала я. — И я не знала тебя. Думала, что знаю. Сколько ты с ней? Год?
Он молчал.
— Больше?
— Два, — сказал он.
— Какого черта ты ко мне прицепился? — Шиплю, поглядывая на его компанию. Он тоже не хочет, чтобы нас видели вместе.
— Я знаю твой самый страшный секрет, Юки. Знаю, кто платит за твое обучение, — Дин наслаждается моей реакцией. Я закрыла глаза, чтобы он не видел моего ужаса, но с дрожащими руками ничего поделать не могу. — Поэтому сыграем в игру, рыженькая. Я приказываю – ты делаешь. Ты же хочешь, чтобы я молчал?
— У тебя ничего не получится, — обжигаю его ненавистным взглядом, облизав пересохшие губы, на которые он так пялится. — Я тоже о тебе кое-что узнала. О тебе и твоей мачехе, — никогда не видела, чтобы люди так быстро бледнели. Этот идеальный кретин сам напросился. — Ну что, мажор, теперь будем играть по моим правилам?
— Я знаю твой самый страшный секрет, Юки. Знаю, кто платит за твое обучение, — Дин наслаждается моей реакцией. Я закрыла глаза, чтобы он не видел моего ужаса, но с дрожащими руками ничего поделать не могу. — Поэтому сыграем в игру, рыженькая. Я приказываю – ты делаешь. Ты же хочешь, чтобы я молчал?
— У тебя ничего не получится, — обжигаю его ненавистным взглядом, облизав пересохшие губы, на которые он так пялится. — Я тоже о тебе кое-что узнала. О тебе и твоей мачехе, — никогда не видела, чтобы люди так быстро бледнели. Этот идеальный кретин сам напросился. — Ну что, мажор, теперь будем играть по моим правилам?
– Помнишь, как я тебя уговаривал выйти за меня? – муж смотрит в окно, избегая моего взгляда. – Говорил, что жизнь без тебя – не жизнь?
– Помню, – шепчу, с трудом сдерживая дрожь. – Я верила каждому твоему слову.
– Я врал, – припечатывает, разбивая вдребезги мой мир. – Я решил вернуться к Яне. Давно решил.
Яна…
Его бывшая. Первая любовь.
И похоже, единственная…
– А чего же ждал тогда? – спрашиваю, сдерживая подступившие слезы.
– Подтверждения, что ты не беременна. Уверен, ты не сообщила бы мне о ребенке.
Да, сегодня утром я сделала тест…
– И ты жил со мной, зная, что бросишь и уйдешь к другой? Играл роль любящего мужа, хотя мечтал о своей бывшей?
– Да, – припечатывает без тени сожаления.
***
Авария. Потеря памяти.
Каждую ночь я вижу один и тот же сон.
Любимый муж уходит. К другой.
Правда? Или игра моего больного воображения?
Ведь наяву со мною рядом любящий мужчина.
Но кто он на самом деле?
Предатель? Спаситель?
А может, палач моей израненной души?
– Помню, – шепчу, с трудом сдерживая дрожь. – Я верила каждому твоему слову.
– Я врал, – припечатывает, разбивая вдребезги мой мир. – Я решил вернуться к Яне. Давно решил.
Яна…
Его бывшая. Первая любовь.
И похоже, единственная…
– А чего же ждал тогда? – спрашиваю, сдерживая подступившие слезы.
– Подтверждения, что ты не беременна. Уверен, ты не сообщила бы мне о ребенке.
Да, сегодня утром я сделала тест…
– И ты жил со мной, зная, что бросишь и уйдешь к другой? Играл роль любящего мужа, хотя мечтал о своей бывшей?
– Да, – припечатывает без тени сожаления.
***
Авария. Потеря памяти.
Каждую ночь я вижу один и тот же сон.
Любимый муж уходит. К другой.
Правда? Или игра моего больного воображения?
Ведь наяву со мною рядом любящий мужчина.
Но кто он на самом деле?
Предатель? Спаситель?
А может, палач моей израненной души?
«Ты располнела, постарела, с тобой скучно».
После этих слов муж променял меня на юную любовницу , оставив с пятилетним сыном и разбитым сердцем. Чтобы начать с нуля, я сбежала на Алтай , устроившись кухаркой к суровому хозяину турбазы. Неожиданно именно он, молчаливый Егор, стал для моего запуганного мальчика настоящим защитником.
Но бывший выследил нас. Желая добить меня и забрать ребенка, он настаивает на тесте ДНК. Вот только результат шокирует всех: вероятность его отцовства — ноль процентов!
Правда, которую я прятала даже от себя, вырвалась наружу. Биологический отец моего сына — мой новый босс. Тот самый незнакомец со шрамом на ладони , с которым я провела одну отчаянную ночь шесть лет назад ... Бывший в ярости , а мне предстоит открыться мужчине, который начал возвращать меня к жизни.
После этих слов муж променял меня на юную любовницу , оставив с пятилетним сыном и разбитым сердцем. Чтобы начать с нуля, я сбежала на Алтай , устроившись кухаркой к суровому хозяину турбазы. Неожиданно именно он, молчаливый Егор, стал для моего запуганного мальчика настоящим защитником.
Но бывший выследил нас. Желая добить меня и забрать ребенка, он настаивает на тесте ДНК. Вот только результат шокирует всех: вероятность его отцовства — ноль процентов!
Правда, которую я прятала даже от себя, вырвалась наружу. Биологический отец моего сына — мой новый босс. Тот самый незнакомец со шрамом на ладони , с которым я провела одну отчаянную ночь шесть лет назад ... Бывший в ярости , а мне предстоит открыться мужчине, который начал возвращать меня к жизни.
— Вашим жирным хачапури здесь не место! — чеканю я, плотнее запахивая на груди свой безразмерный худи.
— А если ты привыкла прятать свое роскошное тело из-за глупых комплексов, то это твои личные проблемы, — его горячий, оценивающий взгляд буквально прожигает насквозь. — Пари, Ковалева? Если твое меню провалится, будешь месяц стоять на моей кассе. В обтягивающей униформе.
Я — бывшая спортсменка, чью карьеру перечеркнула тяжелая травма. У меня висят долги по кредитам, в моем бассейне убитые раздевалки, а свой ненавистный лишний вес я старательно прячу от всего мира.
Он — Амир Гаджиев, успешный владелец пекарни по соседству. Властный, бескомпромиссный и пугающе привлекательный горец.
Я согласилась на этот безумный спор только ради своих учеников. Но я совершенно не учла, что этот упрямый хищник захочет починить не только гнилые трубы в моем здании, но и мою сломанную жизнь. Он сорвет с меня броню и докажет: для настоящего мужчины мои неидеальные формы — это чистый идеал.
— А если ты привыкла прятать свое роскошное тело из-за глупых комплексов, то это твои личные проблемы, — его горячий, оценивающий взгляд буквально прожигает насквозь. — Пари, Ковалева? Если твое меню провалится, будешь месяц стоять на моей кассе. В обтягивающей униформе.
Я — бывшая спортсменка, чью карьеру перечеркнула тяжелая травма. У меня висят долги по кредитам, в моем бассейне убитые раздевалки, а свой ненавистный лишний вес я старательно прячу от всего мира.
Он — Амир Гаджиев, успешный владелец пекарни по соседству. Властный, бескомпромиссный и пугающе привлекательный горец.
Я согласилась на этот безумный спор только ради своих учеников. Но я совершенно не учла, что этот упрямый хищник захочет починить не только гнилые трубы в моем здании, но и мою сломанную жизнь. Он сорвет с меня броню и докажет: для настоящего мужчины мои неидеальные формы — это чистый идеал.
БЕСПЛАТНО!!!
Я адвокат по разводам.
Олигархи, звёзды, тайные любовницы. Я видела всё и знаю каждую схему измены. Мой девиз: «Эмоции в мусорку, факты в дело».
А потом я нашла в телефоне мужа чек на триста тысяч и не на мои серьги, а на её.
Любовница — моя лучшая клиентка. Я вытащила её из развода с двухсотмиллионным состоянием и сама же привела к нему на пластическую операцию.
Теперь у меня два пути: устроить скандал и опозориться — или сделать то, что умею лучше всех. Собрать улики, составить иск и развести себя как профессионал.
Но как не сломаться, когда каждое доказательство — нож в спину?
И что делать, когда он садится напротив за ужином и спрашивает:
«Вер, как мне убедить жену, что я не изменяю?»
Я адвокат по разводам.
Олигархи, звёзды, тайные любовницы. Я видела всё и знаю каждую схему измены. Мой девиз: «Эмоции в мусорку, факты в дело».
А потом я нашла в телефоне мужа чек на триста тысяч и не на мои серьги, а на её.
Любовница — моя лучшая клиентка. Я вытащила её из развода с двухсотмиллионным состоянием и сама же привела к нему на пластическую операцию.
Теперь у меня два пути: устроить скандал и опозориться — или сделать то, что умею лучше всех. Собрать улики, составить иск и развести себя как профессионал.
Но как не сломаться, когда каждое доказательство — нож в спину?
И что делать, когда он садится напротив за ужином и спрашивает:
«Вер, как мне убедить жену, что я не изменяю?»
Могла ли я подумать, что одна случайная встреча на свадьбе подруги изменит всё?
Без обещаний. Просто искра, которая не должна была стать чем-то большим.
Но стала.
Мы разошлись утром — чтобы встретиться снова… по разные стороны зала суда.
Я — юрист, и у меня есть дело, от которого зависит моя репутация.
Он — тот, кто не имеет права быть рядом со мной. Тот, чью сторону я не могу принять.
Теперь каждое наше слово — против друг друга.
Каждый взгляд — слишком личный.
Каждое решение — с последствиями, которые нельзя отменить.
Потому что в этой истории нельзя выбрать всё сразу: либо долг, либо чувства.
Но что делать, если сердце уже сделало свой выбор?..
Без обещаний. Просто искра, которая не должна была стать чем-то большим.
Но стала.
Мы разошлись утром — чтобы встретиться снова… по разные стороны зала суда.
Я — юрист, и у меня есть дело, от которого зависит моя репутация.
Он — тот, кто не имеет права быть рядом со мной. Тот, чью сторону я не могу принять.
Теперь каждое наше слово — против друг друга.
Каждый взгляд — слишком личный.
Каждое решение — с последствиями, которые нельзя отменить.
Потому что в этой истории нельзя выбрать всё сразу: либо долг, либо чувства.
Но что делать, если сердце уже сделало свой выбор?..
— Соколова, с тобой рядом как в морге: тихо и холодно.
— Не будь идиотом, Громов. Сейчас не время спорить.
— Ты хоть раз можешь быть нормальной?
— Я нормальная. Это ты вечно лезешь и командуешь.
— Все потому что ты не видишь дальше собственного носа!
Ева - врач скорой помощи. Максим - спасатель МЧС.
Они вынуждены работать рядом, хотя мечтают придушить друг друга.
Он считает её ледяной. Она считает его самоуверенным.
И каждый их разговор заканчивается войной.
Вопрос только один: кто из них сорвётся первым и чем это закончится.
— Не будь идиотом, Громов. Сейчас не время спорить.
— Ты хоть раз можешь быть нормальной?
— Я нормальная. Это ты вечно лезешь и командуешь.
— Все потому что ты не видишь дальше собственного носа!
Ева - врач скорой помощи. Максим - спасатель МЧС.
Они вынуждены работать рядом, хотя мечтают придушить друг друга.
Он считает её ледяной. Она считает его самоуверенным.
И каждый их разговор заканчивается войной.
Вопрос только один: кто из них сорвётся первым и чем это закончится.
Выберите полку для книги