Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
Семь лет я была идеальной куклой в золотой клетке. Я улыбалась монстру, не замечая его жестокости.
Но стоило мне потребовать правды, как всё изменилось.
– Тебе нужно отдохнуть, дорогая, – шептал муж, пока меня скручивали санитары. – Это надёжное место. Там тебя никто не потревожит.
Моим единственным спасением стал человек, чьё имя в нашем доме было под запретом. Август Аксёнов. Безжалостный, опасный, единственный, кого боится мой муж.
– Я вытащу тебя, Марго, – его голос обжигал льдом. – Но с этого момента ты принадлежишь мне. Вся. Полностью. Это единственная валюта, которую я приму.
Сделка с дьяволом взамен на возможность превратить жизнь мужа в Ад? Звучит справедливо.
Но стоило мне потребовать правды, как всё изменилось.
– Тебе нужно отдохнуть, дорогая, – шептал муж, пока меня скручивали санитары. – Это надёжное место. Там тебя никто не потревожит.
Моим единственным спасением стал человек, чьё имя в нашем доме было под запретом. Август Аксёнов. Безжалостный, опасный, единственный, кого боится мой муж.
– Я вытащу тебя, Марго, – его голос обжигал льдом. – Но с этого момента ты принадлежишь мне. Вся. Полностью. Это единственная валюта, которую я приму.
Сделка с дьяволом взамен на возможность превратить жизнь мужа в Ад? Звучит справедливо.
Выхожу от подруги, которая час убеждала меня, что рожать в 35 уже поздно. Уже у двери замечаю бумажник мужа.
— Он вчера документы привозил, у нас корпоративные тренинги с его фирмой. Забыл, наверное. Регин, ты только не подумай...
— Я ничего не думаю. Правда.
Я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что моя подруга крутит шашни с моим мужем. Это невозможно.
Мне снова стало плохо, я обошла ее дом, чтобы перевести дух и прямо за ним…
Машина Олега.
Он здесь?
Он сорвался утром, сказал, что будет в офисе, в отчетах нашли косяки.
Ничего не понимаю.
Набираю мужа.
— Что-то срочное? Я занят. У меня тут запара. —- голос обычный, рабочий, немного рассерженный.
Он в офисе, а машина здесь?
Со всей дури луплю по колесу. Орет сигналка, я быстро отхожу за куст.
С Ленкиного балкона, выходит… Олег.
Щелкает ключом.
Мой муж с Леной? За моей спиной?
Как он мог? А она?
Но через секунду я понимаю, что он не с Леной. Нет.
Все оказалось гораздо хуже.
— Он вчера документы привозил, у нас корпоративные тренинги с его фирмой. Забыл, наверное. Регин, ты только не подумай...
— Я ничего не думаю. Правда.
Я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что моя подруга крутит шашни с моим мужем. Это невозможно.
Мне снова стало плохо, я обошла ее дом, чтобы перевести дух и прямо за ним…
Машина Олега.
Он здесь?
Он сорвался утром, сказал, что будет в офисе, в отчетах нашли косяки.
Ничего не понимаю.
Набираю мужа.
— Что-то срочное? Я занят. У меня тут запара. —- голос обычный, рабочий, немного рассерженный.
Он в офисе, а машина здесь?
Со всей дури луплю по колесу. Орет сигналка, я быстро отхожу за куст.
С Ленкиного балкона, выходит… Олег.
Щелкает ключом.
Мой муж с Леной? За моей спиной?
Как он мог? А она?
Но через секунду я понимаю, что он не с Леной. Нет.
Все оказалось гораздо хуже.
— Это анализ ДНК, Яна.
— Павел, я только что родила тебе сына.
— Не мне. Он не мой. И домой ты с ним не поедешь.
В день выписки муж бросил меня на крыльце роддома с младенцем на руках и любовницей за плечом. Одна бумага с печатью должна была перечеркнуть всё: наш брак, моего сына, мою жизнь и моё право на правду.
Павел не знал одного: в тот день на крыльце роддома окажется генерал Роман Громов. Мужчина, который не станет спасать красивыми словами. Он просто не позволит им добить женщину, у которой на руках новорождённый ребёнок.
— Павел, я только что родила тебе сына.
— Не мне. Он не мой. И домой ты с ним не поедешь.
В день выписки муж бросил меня на крыльце роддома с младенцем на руках и любовницей за плечом. Одна бумага с печатью должна была перечеркнуть всё: наш брак, моего сына, мою жизнь и моё право на правду.
Павел не знал одного: в тот день на крыльце роддома окажется генерал Роман Громов. Мужчина, который не станет спасать красивыми словами. Он просто не позволит им добить женщину, у которой на руках новорождённый ребёнок.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
.
Дверь приоткрыта. На месте, где должна была быть колыбелька сына, Игорь и Светлана.
Мой муж и мой эмбриолог.
— Арина, послушай, — начинает муж, застегивая ширинку,. – Давно надо было тебе сказать…
— А знаешь что, Ариночка, — наглая любовница нарочно коверкает моё имя сладким голоском, — хочешь правду? Этот ребёнок, которого ты так носишь, с которым ты тут обои выбираешь — не от Игоря.
— Что ты несёшь?
— Материал подменили, — она улыбается, и от этой улыбки у меня темнеет в глазах. — В тот же день, в клинике. Чей подсадили — уже не моё дело, я своё дело сделала. Но точно не его.
Тишина обрушивается на меня, как потолок. А потом словно кол в сердце слова мужа:
— Получается, ты сама виновата, что не уследила. А может и вовсе, в чужую койку прыгала?
.
Дверь приоткрыта. На месте, где должна была быть колыбелька сына, Игорь и Светлана.
Мой муж и мой эмбриолог.
— Арина, послушай, — начинает муж, застегивая ширинку,. – Давно надо было тебе сказать…
— А знаешь что, Ариночка, — наглая любовница нарочно коверкает моё имя сладким голоском, — хочешь правду? Этот ребёнок, которого ты так носишь, с которым ты тут обои выбираешь — не от Игоря.
— Что ты несёшь?
— Материал подменили, — она улыбается, и от этой улыбки у меня темнеет в глазах. — В тот же день, в клинике. Чей подсадили — уже не моё дело, я своё дело сделала. Но точно не его.
Тишина обрушивается на меня, как потолок. А потом словно кол в сердце слова мужа:
— Получается, ты сама виновата, что не уследила. А может и вовсе, в чужую койку прыгала?
- Привет. Почему не раздеваешься? Опять вызывают?
- Оль, я ухожу. Марина…беременна...
- Не поняла. Что? – слова застревают в горле.
Я стою перед ним с вытянутой рукой, в которой кружка с его любимым чаем.
- Оль. Марина беременна от меня. И я хочу быть с ней.
Удар.
Больно.
Воздух застревает в горле.
Тишина такая, что слышно, как в детской сын переворачивается во сне.
- Я нужен ей. Ты же помнишь, что такое младенец? – муж злится и отводит взгляд.
Помню ли я? Я, которая кормила сына, сидя на полу в ванной, потому что стеснялась свекрови. Он еще смеет спрашивать?!
- Вон.
Одно слово.
И он ушёл.
***
Два часа ночи.
Я держу кружку. Чай давно остыл.
Я не могу её поставить.
Если бы поставила – это была бы точка.
Но рука опускается, дно касается стола, и я поднимаюсь. Потому что надо жить. И я буду. Здесь. Сейчас. Теперь без него.
Но мы еще встретимся.
И эту встречу он никогда не забудет…
- Оль, я ухожу. Марина…беременна...
- Не поняла. Что? – слова застревают в горле.
Я стою перед ним с вытянутой рукой, в которой кружка с его любимым чаем.
- Оль. Марина беременна от меня. И я хочу быть с ней.
Удар.
Больно.
Воздух застревает в горле.
Тишина такая, что слышно, как в детской сын переворачивается во сне.
- Я нужен ей. Ты же помнишь, что такое младенец? – муж злится и отводит взгляд.
Помню ли я? Я, которая кормила сына, сидя на полу в ванной, потому что стеснялась свекрови. Он еще смеет спрашивать?!
- Вон.
Одно слово.
И он ушёл.
***
Два часа ночи.
Я держу кружку. Чай давно остыл.
Я не могу её поставить.
Если бы поставила – это была бы точка.
Но рука опускается, дно касается стола, и я поднимаюсь. Потому что надо жить. И я буду. Здесь. Сейчас. Теперь без него.
Но мы еще встретимся.
И эту встречу он никогда не забудет…
Выжить после удара ножом оказалось проще, чем справиться с осознанием, что всё, чем руководствовался мой сталкер — это ненависть, которая росла и крепла в нем годами.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
Но теперь, когда я случайно узнаю имя моего палача, всё обретает совершенно иной смысл. И передо мной есть две дороги — принять предложение Барса, выжить, но потерять себя, или спасти только свою семью, но сгинуть в паутине, сотканной из одержимости другого мужчины.
Капканы уже расставлены. Ружья заряжены. И они скоро выстрелят.
— Ну привет, невеста, — горько усмехнулся Денис. — Пришла оправдываться?
— Я пришла, потому что ты должен меня выслушать, — выдавила я. — Эти фотографии ложь! Я не знаю, кто этот мужчина. Я не помню ничего такого… Денис, ты же знаешь меня!
— Думал, что знаю.
Я вздрогнула
— Ты правда веришь, что я могла так поступить?
Он молчал.
И это молчание было хуже любого ответа.
Я набрала воздух.
Надо сказать сейчас.
«Я беременна».
Всего два слова, которые могли все изменить.
Но Денис меня опередил:
— Уходи, Аня. Я не хочу тебя видеть.
И эти два слова умерли во мне, так и не прозвучав.
***
В день нашей свадьбы жених бросил меня прямо у алтаря. Жестоко, больно и унизительно. Шесть лет я заново училась жить и доверять. И когда наконец все стало налаживаться, Денис вновь ворвался в мою жизнь, с намерением перевернуть её с ног на голову. Но больше всего я боюсь не этого. А того, что он узнает - шесть лет назад он бросил не только меня. Но и нашу дочь, которая уже жила у меня под сердцем
— Я пришла, потому что ты должен меня выслушать, — выдавила я. — Эти фотографии ложь! Я не знаю, кто этот мужчина. Я не помню ничего такого… Денис, ты же знаешь меня!
— Думал, что знаю.
Я вздрогнула
— Ты правда веришь, что я могла так поступить?
Он молчал.
И это молчание было хуже любого ответа.
Я набрала воздух.
Надо сказать сейчас.
«Я беременна».
Всего два слова, которые могли все изменить.
Но Денис меня опередил:
— Уходи, Аня. Я не хочу тебя видеть.
И эти два слова умерли во мне, так и не прозвучав.
***
В день нашей свадьбы жених бросил меня прямо у алтаря. Жестоко, больно и унизительно. Шесть лет я заново училась жить и доверять. И когда наконец все стало налаживаться, Денис вновь ворвался в мою жизнь, с намерением перевернуть её с ног на голову. Но больше всего я боюсь не этого. А того, что он узнает - шесть лет назад он бросил не только меня. Но и нашу дочь, которая уже жила у меня под сердцем
Передо мной возвышался огромный современный особняк — настоящий дворец посреди глухого леса. Витражные окна, высокие стены, железный забор с острыми пиками. Откуда он здесь? В нашей глуши? Я подошла ближе, сердце бешено заколотилось. Калитка была заперта. Я подёргала — без толку, постучала: тот же результат . Отчаяние пересилило страх. «Может, там есть люди, они помогут мне выйти к дороге», — подумала я и полезла через забор.
Подтянулась, перекинула ногу… и всё пошло наперекосяк. Платье зацепилось за какой-то крюк или выступ. Я повисла в воздухе , нелепо болтаясь на заборе. Я дёргалась, пытаясь то подняться наверх, то спуститься вниз, но только сильнее застревала.
Вдруг совсем рядом раздался резкий щелчок.
— Не двигайся, ты кто такая? — низкий, грубый голос прозвучал у самого уха.
Подтянулась, перекинула ногу… и всё пошло наперекосяк. Платье зацепилось за какой-то крюк или выступ. Я повисла в воздухе , нелепо болтаясь на заборе. Я дёргалась, пытаясь то подняться наверх, то спуститься вниз, но только сильнее застревала.
Вдруг совсем рядом раздался резкий щелчок.
— Не двигайся, ты кто такая? — низкий, грубый голос прозвучал у самого уха.
- Кира, не сходи с ума! Ну что ты опять придумываешь?
Это очень страшно, когда самый близкий человек не верит. Это делит жизнь на «до» и «после». «До» я – счастливая будущая мать, ожидающая малыша от любимого мужчины. «После» - раздавленная гибелью малышки и тем, что больше не смогу иметь детей, отчаявшаяся женщина, готовая на всё, чтобы отомстить.
История предательства, лжи, подлости, мерзости, боли и мести.
Выживут не все.
Счастье в финале получат тоже не все.
Это очень страшно, когда самый близкий человек не верит. Это делит жизнь на «до» и «после». «До» я – счастливая будущая мать, ожидающая малыша от любимого мужчины. «После» - раздавленная гибелью малышки и тем, что больше не смогу иметь детей, отчаявшаяся женщина, готовая на всё, чтобы отомстить.
История предательства, лжи, подлости, мерзости, боли и мести.
Выживут не все.
Счастье в финале получат тоже не все.
— Ты обещаешь мне это уже месяц, — тянет любовница мужа в моей постели. — Я не собираюсь молодость тратить в чужом клубе, пока твоя жена пашет и даже не понимает, что происходит.
От такой наглости, которую я вижу в собственной квартире, теряю дар речи, но не способность к действию.
Прежде чем толкнуть дверь в спальню и осчастливить голубков, я поднимаю телефон.
Делаю несколько кадров.
На память. На всякий случай. Чтобы потом никто не рассказывал мне, что я “не так поняла”, “все преувеличила” и “вообще зашла не вовремя”.
Только после этого толкаю дверь спальни ладонью.
— Мария… — выдыхает муж таким тоном, будто это я сейчас создаю неловкость.
— О, — говорю я. — А я-то думаю, ты наконец нашел работу и решил слезть с моей шеи. А ты, оказывается, стартапер. Открываешь любовнице студию пилатеса и растяжки. Какая прелесть.
От такой наглости, которую я вижу в собственной квартире, теряю дар речи, но не способность к действию.
Прежде чем толкнуть дверь в спальню и осчастливить голубков, я поднимаю телефон.
Делаю несколько кадров.
На память. На всякий случай. Чтобы потом никто не рассказывал мне, что я “не так поняла”, “все преувеличила” и “вообще зашла не вовремя”.
Только после этого толкаю дверь спальни ладонью.
— Мария… — выдыхает муж таким тоном, будто это я сейчас создаю неловкость.
— О, — говорю я. — А я-то думаю, ты наконец нашел работу и решил слезть с моей шеи. А ты, оказывается, стартапер. Открываешь любовнице студию пилатеса и растяжки. Какая прелесть.
Выберите полку для книги