Книги в жанре «Драма» по тегу «ochen-emotsionalno»

- Ты не будешь рожать этого ребёнка, Марина.
Каждое слово Хасима делает больно.
Ещё неделю назад любимый мужчина говорил, что мечтает о малыше, а сейчас, увидев две полоски на моём тесте, выносит приговор:
- Ты сделаешь аборт. Я лично тебя отвезу...
- Нет, - шепчу в ужасе, - ты не заставишь меня... я оставлю этого малыша, Хасим!
Он хватает меня за локоть, обжигает яростным взглядом.
- Нет, не оставишь. А если попытаешься сбежать и сохранить ребёнка, Марина, у тебя будут огромные проблемы...

Его отец обещал закопать меня вместе с ним, если я не поставлю его сына на ноги.

А потом сказал: поставишь — проси что хочешь.

Четырнадцать месяцев я поднимала с пола чужого сына. Он пошёл. Двенадцать метров, сам, без опоры, при своём отце.

И я попросила единственное, чего этот человек не готов был отдать.

За это у меня отняли должность — за четыре часа. Потом имя. Потом профессию. Потом мужчину, ради которого я всё это терпела: он встал за меня из-за стола при шестнадцати свидетелях — и сел обратно.

Я думала, дно там, где меня при всех назвали обслуживающим персоналом. Потом думала, что дно — это гостиничный номер и чужая женщина в его рубашке.

Я ошибалась дважды.

Потому что только через несколько месяцев я задала правильный вопрос. Не «за что он так со мной», а — зачем человек, оплативший четырнадцать месяцев реабилитации, возит в багажнике сложенное инвалидное кресло сына. Одиннадцать месяцев. В чехле, чтобы не пылилось.

Он всегда заказывал мне белое сухое. Не спрашивая. Я пила его годами и только после развода поняла, что никогда его не любила.

После развода я вообще многое поняла. Злость держит лучше обещаний. Съёмная квартира без лифта — это свобода, а не наказание. И никто больше не решает за меня, даже из самых лучших побуждений.

А потом он вернулся. Другим. И все вокруг сразу решили, где теперь моё место. Его мать — первой.

Он больше не устраивает мою жизнь. Спрашивает «можно?» и ждёт ответа. Не клянётся, что больше никогда, — говорит, что я бы всё равно не поверила. И он прав. Со лжецом было проще.

И боюсь я не его. Я боюсь стать женщиной, которая простит всё, лишь бы её снова выбрали.

Я приехала не прощать. И до сих пор не уехала.

В тексте есть: измена, бывший муж, властная свекровь, второй шанс без скидок, героиня, которая умеет говорить «нет».

— Ты четыре года возвращался ко мне из постели другой женщины… женщины, у которой есть ребенок, — странно, что слова не застревают в горле. — Он твой?
— Но возвращался же, — муж пожимает плечами. Вопрос мой игнорирует.
— Ты так оправдываешь себя?
— Нет. Объясняю, что наш брак не закончится из-за женщины, которая никогда не была моей семьей. Арина чего ты начинаешь? Знаешь же, что мои решения не обсуждаются. Даже если одно из них — другая женщина.
— Это все, что ты можешь мне сказать?
— Ну-у-у… Сожалею? Хотя нет. Это будет ложь. А я обещал тебе не врать. И отношения с Дианой не прекращу, только потому что ты о них узнала. Но обещаю, что в будущем рассмотрю этот вариант. И я люблю тебя, правда люблю. Но у генерала может быть слабость. Правда, никто не должен о ней знать... даже жена. Как ты говоришь о Диане узнала?

Ничего я мужу не сказала — скрыла своего информатора от его гнета, а еще развелась, хоть и не без боя.
Вот только Костя, похоже, и не собирался оставлять меня в

Любовница мужа хихикнула.
— Твоя жена думает, что ты с партнерами удочки проверяешь?
— Жена сидит дома, жрет десятый кусок торта и долбает своими жирными пальцами по клавиатуре, — Он наклонился к любовнице, и его голос стал тише, но в звенящей тишине коридора каждое слово долетало до меня, как удар хлыста.
— И когда ты ее бросишь и женишься на мне?
— Пойми, она еще нужна. Где еще я найду бесплатную секретаршу и домработницу. Это временные сложности. Но уже скоро эта жирнюха станет мне не нужна. Я наконец-то избавлюсь от необходимости терпеть ее.

— Письмо существует, ложь — понятие философское.

Мой муж не бьёт. Он находит самое больное место, кладёт туда палец и держит. Где болит у меня, он выучил наизусть — и точно знает, кому позвонить и что написать, чтобы виноватой оказалась я.

Из дома, где я была женой, мне нужна только мамина синяя чашка. Единственное, что там по-настоящему моё. Даже её он не отдаст просто так.

Судье наплевать на измену, предупреждает адвокат. Только даты, суммы и документы. На стороне мужа — обаяние, общие знакомые и безупречная репутация. У меня — привычка приносить цифры, а не слёзы.

И мужчина, который не собирается меня спасать. Решать за меня он отказывается и ни с чем не торопит. Вместо цветов приносит список: что забрать из прошлой жизни. Последний пункт в нём не про бумаги.

С ним впервые за долгое время спокойно, и это пугает сильнее любого суда: верить без документов я разучилась.

«Ты не должна была возвращаться», — сказал муж.

Он ещё не знает, какой я вернусь.

— Выметайся из этой квартиры, тут всё оформлено на мою семью, ты в ней пустое место. Через неделю сюда въедет Эвелина, — муж смакует каждое слово. — Знаешь, в чём ирония, дорогая? Эвелина беременна. Я совершил ошибку, женившись на беспородной бабе, к тому же бракованной!
Нет уж, милый, это я совершила ошибку, выйдя за тебя!
***
Застукала мужа со студенткой и решила выбить клин клином, уехав на море. Только этот "клин" оказался ужасно обаятельным и чертовски приставучим!
Упс, кажется, я совершила еще одну ошибку)

— Мне нужно, чтобы ты родила мне ребёнка, — проговариваю забитой жизнью девушке, которую навязали мне в жёны, — ты вообще по-русски понимаешь?
— Конечно, понимаю, господин, — всхлипывает она.
— Ну, наверно, ты знаешь, откуда берутся дети? Почему ты как шальная бегаешь от меня? Ты моя жена!
— Я слышала… я слышала…
— Что ты слышала, Аяна?
— Ваш разговор. У вас есть другая женщина. Вы влюблены. Езжайте к ней, женитесь. Я даю согласие на вторую жену, только не трогайте меня.

Вчера меня выдали замуж. Я знала, что этот день настанет, и готовилась к нему. Мой жених представлялся мне лучшим из мужчин, хоть я ни разу его не видела. Пока я не услышала его разговор с русской женщиной по имени Надя.
— Когда она родит, я заберу сына с собой в Россию. Нас с ней ничего не будет связывать. Ты всегда будешь главной женщиной моей жизни.

— И что мне с вами делать? — спрашиваю трех угощиков, которые разбили мой джип и снесли забор особняка, но они молчат, как партизаны. — Куда на моей машине собрались?
— Маму спасать. Ба сказала, ее полицейские схватили, — писклявым голосом болтает пацан справа. — А в садике гадости говорили, что ее заберут навсегда, вот мы и решили…
— Мы вытащим ее из тюрьмы! Мы все взяли с собой!
Девчонка в подтверждение расстегивает рюкзак и демонстрирует мне фонарик, детский молоточек, пластырь и плюшевого зайца.
— Ладно, мама в полиции, а папа ваш где? — спрашиваю их, но наш разговор прерывает отчаянный крик.
— НЕГОДНИКИ! — а по дороге к нам несется седовласая женщина. — Вы на кой черт сбежали из детского сада? У меня чуть сердце не остановилось, когда я вас там не нашла!
Она с разбегу сгребает в охапку малышню. А потом открывает глаза, и мы встречаемся взглядами.
— Лидия Михайловна?
Ее лицо белеет. Я резко опускаю взгляд на детей и снова смотрю на мать моей бывшей.
— А Ксюша где?

Неделю назад мы купили моему сыну щенка, который теперь грызет все в доме. Я включаю камеру в приложении, хочу понять, где сейчас собака, но слышу разговор, явно не для моих ушей.
— Тогда одного не пойму. Если у тебя тут так гладко, нахрена тебе Лидка?
Я замираю и не тороплюсь переключать камеры, просто смотрю на экран. Соседку Лиду знаю слишком хорошо, чтобы списать на совпадение.
Мой жених тем временем спокойно улыбается, будто брат спросил о чем-то нормальном.
— Там такая фигура! Просто бомба! Да и в койке лучше.
— Знаешь, о чем голову ломаю? — задумчиво спрашивает Виктор. — Как бы кто Машке тебя не сдал?
— Да ладно. Я к Лидке обычно среди недели захожу. С Машкой удобно: дом свой, быт, она не пилит, зарабатывает нормально. У нее доход стабильный, у меня то густо, то пусто. И вообще она должна ценить, — продолжает Руслан абсолютно спокойно. — Не каждый мужик возьмет разведенку с прицепом.