Книги в жанре «Драма» по тегу «ochen-emotsionalno»

Узнав, что любимый человек женится на другой, я совершила дерзкий поступок. И он бы сошел мне с рук, если бы родители обо всем не узнали…
– Ника, как ты могла додуматься до такого? – чеканит отец. – Где был твой мозг? Он вообще существует?
Если мама отпустит его руку, он меня придушит.
– Пап, я…
– Рот свой закрой! – он впервые в жизни повышает на меня голос. – Я… – разводит руками и пораженно качает головой. – Ты хотя бы осознаешь, что натворила? Тебе деньги были нужны? Или что… Я не понимаю…
– Серёж, успокойся, – мама пытается привести его в чувства, но это бессмысленно.
Он разочарован. Во мне.
– Я могу все объяснить… – начинаю оправдываться, но он прерывает меня взмахом руки.
– Не стоит. Всё, что могла – ты уже сделала. Ваша свадьба состоится в следующую субботу.
– Как? – я не верю ушам. – Быть такого не может. У Юры другая невеста, он женится на Алме…
Папа усмехается.
– Ну раз залезть к нему в койку тебе Алма не помешала, то и препятствием выйти замуж не станет.

Мы расстались с Катей почти два года назад. Я поступил очень некрасиво, встретил свою первую любовь и чуть не потерял голову. Этого было достаточно, чтобы всё рухнуло.
Я уехал из столицы в родной город, руковожу хирургическим отделением в первой городской больнице, борюсь за жизни людей, пока в один прекрасный день не раздаётся звонок и мне сообщают, что по просьбе бывшей жены мне надо приехать и забрать ребёнка. Одиннадцатимесячную девочку, которая может быть моей?

— Из двойки звонили, сказали срочно. Сказали, дело касается вашего ребёнка.
Я останавливаюсь, ничего не понимая. Приподнимаю бровь, смотря на медсестру.
— Моего кого, прости?
Она пожимает плечами.
— Я переспросила. Воронцов прямо так и сказал: Передайте Игорю Владимировичу, что дело касается его ребёнка. Не вру я.
— Да верю я, что не врёшь. Но только нет у меня детей. По крайней мере тех, о ком я знаю…

— Я генерал, Оксана. Я не изменяю — я принимаю решение, — произносит муж, после того как сбросил бомбу на всю семью.
— Не изменяешь? Серьезно? А кто тогда она такая? — перевожу взгляд на женщину с огромным животом, которая сидит за столом на нашем семейном празднике.
— Я уже сказал — Наталья! — ровно отвечает муж. — Вдова сослуживца, о которой я дал слово заботится!
— Она твоя любовница... беременная любовница!
— Да чего ты так распереживалась? — Сергей хмурится. — Я же тебя не бросаю. Просто теперь ты не единственная.
Хватаю ртом воздух:
— То есть... ты хочешь сказать, что собираешься быть и с ней... и со мной?
— Все так. Но как я уже сказал — на тебе это никак не отразится. В моей жизни порядок, Оксана. Даже измены у меня по расписанию.

❄️Снежная королева и Гранит.
Предательство мужа научило Леру держать мужчин на расстоянии вытянутой руки.
У неё есть дочь, мантия и ледяное сердце. Этого достаточно.
Ярослав Гранин приехал наводить порядок железной рукой.
Их первое столкновение похоже на удар кремня о гранит.
Искра высекается сразу.
Иногда самая крепкая броня трескается не от удара, а от одного взгляда ледяных глаз…

Десять лет он говорил мне «не сейчас». Ипотека, ремонт, работа, «Насть, ну не время». Я соглашалась и ждала — тихо, терпеливо, заранее вычёркивая из разговоров всё, на что муж мог бы ответить неправильно.

Я называла это «беречь семью».

У этого есть другое слово, но до него я дошла только в ту ночь, когда согласилась выйти на чужое дежурство в старую больницу на окраине.

Моя жизнь развалилась не за месяцы — за одну смену. Затем, случилось то, к чему невозможно подготовиться: мне вложили в руки то, в чём отказывали десять лет. Живое. Пятилетнее. С больным сердцем и глазами моего мужа.

Чужого ребёнка можно пожалеть. Можно накормить и отвезти к врачу. Можно даже полюбить.
Вопрос в другом: сколько я продержусь, когда против меня будут все — родная бабушка, органы опеки, календарь, диагноз и моя собственная злость, за которую мне до сих пор стыдно?

Я медсестра. Я считаю дозировки, снимаю приступы и разговариваю с людьми в худшие минуты их жизни.

Умею ли я что-нибудь ещё...

— Почему мой муж ушёл с дежурства?
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.

В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.

Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.

Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».

Он солгал.

Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.

Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.

А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.

Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.

Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».

Оказалось, время у него было. Просто не для неё.

Три года назад я развелась с мужем, потому что он мне изменил. Он не оправдывался. Просто отпустил меня.
И вот теперь мы случайно встречаемся в аэропорту — бывшие супруги, два врача и два человека, которым явно есть что друг другу сказать.
А когда на борту пассажиру становится плохо, нам приходится снова стать командой. Мы спасаем чужую жизнь почти без слов — и именно тогда я узнаю правду...
Только можно ли реанимировать любовь, которую мы похоронили заживо?

— Знакомься, Вероника! Это Месед, моя вторая жена.
Я смотрю на беременную девушку на пороге нашей квартиры. Я ждала мужа в красивом пеньюаре, накрыв праздничный ужин, а он вернулся со службы с другой женщиной.
— Ты сдурел, Артур?! Я сейчас же ухожу и подаю на развод!
Но он резко хватает меня. Встряхивает.
— Ты знала, на что шла, выходя замуж за кавказца! Я могу позволить себе даже четырех. Месед согревала мои ночи, пока ты здесь развлекалась!
Чего?! Он о чем?!
— Приготовь второй жене комнату. И жди меня в нашей спальне. Исполнишь свой долг.
— Я не дамся. Ты ко мне не прикоснешься!
— Еще как дашься! Как другим! Мне показали фото, Любимая женушка! Теперь и ты узнаешь, каково это — жить, зная, что тебе изменяют. А посмеешь сопротивляться — убью.
Его родственники оговорили меня. А он поверил им, а не мне. Они заточили нож, а он всадил его в мое сердце…
Любви больше нет. Есть только желание так же болезненно отомстить!
Но то, что случается после моей мести, оказывается страшнее.

— Мам, только не кричи. Я беременна.
— От кого, солнышко?
— От Серёжи.
Я держу чашку и думаю только о том, что чай остывает.
— Ты понимаешь, что говоришь? Ему сорок семь.
— Я его люблю, мам. Давно люблю.

Семь лет он живёт на мои деньги и называет это кризисом.
А потом дочь говорит то, ради чего всё и было.
— Мам, квартиру надо продать. Она мамина. Моей мамы.
— Что?
— Серёжа мне всё рассказал. Ещё полгода назад. Ты мне не мать.

Он стоит в дверях моей кухни, в моих тапках, и не отводит глаза.
— Не кипятись, Вер. Мы всё поделим по-честному.
— Это моя квартира.
— Это квартира её матери. Ты просто оказалась в завещании. Покупатели придут завтра в одиннадцать, я уже договорился.

Завтра. В одиннадцать. В квартире, где я девятнадцать лет вставала к ней ночью.
Муж говорит: подпиши и живи спокойно.
Дочь говорит: мам, не будь жадной, у меня будет ребёнок.

Никто не спрашивает, почему девятнадцать лет назад Анна написала завещание на меня.
Я знаю ответ.

— Ты же не такая, — говорит муж и кладёт руку на плечо моей сестре.

Он прав. Не такая. Я та, кто всегда находит выход: врачей, деньги, работу, жильё. Для неё — с тех пор как за отцом закрылась дверь. И когда ей с младенцем на руках стало некуда идти, я открыла свою.

Теперь от меня ждут привычного. Понять. Оплатить. Подвинуться — старшая ведь всегда справится.

— С ней было легко, — объясняет муж. — Она меня ждала.

— Тебе легко, — бросает сестра. — У тебя всегда всё было.

Было. Ровно до того дня, когда я отдала ей ключи.

Я хирург. Могу вслепую пережать артерию и не дрогнуть, пока остальные паникуют. А вот как перестать быть удобной — не знаю. Как сказать «нет», если за твою руку держится ребёнок, которого ты растила как своего? И кем ты станешь, когда перестанешь спасать тех, кто тебя предал?

Они уверены, что я прощу. Я всегда прощала.