Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
- Ксения, послушай… - звучит в трубке женский голос. – Отпусти мужика. Хватит его мучить. Он красивый, породистый… Ему настоящая женщина нужна, а не выбраковка.
- Кто вы? Что вам надо?!
- Ксения, ты пустоцвет, - продолжает незнакомка. – За пять лет у вас ничего не получилось. И не получится, ты прекрасно это знаешь. А я ему быстро малышей нарожаю - здоровых, красивых. Отстань от мужика, он с тобой только из жалости. Не будь бессовестной эгоисткой!
***
Я никому не говорила о своём диагнозе, а муж взял и разболтал любовнице о моём бесплодии. Ещё и обвинил меня в измене. Что ж, видимо пришло время расстаться. Я уезжаю за три тысячи километров от столицы и начинаю новую жизнь в провинции. Но в один прекрасный день бывший муж вырастает передо мной как из-под земли. Ну и зачем он здесь?
- Кто вы? Что вам надо?!
- Ксения, ты пустоцвет, - продолжает незнакомка. – За пять лет у вас ничего не получилось. И не получится, ты прекрасно это знаешь. А я ему быстро малышей нарожаю - здоровых, красивых. Отстань от мужика, он с тобой только из жалости. Не будь бессовестной эгоисткой!
***
Я никому не говорила о своём диагнозе, а муж взял и разболтал любовнице о моём бесплодии. Ещё и обвинил меня в измене. Что ж, видимо пришло время расстаться. Я уезжаю за три тысячи километров от столицы и начинаю новую жизнь в провинции. Но в один прекрасный день бывший муж вырастает передо мной как из-под земли. Ну и зачем он здесь?
Год назад её жизнь продали за один контракт.
Отец, который должен был защищать, выбрал деньги.
Муж, которому она стала женой по договору, дал ей роскошную клетку.
Ариана научилась жить в мире, где у чувств есть цена, а у людей - статус.
Но всё меняется, когда в их доме снова появляется он.
Отец, который должен был защищать, выбрал деньги.
Муж, которому она стала женой по договору, дал ей роскошную клетку.
Ариана научилась жить в мире, где у чувств есть цена, а у людей - статус.
Но всё меняется, когда в их доме снова появляется он.
В день нашей двадцатой годовщины муж дарит мне не цветы, а беременную любовницу за праздничным столом. Потом блокирует карту, показывает заранее подготовленный развод и предлагает жалкие триста тысяч за двадцать лет моей жизни. Он уверен, что мне некуда идти и я подпишу всё, лишь бы не остаться одной. Но Андрей ошибся: я больше не его удобная жена — и теперь он сам пожалеет, что решил выбросить меня из собственной жизни.
— Вы меня заинтересовали. И я не привык отступать, когда хочу чего-то.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
Одна случайная встреча. Один пролитый кофе. Одно слово, брошенное в лицо, — и война началась. Они встретились — и разнесли друг друга в щепки. Она не из тех, кто прощает. Он не из тех, кто извиняется. Но им придется работать вместе, даже если каждый мечтает об обратном. Но их прошлое уже пересеклось — задолго до знакомства. Правда окажется страшнее любой вражды.Между ними — пропасть, глубже которой, кажется, не бывает. Но иногда пропасть — единственное, что отделяет ненависть от любви.
— Куда ты ехала?
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
Я сбежала в горы после предательства мужчины, которого любила. Хотела только одного — закончить проект, пережить боль и больше никому не доверять.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
— Ты теперь моя.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Я вообще на эту встречу идти не хотела. Потому что завтра у меня свадьба. Готовиться надо и всё такое. Времени совсем нет.
Но вечером вдруг обнаружила, что мне совершенно нечем заняться. Жених – на мальчишнике, а я девичник устраивать не стала, потому что подруг у меня мало и они и так почти каждый вечер у меня собираются. А сегодня мои подруги ушли на встречу одноклассников.
Сходить, что ли, и мне?
Но вечером вдруг обнаружила, что мне совершенно нечем заняться. Жених – на мальчишнике, а я девичник устраивать не стала, потому что подруг у меня мало и они и так почти каждый вечер у меня собираются. А сегодня мои подруги ушли на встречу одноклассников.
Сходить, что ли, и мне?
Вере 45. Она — невидимка. Бухгалтер в серой конторе, идеальная жена, которую не замечают, и женщина, разучившаяся смотреть на себя в зеркало. Единственная радость — старые бабушкины рецепты, пылящиеся в коробке на антресолях.
Одна ссора, один торт, выброшенный в ведро, и одно детское письмо самой себе переворачивают её жизнь. Вера решает: хватит быть удобной. Она начинает печь. Для себя. С вызовом. И внезапно вся её «несладкая» жизнь превращается в тесто, которое вот-вот поднимется.
Одна ссора, один торт, выброшенный в ведро, и одно детское письмо самой себе переворачивают её жизнь. Вера решает: хватит быть удобной. Она начинает печь. Для себя. С вызовом. И внезапно вся её «несладкая» жизнь превращается в тесто, которое вот-вот поднимется.
Выберите полку для книги