Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Я с ненавистью смотрела на две полоски. Это была его вина. Только его. Ворвавшись в кабинет, я швырнула тест на его идеальный стол из черного дерева.
— Поздравляю, босс. Вам сколько лет? Тридцать? А предохраняться нормально так и не научились?
Арсений медленно поднял на меня ледяные глаза. В них не было ни капли шока, лишь привычная насмешка.
— Что предлагаешь? — его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей.
— Избавлю нас обоих от проблемы. Сделаю аборт.
И тут его маска треснула. Он резко встал, и в его взгляде мелькнуло нечто первобытное, почти животное.
— Нет. Ты не посмеешь. Я все оплачу. Ребенок будет моим. И ты... — он сделал шаг ко мне, — ты тоже теперь моя.
— Поздравляю, босс. Вам сколько лет? Тридцать? А предохраняться нормально так и не научились?
Арсений медленно поднял на меня ледяные глаза. В них не было ни капли шока, лишь привычная насмешка.
— Что предлагаешь? — его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей.
— Избавлю нас обоих от проблемы. Сделаю аборт.
И тут его маска треснула. Он резко встал, и в его взгляде мелькнуло нечто первобытное, почти животное.
— Нет. Ты не посмеешь. Я все оплачу. Ребенок будет моим. И ты... — он сделал шаг ко мне, — ты тоже теперь моя.
Их встреча была случайной: она пыталась залечить душевные раны, он просто пришёл расслабиться… Утро они встретили в одной постели. А потом всё завертелось, как на карусели. Словно сама Судьба каждый раз сталкивает их, привязывая друг к другу всё крепче и крепче. Они разные, но так идеально подходят друг другу… Как две половинки одного целого.
Я шатаясь уперлась ладонью в косяк, пытаясь поймать равновесие. Мир плыл.
— Чертовски интересно, — его голос, низкий и опасный, прорезал тишину номера. — Кто разрешил тебе входить ко мне?
Я не отвечала. Просто сделала шаг вперед, и пол ушел из-под ног. Теплые, сильные руки резко подхватили меня.
— Что ты здесь делаешь, Алиса? — он выдохнул прямо в лицо мне, а его пальцы впились в мой локоть так, что стало больно. — И почему на тебе это... это ничего?
Его взгляд скользнул по моему короткому черному платью, и по телу пробежали мурашки.
— Отвечай! — приказал он, сжимая руку еще туже.
— Я не спрашивала разрешения! — выпалила я, и слова спутались в пьяный ком. — Я просто... ошиблась дверью!
Он отпустил мою руку, отступил на шаг, окидывая меня ледяным взглядом.
— Ошибка? — усмехнулся он без тени веселья. — Это, милая моя, не ошибка. Это начало твоего кошмара.
— Чертовски интересно, — его голос, низкий и опасный, прорезал тишину номера. — Кто разрешил тебе входить ко мне?
Я не отвечала. Просто сделала шаг вперед, и пол ушел из-под ног. Теплые, сильные руки резко подхватили меня.
— Что ты здесь делаешь, Алиса? — он выдохнул прямо в лицо мне, а его пальцы впились в мой локоть так, что стало больно. — И почему на тебе это... это ничего?
Его взгляд скользнул по моему короткому черному платью, и по телу пробежали мурашки.
— Отвечай! — приказал он, сжимая руку еще туже.
— Я не спрашивала разрешения! — выпалила я, и слова спутались в пьяный ком. — Я просто... ошиблась дверью!
Он отпустил мою руку, отступил на шаг, окидывая меня ледяным взглядом.
— Ошибка? — усмехнулся он без тени веселья. — Это, милая моя, не ошибка. Это начало твоего кошмара.
— Мне было двадцать семь, — глухо произносит он. — Я не знал, что это будет так.
— Как? — шепчу я, подходя ближе. — Скажи. Как именно?
Он отворачивается к окну:
— Так серо. Предсказуемо. Смертельно скучно.
Эти слова ударяют больнее, чем я ожидала. Десять лет. Наша дочь. Наши ночи, когда мы шептались под одеялом, строили планы, мечтали. Все это оказалось серо и скучно.
— А она, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, — твоя пилотесса, она нескучная? Она яркая, веселая, с ней ты чувствуешь себя живым?
— Да! — он разворачивается, и на его лице вспыхивает что-то похожее на страсть. — Да, черт возьми! С ней я чувствую, что живу! Что во мне еще есть огонь, а не только эта... обязанность. Долг. С ней я не чувствую себя заложником собственной жизни!
___________
Он ушел, оставив нас с дочкой. Я нашла в себе силы жить дальше, и вот уже стою на пороге новой жизни. Но спустя три года он возвращается.
— Как? — шепчу я, подходя ближе. — Скажи. Как именно?
Он отворачивается к окну:
— Так серо. Предсказуемо. Смертельно скучно.
Эти слова ударяют больнее, чем я ожидала. Десять лет. Наша дочь. Наши ночи, когда мы шептались под одеялом, строили планы, мечтали. Все это оказалось серо и скучно.
— А она, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, — твоя пилотесса, она нескучная? Она яркая, веселая, с ней ты чувствуешь себя живым?
— Да! — он разворачивается, и на его лице вспыхивает что-то похожее на страсть. — Да, черт возьми! С ней я чувствую, что живу! Что во мне еще есть огонь, а не только эта... обязанность. Долг. С ней я не чувствую себя заложником собственной жизни!
___________
Он ушел, оставив нас с дочкой. Я нашла в себе силы жить дальше, и вот уже стою на пороге новой жизни. Но спустя три года он возвращается.
Я окончательно осознала, что влюбилась не в того мужчину, стоило мне услышать его разговор с любовницей.
– А она очень в тебя влюблена?
– Ещё бы!
– Ну так скажи, что кто-то из твоих родителей болен раком или какой-то другой хренью. Пусть возьмёт на себя кредит, чтобы помочь, а ты заберёшь деньги и потом расстанешься с ней.
– Да не, бред какой-то.
– Ну почему бред? Я своему бывшему как-то сказала, что у меня опухоль в мозгу, так он продал свою машину и набрал кредитов. А ещё лучше сказать, что это ты чуть ли не смертельно болен, тогда, может, она и квартиру ради тебя продаст.
Марк ничего не ответил, лишь кивнул, а я застыла на месте как вкопанная, поражаясь всему услышанному.
– А она очень в тебя влюблена?
– Ещё бы!
– Ну так скажи, что кто-то из твоих родителей болен раком или какой-то другой хренью. Пусть возьмёт на себя кредит, чтобы помочь, а ты заберёшь деньги и потом расстанешься с ней.
– Да не, бред какой-то.
– Ну почему бред? Я своему бывшему как-то сказала, что у меня опухоль в мозгу, так он продал свою машину и набрал кредитов. А ещё лучше сказать, что это ты чуть ли не смертельно болен, тогда, может, она и квартиру ради тебя продаст.
Марк ничего не ответил, лишь кивнул, а я застыла на месте как вкопанная, поражаясь всему услышанному.
— Послушайте, — говорю как можно более спокойно, — я не хочу ругаться. Давайте просто договоримся. Я уважаю ваше личное пространство, уважайте и вы моё.
— Ох уж это личное пространство… — усмехается незнакомка. — Всем его подавай, даже детям. Я вас услышала.
Последняя фраза звучит как издёвка. Я чувствую, как закипает кровь.
— Хорошо, тогда жду тишины, — говорю, примиряюще.
— «Да воздастся каждому по делам его»… — соседка огорошивает меня известной цитатой и закрывает дверь.
Я остаюсь стоять в подъезде, ощущая недосказанность. Удастся ли нам договориться по-хорошему? Или это всего лишь перемирие перед новой войной?
Мать-одиночка с двумя детьми — не предел мечтаний для молодого холостяка. Но тесное соседство невозможно игнорировать. Можно либо бороться, либо…
— Ох уж это личное пространство… — усмехается незнакомка. — Всем его подавай, даже детям. Я вас услышала.
Последняя фраза звучит как издёвка. Я чувствую, как закипает кровь.
— Хорошо, тогда жду тишины, — говорю, примиряюще.
— «Да воздастся каждому по делам его»… — соседка огорошивает меня известной цитатой и закрывает дверь.
Я остаюсь стоять в подъезде, ощущая недосказанность. Удастся ли нам договориться по-хорошему? Или это всего лишь перемирие перед новой войной?
Мать-одиночка с двумя детьми — не предел мечтаний для молодого холостяка. Но тесное соседство невозможно игнорировать. Можно либо бороться, либо…
Мой учитель подставил меня!
Когда ребята смеялись над моей фигурой, он возьми и ляпни: «С полными девушками встречаются только уверенные в себе мужчины!»
С этих слов мои школьные переменки полетели в какую-то бездну! Не спасал даже сарказм и язвительность, которые достались мне по наследству от мамы!
Но я – Орлова, а Орловых не сломить!
Я докажу всем, что конкретно для этой «полной» в моей школе сильных личностей не найдётся!
# дерзкая героиня
# непробиваемо-настойчивый герой
# Любовь VS Ненависть
# 16+
История Варвары Орловой
Когда ребята смеялись над моей фигурой, он возьми и ляпни: «С полными девушками встречаются только уверенные в себе мужчины!»
С этих слов мои школьные переменки полетели в какую-то бездну! Не спасал даже сарказм и язвительность, которые достались мне по наследству от мамы!
Но я – Орлова, а Орловых не сломить!
Я докажу всем, что конкретно для этой «полной» в моей школе сильных личностей не найдётся!
# дерзкая героиня
# непробиваемо-настойчивый герой
# Любовь VS Ненависть
# 16+
История Варвары Орловой
— Какое триумфальное возвращение, Алиса! — восклицает подошедший ко мне журналист. — Как вам удалось простить мужу измену?
— Вам не кажется, что вы засиделись в декрете? Что скажете, есть ли жизнь после измены? — летят нелепые вопросы от другого журналиста.
— Может, хватит уже очернять моего мужа? — бросаю насмешливо, привыкшая к подобным провокациям. — Он самый лучший муж и папа. И если вам больше не о чем…
Я замолкаю. В двадцати метрах от меня я замечаю своего любимого супруга. Он страстно целует красивую блондинку, привлекая всеобщее внимание.
— Любящий муж, говорите, — доносится голос журналистов.
Два года декрета лишили меня возможности мелькать на телевидении. Зато карьера моего супруга пошла в гору. Я была уверена, что у нас счастливая семья, но он все это время жил другой жизнью…
— Вам не кажется, что вы засиделись в декрете? Что скажете, есть ли жизнь после измены? — летят нелепые вопросы от другого журналиста.
— Может, хватит уже очернять моего мужа? — бросаю насмешливо, привыкшая к подобным провокациям. — Он самый лучший муж и папа. И если вам больше не о чем…
Я замолкаю. В двадцати метрах от меня я замечаю своего любимого супруга. Он страстно целует красивую блондинку, привлекая всеобщее внимание.
— Любящий муж, говорите, — доносится голос журналистов.
Два года декрета лишили меня возможности мелькать на телевидении. Зато карьера моего супруга пошла в гору. Я была уверена, что у нас счастливая семья, но он все это время жил другой жизнью…
— Как ты? — осторожно спрашивает Паша, появляясь на пороге и стягивая куртку.
Он жадно впитывает мою мимику, мои напряженные плечи, стиснутые кулаки. Молчит и садится за стол.
— Ты хотел назвать нашу дочь именем своей любовницы? — спрашиваю я, поражаясь тому, что не кричу.
С лица моего мужа тут же сходит всякая осторожность. Паша словно облегченно отбрасывает маску.
Я вижу его зубы, обнаженные кривой ухмылкой:
— Значит, вы, девочки, посекретничали? Много она тебе рассказала?
— Ты монстр.
Он жадно впитывает мою мимику, мои напряженные плечи, стиснутые кулаки. Молчит и садится за стол.
— Ты хотел назвать нашу дочь именем своей любовницы? — спрашиваю я, поражаясь тому, что не кричу.
С лица моего мужа тут же сходит всякая осторожность. Паша словно облегченно отбрасывает маску.
Я вижу его зубы, обнаженные кривой ухмылкой:
— Значит, вы, девочки, посекретничали? Много она тебе рассказала?
— Ты монстр.
— Это кто? — спросила я. — Скажи, кто она.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
Выберите полку для книги