Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

— Я хочу с тобой развестись.
— Снова женишься? — выпаливаю на эмоциях.
Мой муж Иван Соболев, которого я не видела почти два года, засунув руки в карманы строгих брюк, игнорирует мой выпад и ждет ответа. Расслабленный, мужественный. Все такой же красивый, но чудовищно равнодушный теперь.
— Хорошо. Я согласна.
— У нас нет ничего общего, — он добивает меня своей правдой. — Ни имущества, ни детей, слава богу. Нас быстро разведут, и мы больше никогда не встретимся. Все как ты мечтала, Таисия.
— К-конечно, — запинаюсь, тяжело дыша. — Ничего общего… Ни имущества, ни детей, — с силой прикусываю губу, чувствуя противное жжение в глазах. — Слава богу, Вань…

— С этого дня ты будешь делать всё, что я скажу, - с ленивой усмешкой произносит парень, медленно наступая на меня.
— Пошел ты! - отвечаю я, хотя сама чувствую, как предательски дрожит голос.
И тут он достаёт телефон, на экране которого моя самая унизительная тайна.
— Тогда завтра это увидит весь университет.

Клим — самый опасный парень университета. Участник боев без правил. Мажор, которого все боятся. И по ужасной случайности мой сводный брат. Теперь в его руках моя тайна. И он готов разрушить мою жизнь, если я не подчинюсь…


Однотомник, подписка

— Мне нужен наследник, Сафия. Вторая жена даст мне его.
— А я тебе больше не нужна?
— Не начинай. Тебя никто не выгоняет.
Я терпела свекровь, оправдывалась перед мужем. А он поверил, что я сама избавилась от нашего ребенка, и женился на другой.
Я сбежала. Вскоре узнала о беременности, которую уже не ждала. Родила ему сына и шесть лет растила его одна.
Теперь Рашид смотрит на мальчика, который прячется за моей спиной. Медленно поднимает глаза.
— Шесть лет, Сафия? Ты скрывала от меня сына шесть лет?
— Ты сам выбрал другую семью.
Он подходит ближе. Я невольно прижимаю ребенка к себе.
— Завтра он будет жить в моем доме. А ты решай, что тебе дороже: ненависть ко мне или возможность остаться рядом с ним.

— Толя, это вообще что сейчас было?
— Что именно? — спрашивает он.
— Ты издеваешься? Что было сейчас в машине, она к тебе приставала?
— Вик…
— Я спрашиваю, почему она на тебе висит? И почему ты ведешь себя так, будто все нормально?
— Да скажи ты ей уже наконец. Я так больше не могу, — встревает подруга в наш разговор с мужем.
— Что именно ты не можешь, Рита?
— Я люблю ее, — набравшись храбрости, говорит муж.
— Кого? — спрашиваю я, хотя понимаю, как нелепо это звучит.
— Риту.
— Ты вообще слышишь себя? — спрашиваю я почти шепотом.
— Лучше бы ты поняла сама все раньше, — вставляет Рита.
— Толя, — говорю я очень медленно. — Скажи мне, что я сейчас ошибаюсь. Что это просто дурной сон, и я сейчас просто проснусь.
— Но это еще не все. Артем — мой сын.
— Нет, — говорю я очень тихо. — Нет.
— Да, — спокойно отвечает Рита. — Артем — наш ребенок, так что он с вашим, считай, братья.

— Я подал на развод.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл сюда в шесть утра, после пожара. Через две двери от палаты, где лежат твои матросы, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Захар. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже в суде, — говорит он. — Заседание двенадцатого. Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Машину заберу. Больше делить нечего. Детей нет.
Детей нет.
Я стою в собственной ординаторской, в халате, который стоит колом от чужой крови, и держусь за спинку стула, как старуха.
— У нас была дочь.
— Я знаю.
— Тогда не говори «детей нет».
— Так пишут в заявлении, — отвечает он.
* * *
Я улетела через всю страну, не сказав ему о беременности. Одна родила сына, вырастила его и стала врачом, которого знает вся страна. А через девять лет встретила бывшего, который знал о моем сыне…

— Уволишь администраторшу и забудешь про видео, — жестко рубит муж. — Иначе салон достанется Аглае.
— Ты спишь с моей дочерью, а уволить я должна администраторшу?
— Мам, ну не начинай, — морщится дочь.
Я сама открыла этот салон. Годами зарабатывала репутацию, собирала команду, растила дочь. А когда она выучилась на массажистку, взяла к себе.
Муж стал ее первым постоянным клиентом. Я еще благодарила его: поддерживает девочку, хоть и не родной отец, помогает набраться опыта.
А потом мне прислали то видео...
Теперь дочь прячет ехидную, издевательскую улыбку, а муж объясняет, сколько я потеряю, если открою рот. Они уверены: в пятьдесят четыре мне остается только проглотить обиду и сохранить семью.
Ага, разбежалась....

— Кать. Ты собираешься это терпеть в своем доме? Убери отсюда эту татуированную обезьяну. — Антон говорит ровно, вежливо, не повышая голоса ни на полтона. — Пока я сам его с лестницы не спустил.

Вот мои два мира встретились. Лощеный, богатый мир образованных людей с медицинскими дипломами и дикий, необузданный татуированный напарник со скорой.
Какому из миров здесь не место?
Какому я хочу принадлежать?
Мне страшно от ответа на этот вопрос.

Или не место здесь именно мне? Ведь рядом с Волковым есть она... его единственная!

Муж уехал на похороны дальней родственницы. Меня с работы никто не отпустил, осталась в городе.
Звонок от его друга буквально застал меня врасплох:
— Хотел узнать, как ты. Стас сказал, вы поговорили.
— О чем? — на секунду я даже не понимаю вопроса.
— Когда Лена в больницу попала, я ему сказал, что теперь-то скрывать уже бессмысленно. Он сказал, что сам разберется. Потом перед поездкой я спросил, как ты вообще это восприняла.
Какая-то Лена попала в больницу, что-то бессмысленно скрывать, а я как-то должна была воспринять. Не складывается. Слишком много неизвестных.
— И что ответил Стас?
— Что дома все знают. Что вы поговорили и это ваше дело.
Я окончательно перестаю что-либо понимать.
— Что я знаю? — переспрашиваю, слышу себя со стороны и голос дрогнул. Черт. Нервы.
Антон шумно втягивает воздух, пару секунд молчит, потом все таки сдается:
— Ты правда не знала, что Стас приехал на похороны своей любовницы?

— Слушай, — говорю, пытаясь натянуть на лицо обычное выражение холодного превосходства. — Эта мышь… она сложная.
— В каком смысле?
— В прямом. Ни косметики, ни харизмы. Вообще ничего. Я даже не знаю, есть ли у неё грудь под этим свитером.
Дима ржёт.
— Погоди, Саня. Ты что, хочешь её?
— Нет. — Слишком быстро. — Просто… она странная.
— Ты покраснел.
— Я не краснею, мудак.
— Ты покраснел. — Дима пододвигается ближе, его глаза горят азартом. — Боже мой. Великий Александр Ветров, хирург от Бога, бабник номер один, покраснел из-за девочки в свитере с катышками.
— Закрой рот.
— А давай спор? — Дима улыбается своей хитрой, предвкушающей улыбкой. — Потанцуешь её до конца месяца — я отдаю тебе свой «Ягуар».
— У тебя нет «Ягуара».
— Будет. У дяди возьму. А если нет — отдаёшь мне «Порше».

— Ты заплатил мулле и подделал никах, чтобы затащить горничную в постель, пока твоя породистая невеста доучивается в городе?! — срываю с пальца золотое кольцо и со звоном швыряю ему под ноги.
Рамзес даже бровью не ведет. Лишь медленно наступает, вжимая меня спиной в холодную стену люкса.
— Не смей бросаться моим подарком, Мила.
Его тяжелая ладонь ложится на мою шею, лишая малейшего шанса на побег.
— Ты знала, кто я такой, девочка. Горные кланы не женятся на прислуге. Ты хотела всё по закону? Я дал тебе это. Но из этой спальни ты выйдешь только тогда, когда я сам решу, что с тебя хватит. И ни секундой раньше.

Полгода осады, роскошный никах в закрытой мечети и клятвы вечной верности — всё оказалось забавой со сроком годности, ровно до приезда его настоящей невесты.
Я для него всего лишь временное развлечение.
Но Рамзес еще не знает: прислуга тоже умеет ненавидеть. И когда придет день его роскошной свадьбы, платить по счетам придется ему!