Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «besplatnie»
БЕСПЛАТНО «Волосы подними. Открой шею. Надень колье.»
Так начинается вечер, на котором муж Анастасии объявляет о рождении сына от другой женщины. При всех. На юбилее его матери.
Её годы молчания, надежд и унизительных попыток забеременеть оказываются частью системы: правду о её здоровье скрывали, чтобы «не смещать акцент».
Развод. Скандал. Позднее прозрение. И любовь, которая приходит, когда возвращаться уже некуда.
Жестокая, честная история о том, как женщина выживает после того, как её перестали считать человеком.
Так начинается вечер, на котором муж Анастасии объявляет о рождении сына от другой женщины. При всех. На юбилее его матери.
Её годы молчания, надежд и унизительных попыток забеременеть оказываются частью системы: правду о её здоровье скрывали, чтобы «не смещать акцент».
Развод. Скандал. Позднее прозрение. И любовь, которая приходит, когда возвращаться уже некуда.
Жестокая, честная история о том, как женщина выживает после того, как её перестали считать человеком.
Одни встречи меняют день. Другие — всю жизнь. А есть встречи, которые продолжаются даже тогда, когда людей уже невозможно вернуть. Исторический роман о любви, которая оказалась сильнее смерти.
Сергей наконец нащупал край одеяла и дёрнул его на себя. Дёрнул сильно, всё разом, и оголил её ноги до бедра. Она поправлять не стала.
— Кать, ты не поняла...
Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу.
Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо.
Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто.
Вика села. Не спеша, подтянув простыню только до пояса, и отвела волосы за ухо.
— Слушай, — произнесла она мягко, — раз уж так вышло. Давай мы всё-таки поговорим втроём.
В коридоре на тумбе стоял торт с шоколадной надписью.
— Кать, ты не поняла...
Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу.
Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо.
Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто.
Вика села. Не спеша, подтянув простыню только до пояса, и отвела волосы за ухо.
— Слушай, — произнесла она мягко, — раз уж так вышло. Давай мы всё-таки поговорим втроём.
В коридоре на тумбе стоял торт с шоколадной надписью.
— Вы вообще понимаете, что это похищение?! Уголовная статья! Двадцать первый век на дворе, а вы людей воруете! Куда вы меня везёте?!
С переднего сиденья доносится спокойный мужской голос:
— На свадьбу.
— Я уже была на свадьбе!
— На чужой, птичка. Теперь поедем на нашу.
Вот и сходила я на свадьбу любимой тёти.
Вообще-то кража невесты должна быть красивым обычаем. Веселым, со счастливыми родственниками и эффектными видео для соцсетей.
Только я не невеста!
Я обычная учительница начальных классов.
По крайней мере, была ею до встречи с Зауром Ахмедовым.
Потому что этот невозможный мужчина почему-то решил, что украсть меня — хорошая идея.
А сделать своей женой — ещё лучше!
С переднего сиденья доносится спокойный мужской голос:
— На свадьбу.
— Я уже была на свадьбе!
— На чужой, птичка. Теперь поедем на нашу.
Вот и сходила я на свадьбу любимой тёти.
Вообще-то кража невесты должна быть красивым обычаем. Веселым, со счастливыми родственниками и эффектными видео для соцсетей.
Только я не невеста!
Я обычная учительница начальных классов.
По крайней мере, была ею до встречи с Зауром Ахмедовым.
Потому что этот невозможный мужчина почему-то решил, что украсть меня — хорошая идея.
А сделать своей женой — ещё лучше!
Они похожи до невозможности: одинаковые глаза, одинаковые цепочки с полумесяцем. Близнецы. Братья. Двое... Но когда я поняла это, было уже поздно. Или, наоборот, самое время решиться на то, чего я не позволяла себе никогда. Я в отпуске. И я хочу развлекаться. Если они оба согласны, я предложу им провести это время втроём.
— Ты вообще спишь там? — спрашивает она вместо приветствия.
— Иногда. Слушай, тут такое дело.
— Мужик?
— Почему сразу мужик?
— Потому что голос у тебя такой, каким ты говорила про Диму перед свадьбой. Виноватый и восторженный одновременно.
Я закатываю глаза, хотя она этого не видит.
— Не мужик. Начальник.
— Ещё хуже.
— Катя, серьёзно. — Я откидываюсь на подушку, смотрю в потолок с трещиной, бегущей от угла к люстре. — Генерал. Тяжёлый, резкий, шрам на скуле, смотрит так, будто читает тебя насквозь.
— И что дальше?
— Дальше ничего. Просто он подходит слишком близко, поправляет форму, а я вместо того, чтобы дать по рукам, стою и жду, отступит он или нет.
— Иногда. Слушай, тут такое дело.
— Мужик?
— Почему сразу мужик?
— Потому что голос у тебя такой, каким ты говорила про Диму перед свадьбой. Виноватый и восторженный одновременно.
Я закатываю глаза, хотя она этого не видит.
— Не мужик. Начальник.
— Ещё хуже.
— Катя, серьёзно. — Я откидываюсь на подушку, смотрю в потолок с трещиной, бегущей от угла к люстре. — Генерал. Тяжёлый, резкий, шрам на скуле, смотрит так, будто читает тебя насквозь.
— И что дальше?
— Дальше ничего. Просто он подходит слишком близко, поправляет форму, а я вместо того, чтобы дать по рукам, стою и жду, отступит он или нет.
Муж привёл любовницу домой и потребовал, чтобы я тихо исчезла из его жизни.
Я ушла с одним чемоданом, без денег, без работы и с уверенностью, что хуже уже не будет.
Как же я ошибалась.
На моё имя вдруг оказался оформлен многомиллионный кредит, полиция заинтересовалась документами бывшего мужа, а новый начальник, холодный и опасно проницательный Дамир Корнеев, заявил, что не верит ни единому совпадению.
Теперь мне предстоит доказать, что я не мошенница, разобраться, кому выгодно сделать меня следующей жертвой, и заново научиться жить.
А ещё... снова начать танцевать.
Потому что есть вещи, которые нельзя позволять отнимать. Даже тому, кого когда-то любила.
Я ушла с одним чемоданом, без денег, без работы и с уверенностью, что хуже уже не будет.
Как же я ошибалась.
На моё имя вдруг оказался оформлен многомиллионный кредит, полиция заинтересовалась документами бывшего мужа, а новый начальник, холодный и опасно проницательный Дамир Корнеев, заявил, что не верит ни единому совпадению.
Теперь мне предстоит доказать, что я не мошенница, разобраться, кому выгодно сделать меня следующей жертвой, и заново научиться жить.
А ещё... снова начать танцевать.
Потому что есть вещи, которые нельзя позволять отнимать. Даже тому, кого когда-то любила.
Её купили на аукционе.
Он – генерал, чудовище, захватчик.
Она – человек, который должен его ненавидеть.
В мире, где люди стали скотом, Кира спасается лишь благодаря поддельной медицинской карте. Но когда её продают самому генералу Варгану, начинается нечто более опасное, чем трудовая повинность.
Он держит её в клетке, но не прикасается к ней. Он наказывает её хлыстом, но не ломает. Он ждёт, когда страх превратится в доверие, а ненависть – в нечто, чему нет имени на его языке.
Кира не должна хотеть его. Но её тело говорит громче разума, а в его чёрных глазах она видит не только хищника, но и защитника.
Когда главнокомандующая призывает их обоих, Кира понимает: она больше не пленница. Она – его выбор. И он – её.
Он – генерал, чудовище, захватчик.
Она – человек, который должен его ненавидеть.
В мире, где люди стали скотом, Кира спасается лишь благодаря поддельной медицинской карте. Но когда её продают самому генералу Варгану, начинается нечто более опасное, чем трудовая повинность.
Он держит её в клетке, но не прикасается к ней. Он наказывает её хлыстом, но не ломает. Он ждёт, когда страх превратится в доверие, а ненависть – в нечто, чему нет имени на его языке.
Кира не должна хотеть его. Но её тело говорит громче разума, а в его чёрных глазах она видит не только хищника, но и защитника.
Когда главнокомандующая призывает их обоих, Кира понимает: она больше не пленница. Она – его выбор. И он – её.
ВАДИМ
Я думал, что хуже сессии, которую я завалил, в моей жизни уже ничего не будет. Оказалось, будет. Отец отправил меня в глухую деревню без нормальной связи, доставки еды и права на нытьё. А ещё со мной живёт слишком уверенная в себе деревенская девчонка, которая каждый мой день делает испытанием. Сначала я хотел просто перетерпеть. А теперь… теперь я почему-то хочу понять, что у неё в голове. Это квест на выживание. И, кажется, я в нём впервые по-настоящему живу.
ДИАНА
Мне нужна была гарантированная работа в крутой компании, а досталась вынужденная командировка в деревенский домик моей покойной бабушки без удобств и один невыносимый мажор, которому надо показать, что жизнь — это не только про деньги. Я должна притворяться простой деревенской девушкой и устраивать ему бытовые испытания, а он — учиться ценить труд.
Это была авантюра. А стало… чем‑то большим. И теперь я не уверена, кто кого тут на самом деле перевоспитывает.
Я думал, что хуже сессии, которую я завалил, в моей жизни уже ничего не будет. Оказалось, будет. Отец отправил меня в глухую деревню без нормальной связи, доставки еды и права на нытьё. А ещё со мной живёт слишком уверенная в себе деревенская девчонка, которая каждый мой день делает испытанием. Сначала я хотел просто перетерпеть. А теперь… теперь я почему-то хочу понять, что у неё в голове. Это квест на выживание. И, кажется, я в нём впервые по-настоящему живу.
ДИАНА
Мне нужна была гарантированная работа в крутой компании, а досталась вынужденная командировка в деревенский домик моей покойной бабушки без удобств и один невыносимый мажор, которому надо показать, что жизнь — это не только про деньги. Я должна притворяться простой деревенской девушкой и устраивать ему бытовые испытания, а он — учиться ценить труд.
Это была авантюра. А стало… чем‑то большим. И теперь я не уверена, кто кого тут на самом деле перевоспитывает.
Алиса привыкла возвращать спортсменов на лёд.
Матвей Орлов привык побеждать.
Он — известный хоккеист, которому достаточно улыбнуться, чтобы люди простили ему почти всё. Она — реабилитолог, которая в первый же день говорит звезде клуба то слово, которое он терпеть не может:
«Нет».
И именно поэтому Матвей начинает возвращаться к ней снова и снова.
Сначала это просто работа.
Потом — притяжение.
Потом появляются правила, которые должны уберечь их отношения от лжи...
Но что-то идет не так и их отношения превращаются во что-то запредельное...
Матвей Орлов привык побеждать.
Он — известный хоккеист, которому достаточно улыбнуться, чтобы люди простили ему почти всё. Она — реабилитолог, которая в первый же день говорит звезде клуба то слово, которое он терпеть не может:
«Нет».
И именно поэтому Матвей начинает возвращаться к ней снова и снова.
Сначала это просто работа.
Потом — притяжение.
Потом появляются правила, которые должны уберечь их отношения от лжи...
Но что-то идет не так и их отношения превращаются во что-то запредельное...
Подборка книг
Выберите полку для книги