Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Илька собралась еще раз нажать на звонок, как неожиданно услышала совсем недружелюбное и даже грубое:
— Ты кто?
— Я от Анжелы!
— Нет.
— Нет? — девушка опешила.
— Нет — на все твои вопросы. Нет — мне не нужна помощница. Нет — я не нуждаюсь в общении. И нет — я не открою дверь.
— Хорошо. Я Вас услышала. Но я не уйду! — прорычала она точно так же в ответ.
— Если не уйдешь, я сделаю так, что твоя подруга Анжела не сможет больше работать.
— Вы не поняли меня.
— Разве?
— Анжела не моя подруга. Она лишь помогла мне сбежать из города от мужа и отца… — Илька осеклась и замолчала.
— Ты кто?
— Я от Анжелы!
— Нет.
— Нет? — девушка опешила.
— Нет — на все твои вопросы. Нет — мне не нужна помощница. Нет — я не нуждаюсь в общении. И нет — я не открою дверь.
— Хорошо. Я Вас услышала. Но я не уйду! — прорычала она точно так же в ответ.
— Если не уйдешь, я сделаю так, что твоя подруга Анжела не сможет больше работать.
— Вы не поняли меня.
— Разве?
— Анжела не моя подруга. Она лишь помогла мне сбежать из города от мужа и отца… — Илька осеклась и замолчала.
– Давай-ка, дорогая, успокаивайся, и иди займись завтраком, – нагло потребовал муж. – Лиза есть хочет, да и я проголодался.
– Да что ты? А любовница твоя разве тебя не накормила завтраком? – спросила я с издёвкой и повернулась к шкафу, начав собирать свои вещи. – Знаете что, дорогие? Я слишком долго жила ради вас. И забыла, что значит жить для себя.
Олег фыркнул.
– Ну и куда ты пойдёшь? – произнёс он, скрестив руки на груди. – Без денег, без работы. Серьёзно думаешь, кому-то нужна, кроме нас?
– Не знаю, – укладывая в чемодан свои вещи, пожала я плечами, чувствуя, как больно жжёт в груди. – Нужна или нет, время покажет. Но я лучше буду жить одна, чем с человеком, который меня предал. И дочерью, которая даже не может поддержать и пожалеть свою мать, когда ей до смерти плохо.
– Да что ты? А любовница твоя разве тебя не накормила завтраком? – спросила я с издёвкой и повернулась к шкафу, начав собирать свои вещи. – Знаете что, дорогие? Я слишком долго жила ради вас. И забыла, что значит жить для себя.
Олег фыркнул.
– Ну и куда ты пойдёшь? – произнёс он, скрестив руки на груди. – Без денег, без работы. Серьёзно думаешь, кому-то нужна, кроме нас?
– Не знаю, – укладывая в чемодан свои вещи, пожала я плечами, чувствуя, как больно жжёт в груди. – Нужна или нет, время покажет. Но я лучше буду жить одна, чем с человеком, который меня предал. И дочерью, которая даже не может поддержать и пожалеть свою мать, когда ей до смерти плохо.
— Ты снял кольцо, — шепчу я.
— Ну да, — спокойно отзывается муж. — Я снял его в тот день, когда в первый раз изменил тебе, потому что понял, что оно мне больше не нужно.
— Почему ты аж два месяца тянул и не рассказывал о том, что нашел другую?
— Сравнивал.
— Прости, что ты делал? — неверяще вскидываю брови.
— Сравнивал, чтобы не прогадать, — голос Володи все такой же ровный. — Люба, ты что не видишь? Я давал тебе шанс. И если начистоту… ты проиграла. Теперь мы разводимся.
Мой муж ушел, оставив меня с разбитым сердцем. Целый год я собирала себя по кусочкам. И когда я уже начала новую жизнь, он появился вновь, придя на свадьбу нашего сына со словами....
— Я хочу сравнить вас снова!
— Ну да, — спокойно отзывается муж. — Я снял его в тот день, когда в первый раз изменил тебе, потому что понял, что оно мне больше не нужно.
— Почему ты аж два месяца тянул и не рассказывал о том, что нашел другую?
— Сравнивал.
— Прости, что ты делал? — неверяще вскидываю брови.
— Сравнивал, чтобы не прогадать, — голос Володи все такой же ровный. — Люба, ты что не видишь? Я давал тебе шанс. И если начистоту… ты проиграла. Теперь мы разводимся.
Мой муж ушел, оставив меня с разбитым сердцем. Целый год я собирала себя по кусочкам. И когда я уже начала новую жизнь, он появился вновь, придя на свадьбу нашего сына со словами....
— Я хочу сравнить вас снова!
— Я устал от вашей бабской политики — делать трагедию из всего, — рявкает муж. — Да я изменил, и что с того? Это мужская натура.
— Это не мужская натура — это предательство, — неверяще смотрю на Мирона. — Ты предал меня… нашу любовь.
— Не говори чушь! Я каждый день спасаю жизни, лезу в пожары. Любой мой выезд может стать последним. Так что будь добра, смирись с этой моей потребностью время от времени чувствовать себя свободным. Я как никто имею на это право. Или ты не согласна?
— Она от тебя беременна — это ты называешь свободой? — вскрикиваю я.
— Ну что ж… — Мирон разводит руками. — Непредвиденные последствия. Но не переживай, ты от нее не отстанешь. Мы тоже сделаем тебе ребенка. И тогда ты даже не заметишь моего отсутствия, пока я буду их навещать. Я тебе гарантирую.
Вот только вопреки убеждениям мужа, я не стала мириться с его предательством. Ушла, надеясь начать новую жизнь.
— Это не мужская натура — это предательство, — неверяще смотрю на Мирона. — Ты предал меня… нашу любовь.
— Не говори чушь! Я каждый день спасаю жизни, лезу в пожары. Любой мой выезд может стать последним. Так что будь добра, смирись с этой моей потребностью время от времени чувствовать себя свободным. Я как никто имею на это право. Или ты не согласна?
— Она от тебя беременна — это ты называешь свободой? — вскрикиваю я.
— Ну что ж… — Мирон разводит руками. — Непредвиденные последствия. Но не переживай, ты от нее не отстанешь. Мы тоже сделаем тебе ребенка. И тогда ты даже не заметишь моего отсутствия, пока я буду их навещать. Я тебе гарантирую.
Вот только вопреки убеждениям мужа, я не стала мириться с его предательством. Ушла, надеясь начать новую жизнь.
Из коробок в приёмной слышится подозрительный шум.
— А-а-апчхи!
— Тихо, Зося! Ты нас спалишь! Папа не должен услышать! — кто-то ругается шёпотом.
И этот кто-то — моя семилетняя дочь.
Я подхожу к коробкам, поднимаю одну и вижу картину маслом.
Притаились. Две. Прямо на полу. И прячутся.
— О-оу… Попадос, — говорит моя Аня.
— Ещё какой попадос, — констатирую факт. — Вылезайте отсюда. Обе.
Строго смотрю на дочку и незнакомую девочку.
— Что ты тут делаешь? Кто твои родители?
— Это я, Руслан Евгеньевич! — раздаётся женский встревоженный голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит моя новая сотрудница Екатерина Зосимова.
— Простите, я отошла всего на пять минут, а дочка сбежала.
Перевожу взгляд на свою хитрую и шаловливую негодницу.
— Что-то мне подсказывает, не без твоей помощи, Анна Русланна.
Я — вдовец, Екатерина — мать-одиночка, наши дочери — лучшие подружки.
И ладно бы они просто дружили.
Девочки вдруг поняли, что хотят быть сестричками.
— А-а-апчхи!
— Тихо, Зося! Ты нас спалишь! Папа не должен услышать! — кто-то ругается шёпотом.
И этот кто-то — моя семилетняя дочь.
Я подхожу к коробкам, поднимаю одну и вижу картину маслом.
Притаились. Две. Прямо на полу. И прячутся.
— О-оу… Попадос, — говорит моя Аня.
— Ещё какой попадос, — констатирую факт. — Вылезайте отсюда. Обе.
Строго смотрю на дочку и незнакомую девочку.
— Что ты тут делаешь? Кто твои родители?
— Это я, Руслан Евгеньевич! — раздаётся женский встревоженный голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит моя новая сотрудница Екатерина Зосимова.
— Простите, я отошла всего на пять минут, а дочка сбежала.
Перевожу взгляд на свою хитрую и шаловливую негодницу.
— Что-то мне подсказывает, не без твоей помощи, Анна Русланна.
Я — вдовец, Екатерина — мать-одиночка, наши дочери — лучшие подружки.
И ладно бы они просто дружили.
Девочки вдруг поняли, что хотят быть сестричками.
— Какая же ты некрасивая, Диана, — говорит жестокий Мурад Асхадов, глядя мне в глаза, — гадкий утёнок, жалкий и забитый собственной семейкой… мне ты подходишь идеально.
Сердце в груди замирает от этих слов.
— Подхожу? Но… для чего?
Этот богатый и опасный кавказский мужчина приехал к нам, чтобы заключить контракт с моим отцом и спасти нашу семью от нищеты.
Но из-за одной моей маленькой оплошности подписание контракта срывается, семья в отчаянии, Мурад в ярости…
И в качестве наказания он хочет забрать меня с собой.
Но совсем не для утех, участь моя гораздо хуже…
Сердце в груди замирает от этих слов.
— Подхожу? Но… для чего?
Этот богатый и опасный кавказский мужчина приехал к нам, чтобы заключить контракт с моим отцом и спасти нашу семью от нищеты.
Но из-за одной моей маленькой оплошности подписание контракта срывается, семья в отчаянии, Мурад в ярости…
И в качестве наказания он хочет забрать меня с собой.
Но совсем не для утех, участь моя гораздо хуже…
Говорят, 40 лет не отмечают, но мой весь такой внезапный супруг решил отличиться.
Пока я пилила ногти по восемнадцать часов в день, чтобы закрыть кредит на бизнес, он снял целый ночной клуб и оторвался по полной, повесив на меня ещё один займ! А ещё подцепив там юную подружку!
Если в 40 лет ума нет, то его и не будет. Больше не хочу тащить на себе мужа-инфантила, его хамку-дочь и вечно бедовую свекруху. Я разверну свою жизнь на 180 градусов. И посмотрю, как они у меня попляшут.
История будет жизненная и на реальных событиях, пишется с разрешения рассказчицы.
Пока я пилила ногти по восемнадцать часов в день, чтобы закрыть кредит на бизнес, он снял целый ночной клуб и оторвался по полной, повесив на меня ещё один займ! А ещё подцепив там юную подружку!
Если в 40 лет ума нет, то его и не будет. Больше не хочу тащить на себе мужа-инфантила, его хамку-дочь и вечно бедовую свекруху. Я разверну свою жизнь на 180 градусов. И посмотрю, как они у меня попляшут.
История будет жизненная и на реальных событиях, пишется с разрешения рассказчицы.
- Вот ты и попалась, мотылек, готова сгореть в огне моей ненависти?
- Сначала ты сгоришь в моей, - процедила с яростью. Незачем сдерживаться и строить из себя напуганную овцу, Османов прекрасно знал, какие чувства я к нему испытываю.
Шамиль усмехнулся, дотронулся до моей щеки и провел кончиками пальцев до губ:
- Я превращу твою жизнь в ад, мотылек, - произнес он таким тоном, словно сожалел о том, какую участь мне приготовил.
- Я не боюсь боли… - парировала, вспоминая, как дрожала от страсти в его руках, как целовала его губы, жадно вдыхала запах, как умерла, узнав, что он полюбил другую…
- Милая, я не собираюсь причинять тебе боль. Я просто сделаю тебя своей покорной шлюхой, готовой на все, ради моего внимания и ласки. Ты будешь кричать подо мной, видеть это изуродованное лицо, вспоминать свои насмешки и умолять, чтобы я взял тебя. Добро пожаловать в ад, то есть в брак, Вероника.
- Сначала ты сгоришь в моей, - процедила с яростью. Незачем сдерживаться и строить из себя напуганную овцу, Османов прекрасно знал, какие чувства я к нему испытываю.
Шамиль усмехнулся, дотронулся до моей щеки и провел кончиками пальцев до губ:
- Я превращу твою жизнь в ад, мотылек, - произнес он таким тоном, словно сожалел о том, какую участь мне приготовил.
- Я не боюсь боли… - парировала, вспоминая, как дрожала от страсти в его руках, как целовала его губы, жадно вдыхала запах, как умерла, узнав, что он полюбил другую…
- Милая, я не собираюсь причинять тебе боль. Я просто сделаю тебя своей покорной шлюхой, готовой на все, ради моего внимания и ласки. Ты будешь кричать подо мной, видеть это изуродованное лицо, вспоминать свои насмешки и умолять, чтобы я взял тебя. Добро пожаловать в ад, то есть в брак, Вероника.
— Ой, дядя бандит, вы мне подходите!
Я замираю посреди зала в ах... каком удивлении.
Приехал в ресторан, деньги из должника выбивать!
А в ресторане пусто, и только в большом зале сидит девчушка в красном платьице, смотрит на меня щенячьими глазами.
— Ты кто такая, — спрашиваю, — чья будешь, и кто за тобой стоит?
— Янка Хулюганка я, — отвечает мелкая, — из детсадовских, старшая по горшкам, за мной нянечка стоит. А ви кто?
— Мурат Гаджиев, — усмехаюсь, — смотрящий за городом.
— Ви мне подходите!
— Для чего подхожу?
Она манит пальчиком, подхожу ближе, интересно, что скажет малая.
А она вдруг делает такое, что я ох...реневаю!
— Ты чего творишь?
Бандитка в колготках улыбается!
— Ви тепель заложник! Будете моим нянем! И поможете найти маму, её из-за вас похитили…
Это не девочка, это беда, меня сведёт с ума!
Такую суету навела, до конца жизни не разгребёшь!
А ещё вместе с этой мелюзгой всплыла тайна, которая может погубить не только меня, но и саму бандитку в колготках...
Я замираю посреди зала в ах... каком удивлении.
Приехал в ресторан, деньги из должника выбивать!
А в ресторане пусто, и только в большом зале сидит девчушка в красном платьице, смотрит на меня щенячьими глазами.
— Ты кто такая, — спрашиваю, — чья будешь, и кто за тобой стоит?
— Янка Хулюганка я, — отвечает мелкая, — из детсадовских, старшая по горшкам, за мной нянечка стоит. А ви кто?
— Мурат Гаджиев, — усмехаюсь, — смотрящий за городом.
— Ви мне подходите!
— Для чего подхожу?
Она манит пальчиком, подхожу ближе, интересно, что скажет малая.
А она вдруг делает такое, что я ох...реневаю!
— Ты чего творишь?
Бандитка в колготках улыбается!
— Ви тепель заложник! Будете моим нянем! И поможете найти маму, её из-за вас похитили…
Это не девочка, это беда, меня сведёт с ума!
Такую суету навела, до конца жизни не разгребёшь!
А ещё вместе с этой мелюзгой всплыла тайна, которая может погубить не только меня, но и саму бандитку в колготках...
- Артур, это ты? - я протягиваю дрожащую от нервов руку к мужчине, который одновременно похож и не похож на моего пропавшего без вести мужа.
- Извините женщина, вы обознались. Мы с вами не знакомы. - с равнодушным взглядом отвечает он.
В этот момент дверь палаты распахивается и на пороге показывается молодая девушка с заметно округлившимся животом, и маленькой девочкой под рукой.
- Папа, папочка! - светловолосая девчушка бросается навстречу моему мужу, а тот подается ей навстречу.
- Илюша, слава богу ты живой! - всплескивает руками девушка и качает головой.
Я стою посреди этого спектакля и уже совсем не понимаю, что здесь происходит. Я уверена, что мужчина передо мной - мой муж, признанный погибшим 4 года назад. Но как так вышло, что он жив, не помнит меня и у него есть новая жена и на подходе второй ребенок?
- Извините женщина, вы обознались. Мы с вами не знакомы. - с равнодушным взглядом отвечает он.
В этот момент дверь палаты распахивается и на пороге показывается молодая девушка с заметно округлившимся животом, и маленькой девочкой под рукой.
- Папа, папочка! - светловолосая девчушка бросается навстречу моему мужу, а тот подается ей навстречу.
- Илюша, слава богу ты живой! - всплескивает руками девушка и качает головой.
Я стою посреди этого спектакля и уже совсем не понимаю, что здесь происходит. Я уверена, что мужчина передо мной - мой муж, признанный погибшим 4 года назад. Но как так вышло, что он жив, не помнит меня и у него есть новая жена и на подходе второй ребенок?
Выберите полку для книги