Книги в жанре «Эротика» по тегу «skachat»
Она проникла в замок Чёрного колдуна, чтобы украсть лекарство для умирающей сестры. Он поймал её — и оставил себе.
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Он хочет знать, кто её послал. Она хочет спасти сестру. Но чем дольше она остаётся в его замке, тем сильнее запутывается в паутине из страха, унижения и странного, тёмного влечения к человеку, который держит её в плену.
Днём они завтракают вместе, как семья. Ночью он связывает её и требует ответов и не только ответов...
Я слишком долго думала, что человек врёт из страха.
Потом поняла — чаще всего он врёт из удобства.
Себе прежде всего.
Мы называем это выживанием, осторожностью, здравым смыслом.
Мы говорим: я справлюсь, я держу, это под контролем.
И в какой-то момент перестаём замечать,
как эти слова становятся глухой стеной между нами и правдой.
Никто не толкает нас в ад.
Мы спускаемся туда сами — шаг за шагом,
уговаривая себя, что просто идём глубже, чтобы лучше разобраться.
Что ещё не поздно.
Что мы всё ещё видим.
Но есть момент, когда ты понимаешь:
ты уже давно не смотришь — ты веришь.
И именно в этот момент зрение исчезает.
Потом поняла — чаще всего он врёт из удобства.
Себе прежде всего.
Мы называем это выживанием, осторожностью, здравым смыслом.
Мы говорим: я справлюсь, я держу, это под контролем.
И в какой-то момент перестаём замечать,
как эти слова становятся глухой стеной между нами и правдой.
Никто не толкает нас в ад.
Мы спускаемся туда сами — шаг за шагом,
уговаривая себя, что просто идём глубже, чтобы лучше разобраться.
Что ещё не поздно.
Что мы всё ещё видим.
Но есть момент, когда ты понимаешь:
ты уже давно не смотришь — ты веришь.
И именно в этот момент зрение исчезает.
Он готов умереть за меня. А я — переписать чёртово пророчество, лишь бы сохранить ему жизнь.
Меня зовут Айла, я Последняя Искра, и этот мир ещё пожалеет, что поставил нас перед таким выбором.
Меня зовут Айла, я Последняя Искра, и этот мир ещё пожалеет, что поставил нас перед таким выбором.
Я привыкла держать всё под контролем: бизнес, репутацию, свою жизнь. Единственная слабость — час в бассейне перед закрытием, в тишине, наедине с собой.
Однажды вечером именно там я и встретила его. Молодого тренера младше меня на целую жизнь. У меня не было шансов устоять перед дерзким взглядом зелёных глаз.
То, что произошло той ночью в элитном клубе, должно было там и остаться. Вот только петербуржские белые ночи толкнули меня на такие безумства, которых я никогда себе не позволяла.
Но у каждой тайны есть цена. Я узнаю свою, когда отступать будет уже поздно…
Однажды вечером именно там я и встретила его. Молодого тренера младше меня на целую жизнь. У меня не было шансов устоять перед дерзким взглядом зелёных глаз.
То, что произошло той ночью в элитном клубе, должно было там и остаться. Вот только петербуржские белые ночи толкнули меня на такие безумства, которых я никогда себе не позволяла.
Но у каждой тайны есть цена. Я узнаю свою, когда отступать будет уже поздно…
Эстер необходимо сделать выбор между чувствами и долгом. На кону собственная жизнь, а граница между белым и черным окончательно стерлась. До праздника больших жертв остаются считанные дни и полетят головы. Сможет ли Эстер сохранить свою жизнь и тех, кто ей дорог? Или земля предков омоется кровью?
Я приехала поставить на ноги человека, который три года не выходил из дома. Глеб Вяземский — миллиардер, затворник и самый сложный пациент в моей практике. Он думал, что его тело сломано навсегда. Я думала, что моё тело — пышное, нестандартное, «не для таких мужчин» — недостойно любви.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Я приехала в Пайн-Крик, чтобы стать женой нелюбимого — просто женой. Судьба распорядилась иначе. Жених мёртв. Денег нет. Дома нет. Будущего нет. Взамен — сделка с горным отшельником Джоном Мэддоксом, которого весь город боится назвать по имени. Он обещал золото. Я обещала готовить. Никто не обещал любви.
Но у гор свои законы. От его близости у меня подгибаются колени. От его голоса — низкого, опасного, как раскат грома перед бурей — перехватывает дыхание. От его взгляда — голодного, собственнического, звериного — по спине бегут мурашки. Я знаю: он едва сдерживается.
Говорят, он зверь. Говорят, таких, как он, нужно бояться. Но самое опасное в нём — это то, как отчаянно я хочу ему принадлежать.
Но когда пуля находит его в горной глуши, я понимаю: одно дело — играть с огнём, и совсем другое — сгореть, потеряв его навсегда.
Но у гор свои законы. От его близости у меня подгибаются колени. От его голоса — низкого, опасного, как раскат грома перед бурей — перехватывает дыхание. От его взгляда — голодного, собственнического, звериного — по спине бегут мурашки. Я знаю: он едва сдерживается.
Говорят, он зверь. Говорят, таких, как он, нужно бояться. Но самое опасное в нём — это то, как отчаянно я хочу ему принадлежать.
Но когда пуля находит его в горной глуши, я понимаю: одно дело — играть с огнём, и совсем другое — сгореть, потеряв его навсегда.
Двадцать пять историй. Двадцать пять голосов. Одна карта человеческой близости.
Здесь нет правил, нет стыда и нет вымышленных идеалов. Есть только правда — обнажённая, как тела героев, честная, как их дыхание. Женщины и мужчины по очереди ведут нас по лабиринту своих желаний: от случайных встреч на вулканах и в такси до многолетних браков, в которых искра возвращается на кухне при свете одной свечи. От библиотечной пыли и джазовых клубов до ночных пляжей и застрявших лифтов.
Каждая новелла — это отдельный мир, где прикосновение становится языком, а тишина между словами — самым громким признанием. «Атлас прикосновений» — это не просто сборник эротических рассказов. Это исследование уязвимости, власти, нежности и той магии, которая рождается, когда двое решают быть настоящими друг с другом.
Эта книга для тех, кто верит, что близость начинается не с тела, а со взгляда. И для тех, кто хочет вспомнить, что даже в мире, полном шума, есть место для тихих, но самых важных прикосновений.
Здесь нет правил, нет стыда и нет вымышленных идеалов. Есть только правда — обнажённая, как тела героев, честная, как их дыхание. Женщины и мужчины по очереди ведут нас по лабиринту своих желаний: от случайных встреч на вулканах и в такси до многолетних браков, в которых искра возвращается на кухне при свете одной свечи. От библиотечной пыли и джазовых клубов до ночных пляжей и застрявших лифтов.
Каждая новелла — это отдельный мир, где прикосновение становится языком, а тишина между словами — самым громким признанием. «Атлас прикосновений» — это не просто сборник эротических рассказов. Это исследование уязвимости, власти, нежности и той магии, которая рождается, когда двое решают быть настоящими друг с другом.
Эта книга для тех, кто верит, что близость начинается не с тела, а со взгляда. И для тех, кто хочет вспомнить, что даже в мире, полном шума, есть место для тихих, но самых важных прикосновений.
Лифт сломался, и мы застряли в офисе на всю ночь. Я — в мокром платье. Он — без пиджака, с закатанными рукавами, злой и до невозможности красивый.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
— Знаете, мистер Вульф, — сказала я, нарушая тишину, — если бы вы не были таким холодным, вы бы, возможно, кого-то нашли.
— В смысле отношений? — его голос стал тише.
— Вы когда-нибудь были влюблены?
Он смотрел на меня так долго, что я начала ерзать.
— Один раз, — сказал он наконец. — Она умерла.
А потом он подошел ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Вы думаете, я не замечаю? Ваш юмор — это броня, Эмма. Я знаю это, потому что сам ношу такую же.
И поцеловал меня. Грубо. Жадно. Как будто ждал этого всю жизнь.
Он создает невероятные шедевры из шоколада и карамели, но его собственный характер далек от сладости. Властный, вспыльчивый, Алан готов разорвать любого, кто посмеет взглянуть на его женщину. Их страсть оставляет ожоги на коже, но жестокие игры влиятельных отцов вынуждают его объявить о помолвке с другой.
Мелоди оказывается втянута в опасный водоворот чужой мести, грязного бизнеса и старых семейных тайн. Чувства между ними вспыхивают с прежней, разрушительной силой, но ловушка врагов уже захлопнулась. Когда маски будут сброшены, а ставки взлетят до предела, Мелоди придется столкнуться с его пугающей, первобытной природой. Сможет ли она принять его настоящую, звериную сущность, когда пути назад уже не будет?
Мелоди оказывается втянута в опасный водоворот чужой мести, грязного бизнеса и старых семейных тайн. Чувства между ними вспыхивают с прежней, разрушительной силой, но ловушка врагов уже захлопнулась. Когда маски будут сброшены, а ставки взлетят до предела, Мелоди придется столкнуться с его пугающей, первобытной природой. Сможет ли она принять его настоящую, звериную сущность, когда пути назад уже не будет?
Подборка книг
Выберите полку для книги