Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
Муж признался, что любит другую и хочет развода.
Через несколько часов я попала в аварию. Теперь я не помню последних трех лет. Муж уверяет, что мы счастливы, врачи советуют не волноваться, а все вокруг твердят, что мне повезло выжить.
Только почему рядом с ним мне становится страшно? Кто та женщина, которая смотрит на меня так, словно знает правду? И почему с каждым днем я все сильнее уверена: есть человек, который сделает всё, чтобы моя память никогда не вернулась.
Через несколько часов я попала в аварию. Теперь я не помню последних трех лет. Муж уверяет, что мы счастливы, врачи советуют не волноваться, а все вокруг твердят, что мне повезло выжить.
Только почему рядом с ним мне становится страшно? Кто та женщина, которая смотрит на меня так, словно знает правду? И почему с каждым днем я все сильнее уверена: есть человек, который сделает всё, чтобы моя память никогда не вернулась.
Иногда, чтобы обрести себя, нужно встретить того, кого ты потерял.
У Марины есть всё: признание, гонорары, московская квартира. Но нет ни вдохновения, ни тепла в браке, ни близости с дочерью. Она пишет, потому что должна, а не потому что хочет. Её новая пьеса — вымученная и холодная. Сроки горят, а текст не идёт.
Случайное приглашение в театральный пансионат становится для неё побегом. Но прошлое настигает её там, где она его оставила — на сцене.
Кирилл не изменился. Он всё так же смотрит на неё так, будто видит насквозь. И помнит всё: их первые репетиции, их первый поцелуй за кулисами, её предательство. Он предлагает ей поставить пьесу в его театре — последний шанс для него и последний шанс для неё.
Но что выберет Марина — удобную ложь или трудную правду? Сбежать снова или остаться и дописать свой второй акт?
У Марины есть всё: признание, гонорары, московская квартира. Но нет ни вдохновения, ни тепла в браке, ни близости с дочерью. Она пишет, потому что должна, а не потому что хочет. Её новая пьеса — вымученная и холодная. Сроки горят, а текст не идёт.
Случайное приглашение в театральный пансионат становится для неё побегом. Но прошлое настигает её там, где она его оставила — на сцене.
Кирилл не изменился. Он всё так же смотрит на неё так, будто видит насквозь. И помнит всё: их первые репетиции, их первый поцелуй за кулисами, её предательство. Он предлагает ей поставить пьесу в его театре — последний шанс для него и последний шанс для неё.
Но что выберет Марина — удобную ложь или трудную правду? Сбежать снова или остаться и дописать свой второй акт?
– Новый владелец решил снести здание, так что закрывайте своё кафе и пакуйте вещи.
Проблема за проблемой, а тут ещё и это!
Но наша Поля не из робких. Она поедет в центр и найдёт этого нового владельца, а потом обязательно уговорит его передумать. Закормит кексами до смерти, если понадобится.
Одного Полина не учла. Что встретит не абы кого, а отца своей маленькой дочурки, с которым их связывает не самое приятное прошлое.
Проблема за проблемой, а тут ещё и это!
Но наша Поля не из робких. Она поедет в центр и найдёт этого нового владельца, а потом обязательно уговорит его передумать. Закормит кексами до смерти, если понадобится.
Одного Полина не учла. Что встретит не абы кого, а отца своей маленькой дочурки, с которым их связывает не самое приятное прошлое.
Двенадцать лет я была идеальной женой. Держала дом, поддерживала его бизнес, отдала лучшие годы — и однажды услышала:
«Я подаю на развод. У неё будет ребёнок. А ты… ты ведь ничего не вложила в этот брак».
Без вклада. Пустое место. Мебель, которую можно вынести вместе с тремя картонными коробками.
Он вычеркнул меня за один вечер. Выбрал юную любовницу и её растущий живот. И даже не подозревал, какую услугу мне оказал.
Потому что я не собиралась плакать.
Я собиралась подняться — так высоко, чтобы однажды он смотрел на моё имя на вывеске и понимал: он потерял не жену.
Он потерял всё.
А ещё я знала о его новой семье кое-что, чего не знал даже он сам…
Спасибо, что бросил, дорогой. Это было лучшее, что ты для меня сделал.
«Я подаю на развод. У неё будет ребёнок. А ты… ты ведь ничего не вложила в этот брак».
Без вклада. Пустое место. Мебель, которую можно вынести вместе с тремя картонными коробками.
Он вычеркнул меня за один вечер. Выбрал юную любовницу и её растущий живот. И даже не подозревал, какую услугу мне оказал.
Потому что я не собиралась плакать.
Я собиралась подняться — так высоко, чтобы однажды он смотрел на моё имя на вывеске и понимал: он потерял не жену.
Он потерял всё.
А ещё я знала о его новой семье кое-что, чего не знал даже он сам…
Спасибо, что бросил, дорогой. Это было лучшее, что ты для меня сделал.
— Вы станете моей женой. На один год.
Я думала, он шутит. Но миллиардер Максим Орлов не умеет шутить. Ему нужен фиктивный брак, чтобы сохранить компанию и получить контроль над семейной империей. Мне нужны деньги, чтобы начать жизнь заново.
Простой контракт. Четкие правила. Никаких чувств. Никаких обязательств.
Вот только жить под одной крышей с мужчиной, который привык получать всё, что захочет, оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. За холодным взглядом скрывается человек, который никому не доверяет. А за моей улыбкой — тайны, способные разрушить нашу сделку.
Когда две полоски на тесте перечеркивают все условия контракта, становится ясно: самый дорогой бонус этой сделки — ребенок.
Но сможет ли любовь родиться там, где всё начиналось с подписи под договором? Или контракт закончится раньше, чем они успеют стать настоящей семьей?
Я думала, он шутит. Но миллиардер Максим Орлов не умеет шутить. Ему нужен фиктивный брак, чтобы сохранить компанию и получить контроль над семейной империей. Мне нужны деньги, чтобы начать жизнь заново.
Простой контракт. Четкие правила. Никаких чувств. Никаких обязательств.
Вот только жить под одной крышей с мужчиной, который привык получать всё, что захочет, оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. За холодным взглядом скрывается человек, который никому не доверяет. А за моей улыбкой — тайны, способные разрушить нашу сделку.
Когда две полоски на тесте перечеркивают все условия контракта, становится ясно: самый дорогой бонус этой сделки — ребенок.
Но сможет ли любовь родиться там, где всё начиналось с подписи под договором? Или контракт закончится раньше, чем они успеют стать настоящей семьей?
— Значит, платье по размеру. И цвет вам идет. Вишневый. Вчера вы были похожи на ворону, а сегодня — на спелую вишню, которую хочется сорвать и попробовать.
— Это… уместно? — спросила я, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Говорить такое своей сотруднице?
— Абсолютно неуместно, — спокойно согласился он. — Но я предупреждал: я не люблю врать. А вы сегодня выглядите так, что мне трудно молчать.
— Обычно начальники не обсуждают с подчиненными их… спелость.
— А я не обычный начальник.
Он подошел ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я не дрожу, — соврала я.
— Дрожите. Ложь я чувствую за километр. Хотите знать, что я вижу?
— Что?
— Женщину, которая привыкла прятаться. Которая боится поверить, что она красива. И которая сейчас отчаянно хочет, чтобы я доказал ей обратное.
— Вы слишком много себе позволяете.
— Я позволяю себе ровно столько, сколько вы мне позволяете.
— Это… уместно? — спросила я, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Говорить такое своей сотруднице?
— Абсолютно неуместно, — спокойно согласился он. — Но я предупреждал: я не люблю врать. А вы сегодня выглядите так, что мне трудно молчать.
— Обычно начальники не обсуждают с подчиненными их… спелость.
— А я не обычный начальник.
Он подошел ближе, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я не дрожу, — соврала я.
— Дрожите. Ложь я чувствую за километр. Хотите знать, что я вижу?
— Что?
— Женщину, которая привыкла прятаться. Которая боится поверить, что она красива. И которая сейчас отчаянно хочет, чтобы я доказал ей обратное.
— Вы слишком много себе позволяете.
— Я позволяю себе ровно столько, сколько вы мне позволяете.
Франция. Век роскошных балов, дуэлей и жестоких интриг. По воле короля независимая, дерзкая графиня Валери де Монморанси вынуждена выйти замуж за самого опасного, холодного и циничного мужчину столицы — графа Адриана де Валуа. Он привык ломать женские характеры за неделю, а она презирает мужчин, видящих в женщинах лишь трофеи.
Их брак — это объявление войны. Но навязать свои правила графу Валери решает прямо у нотариуса, подписывая брачный договор. Её ультиматум прост: ровно тридцать дней Адриан не имеет права переступать порог её спальни. Если он нарушит слово — потеряет её земли. Если выдержит — она признает его права. Но Валери коварна: она обещает, что если граф останется в её покоях хотя бы раз, он навсегда потеряет покой, пошлет к черту всех любовниц и уже никогда не сможет её забыть.
В их загородном замке начинается опасная война нервов, саботажа и словесных дуэлей. Сможет ли гордая графиня спасти мужчину, который медленно, но верно забирает её сердце?
Их брак — это объявление войны. Но навязать свои правила графу Валери решает прямо у нотариуса, подписывая брачный договор. Её ультиматум прост: ровно тридцать дней Адриан не имеет права переступать порог её спальни. Если он нарушит слово — потеряет её земли. Если выдержит — она признает его права. Но Валери коварна: она обещает, что если граф останется в её покоях хотя бы раз, он навсегда потеряет покой, пошлет к черту всех любовниц и уже никогда не сможет её забыть.
В их загородном замке начинается опасная война нервов, саботажа и словесных дуэлей. Сможет ли гордая графиня спасти мужчину, который медленно, но верно забирает её сердце?
Мне нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто не будет жалеть, а просто выслушает. Я набрала Оксану. Моя лучшая подруга, мой алтарь доверия. Она вчера ушла с праздника раньше всех, сославшись на мигрень.
- Оксан, проснись! - я чуть не кричала в трубку, когда она наконец ответила. - Он не пришёл. Он там, в старом городе. Я вижу его на карте. Помоги мне, я сойду с ума!
Голос Оксаны был странным. Каким-то слишком ровным, заторможенным.
- Юль, успокойся. Ты просто накрутила себя. Старый город? Может, там встреча в неформальной обстановке? Инвесторы любят такие места. Хочешь, я заеду утром? Мы его выследим. Я буду твоим водителем. Мы выведем его на чистую воду, если тебе так спокойнее.
Я выдохнула. Вот она, женская солидарность. Если бы я тогда знала, что эта «солидарность» пахнет тем же приторным парфюмом, что и пиджак моего мужа…
- Оксан, проснись! - я чуть не кричала в трубку, когда она наконец ответила. - Он не пришёл. Он там, в старом городе. Я вижу его на карте. Помоги мне, я сойду с ума!
Голос Оксаны был странным. Каким-то слишком ровным, заторможенным.
- Юль, успокойся. Ты просто накрутила себя. Старый город? Может, там встреча в неформальной обстановке? Инвесторы любят такие места. Хочешь, я заеду утром? Мы его выследим. Я буду твоим водителем. Мы выведем его на чистую воду, если тебе так спокойнее.
Я выдохнула. Вот она, женская солидарность. Если бы я тогда знала, что эта «солидарность» пахнет тем же приторным парфюмом, что и пиджак моего мужа…
– Мне весь вечер было противно на это смотреть, – с плохо скрываемым раздражением произнесла женщина. – Ты ходил рядом с ней, улыбался, что-то ей рассказывал. Такой заботливый муж, что аж тошно.
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
Мой муж шумно выдохнул.
– Я не виноват, что сюда сказали приходить семьями. Иначе свою сюда не потащил бы.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он сейчас дал мне пощечину.
– Конечно, не хотел, – усмехнулась женщина. – Ты со своей дурой женой выглядел как человек, который тащит чемодан без ручки. И бросить жалко, и нести тяжело.
Несколько секунд я вообще перестала чувствовать собственное тело.
Дура жена.
Чемодан без ручки.
– Ладно, перестань злиться, – наконец произнес Слава уже более мягким голосом. – Завтра увидимся на нашем месте.
Почему я должна стоять здесь и слушать, как меня унижают? Ну уж нет!
Артур — холеный, статный, амбициозный мужчина. Руководитель крупной фирмы. Хозяин жизни. И эта клуша рядом с ним? Почему мир так несправедлив?!»
Полина казалась Кристине оскорблением самой логики вселенной. Кристина выгрызала свое право на красоту и внимание через пот, слезы и обмороки от недоедания. Каждая калория была на счету, каждая морщинка — под контролем косметолога. А Полина просто существовала, обмазывалась мукой на своей кухне, носила сорок восьмой или даже пятидесятый размер и смела быть счастливой. Смела обладать мужчиной, которого Кристина считала главным призом. Внутри Кристины заворочалась старая, уродливая обида, поднимая голову из глубин памяти, куда она так отчаянно пыталась её похоронить.
Полина казалась Кристине оскорблением самой логики вселенной. Кристина выгрызала свое право на красоту и внимание через пот, слезы и обмороки от недоедания. Каждая калория была на счету, каждая морщинка — под контролем косметолога. А Полина просто существовала, обмазывалась мукой на своей кухне, носила сорок восьмой или даже пятидесятый размер и смела быть счастливой. Смела обладать мужчиной, которого Кристина считала главным призом. Внутри Кристины заворочалась старая, уродливая обида, поднимая голову из глубин памяти, куда она так отчаянно пыталась её похоронить.
Выберите полку для книги