Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»

– Екатерина Алексеевна? – полуобнаженный мужчина ловко спрыгивает с турника.
– Я… Вы…
Все слова и мысли вылетают из головы, а он крадется ко мне, словно опасный хищник среди железных джунглей.
– Вы, что?! – на его губах появляется ухмылка, что отлично видно по усам. – Увлекаетесь спортом или… Спортивными мужчинами?
- Н-нет. Вы… о боже! – вскрикиваю, отворачиваясь.
Я вся горю от стыда или это не стыд. Я не могу связать и двух слов. Все горит, посылая импульс вниз по животу. Что со мной?!
– Не стоит противиться природе, – Роман оказывается настолько близко, что моя грудь упирается в его твердую и обжигающую.
– Не надо так близко…
– Ты ведь сама пришла? – его голос тоже становится значительно ниже, растекаясь по мне вибрацией.
– Да, но я ваш фельдшер…
– Не надо «но», по тебе всё и так видно. Для тебя я сделаю исключение… – рычит он.
Он делает последний шаг ко мне, я шаг назад. Наше танго длиться не долго, пока я не упираюсь в стену.
– Нет…

Свекровь звала меня пышкой. Муж — «не обращай внимания». Интернет — толстой, больной и обиженной.

Никто из них не сказал главного: первый ресторан сети открыт на мои деньги. Меню написала я. Тринадцать ресторанов выросли из моих блокнотов.

На открытии флагмана мужа меня попросили войти через дверь для мусорщиков — чтобы толстая тайная жена не испортила дорогую картинку.

В тот же вечер я узнала, что моя доля переписана, мой муж помолвлен, а ребёнка у меня забрали ложью.

Они рассчитывали, что я снова втяну живот и извинюсь за то, что занимаю место.

Моё тело не участвовало в создании этой компании. А вот я — участвовала.

Я не буду кричать, оправдываться и доказывать, что достойна собственной жизни. Я просто заберу её обратно — по документу, по ресторану, по имени.

Меня невозможно обмануть на экзамене. Я вижу списывание по посадке головы, по дыханию, по той секунде, когда студент перестаёт шевелить ручкой. Оказалось, это не работает дома, за столом, где сидят самые близкие.

Сначала мне врали по мелочи. Где стоит машина. Почему не отвечал телефон. Куда ездила, зачем приходила, о чём говорили. Я ловила эти ответы по одному и складывала в отдельное место — как показания приборов, которые пока не сходятся с моделью: не выбрасываешь, потому что прибор не врёт, но и объяснить не можешь.

Мне говорили: ты себя загонишь. Ты ищешь виноватых среди своих. Тебе везде мерещится закономерность.

Мне и правда везде мерещится закономерность. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо: смотреть на груду разрозненных данных и находить в ней систему там, где остальные видят набор случайностей.

Я собрала всё. Минуты, маршруты, чеки, фотографии, слова, сказанные не тем тоном, и паузы длиной в лишнюю секунду.

Я аудитор. Моя работа — не верить словам и проверять, что за ними стоит на бумаге.

Дома я этого никогда не делала. Мужу я просто верила, так было спокойнее.

Теперь у меня есть папка, на корешке которой написано «Свадьба». В этом доме её никто не откроет.

Скандала не будет. По утрам я варю кофе на двоих, улыбаюсь за завтраком и сверяю даты: банковские выписки, реестр, чужие подписи, соседка с мусорным пакетом, которая видела больше меня.

Муж уверен, что я никуда не денусь, — и в чём-то он прав. Не учёл он одного: я считаю быстрее, чем он врёт.

А самое трудное начнётся потом — когда муж станет идеальным и подшивать в папку будет нечего.

— Вы беременны, — незнакомец в пальто ценой с нашу библиотеку смотрит так, будто выносит приговор.
Я смеюсь. Нервно. Потому что это бред.
— У меня полгода никого не было! От святого духа разве что…
— От меня.
Рука сама находит энциклопедию «Бе — Бя». Толстую. Увесистую. Подходящую для переговоров с психами.
— Стойте там! Я закричу!
— Я не сумасшедший, — он кладёт на стол документы. — Клиника ошиблась. Вы носите моего ребёнка.
Я — скромная библиотекарша. Пришла в элитную клинику на плановую процедуру, а вышла…беременной от олигарха, который планировал наследника через суррогатную программу. Теперь клиника прячет скандал, его семья требует «наследника», пресса воет под окнами. А сам Арсеньев смотрит так, что я забываю дышать.
Только я не сделка. Не инкубатор. И не его собственность.
Правда, ему об этом ещё никто не сообщил…

— Господи, Танька, да неужели тебя так задевает мой новый дом, кольцо и мой новый мужчина?
— Нет, Юль. Меня не задевает чужой дом. Меня удивляет, как быстро ты начала играть роль женщины, для которой семейная жизнь - естественно.
— А может, так и должно быть?
— Может, — легко соглашаюсь я. — Просто пока ты в этой роли, как кошка в короне. Красиво, ярко, но все ждут, когда она ее скинет.
— То есть ты считаешь, что я должна бегать от мужика к мужику?
— Нет. Я считаю, что ты слишком стараешься доказать мне, что достойна семьи, а это неестественно. Знаешь, счастье любит тишину…
— Ну раз ты мне не веришь, что у меня все по-настоящему… — тянет она. — Приходи ко мне на новоселье.
— На новоселье?
— Да, Танька. В субботу. Познакомишься с моим мужчиной. Раз уж ты решила, что я тут просто красивая декорация с кольцом.

До начала презентации сорок минут. Я ищу своего мужа Кирилла, чтобы пройтись по его вступительной речи.
Охранник говорит: Кирилл Дмитриевич прошёл через служебный вход.
Иду по коридору за сценой.
Дверь в дальнюю подсобку приоткрыта.
Сначала — голос. Не его. Её.
Я за несколько секунд узнаю. Настя. Моя Настя, которую я два года назад взяла стажёркой.
— Ты обещал,Кирилл. Ты сказал — после презентации скажешь ей всё.
— Я скажу.
Его голос —тихий, виноватый, и одновременно в нём нежность.
— Дай мне произнести речь, довести вечер до конца. А потом я всё объясню Марине. Я должен ей хотя бы это.
— Ты должен ей? —смех Насти—короткий, колючий. — Ты должен мне. Восемь месяцев, Кирилл. Восемь месяцев я живу обрывками,встречами в чужих квартирах и сообщениями,которые ты стираешь, прежде чем переступить порог собственного дома.
Я не двигаюсь. Не дышу.
Я стою в метре от этой двери, и мир, который я строила — не здание, а всю свою жизнь, фундамент, стены, крышу, — разваливается беззвучно

Она — студентка, которая моет полы в офисе олигарха после ночной смены. Он — владелец империи, привыкший брать всё, что хочет. Однажды ночью он застукивает её в служебном душе — и вместо увольнения предлагает сделку: она становится его фиктивной женой на год, чтобы закрыть бизнес-интересы, а взамен он гасит её долги. Днём она — идеальная жена на публике, ночью — его. Но чем дальше, тем меньше «фиктивного» остаётся в их браке.

– Ты самая лучшая! – услышала я в день своей свадьбы признание жениха. Вот только возникла одна загвоздка. Признание предназначалось не мне, а моей младшей сестре. И я ничего умнее не придумала, как организовать похищение невесты. Пусть побегают за мной. А сама отсижусь где-нибудь в глуши, пока не придумаю, что делать дальше.

Роман Фомин десять лет никого к себе не подпускал.
Пока в его жизни не появилась Арина Соколова — двадцатидвухлетняя катастрофа с острым языком, красивыми глазами и собственными причинами оказаться рядом с ним.
Причинами, о которых Роману лучше было не знать.
***
— Что вы делаете? — тихо спросила она.
— Проверяю твою теорию о том, что я тебя не нравлюсь.
Её губы дрогнули.
— И как успехи?
— Пока данные противоречивые.
Я поднял руку и медленно убрал прядь волос с её лица.
Она не отстранилась. И это было ошибкой.
Потому что в следующую секунду я уже смотрел не в её глаза.
На губы.
До них оставалось каких-то несколько сантиметров. Стоило просто наклониться.
Но Арина вдруг упёрлась ладонью мне в грудь.
— Нет, — резко сказала она.
Я остановился.
— Это слово мне не нравится. Назови другое из двух букв.
— Я же сказала: с начальниками дела не имею.
— Соколова, это нечестно.
Она улыбнулась.
Медленно. Довольно.
— А кто сказал, что я хороший персонаж в этой истории?