Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»
(1928)
—Сексуальный орган? Серьезно? В мужчине главный и единственный сексуальный орган — это мозг. Интеллект, культура общения, уважение к чужим границам и умение вести диалог. А у этого каменного истукана мозг — это явно самое слабое место! Он привык всё решать ором, басом и давлением. Уверена, там вместо извилин только гранитная крошка!
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
—Почему это слабое место? — глухой, низкий и до боли знакомый бархатный бас раздается прямо за нашими спинами.
От этого звука у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь — в дверном проеме стоит Марк Константинович.
—Вы… как вы сюда вошли?! — проблеяла я, выпрямляя спину и судорожно застегивая верхнюю пуговицу блузки, хотя она и так застегнута наглухо. — Офис закрыт! Точнее… мы еще не принимаем клиентов!
—Дверь была открыта, Маруся, — ухмыляется Воронов, не сдвигаясь с места. — А по поводу мозга… Забавно слышать подобные умозаключения от женщины, которая путает эмоциональную экспрессию с когнитивным дефицитом.
— Элиф, идем! – суровый мужчина в дорогом костюме протянул руку, но девочка помотала головой и вцепилась в меня.
— А может, вы сначала объясните, кто вы вообще такой? – с вызовом спросила я.
В холле стало неожиданно тихо. Даже охранник перестал делать вид, что занят работой.
Мужчина медленно повернул голову и удивленно спросил:
— Что?
— Вы услышали вопрос.
— Я ее дед.
Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на девочку и снова уставилась на него. На вид ему было за сорок, и он совсем не походил на классического дедушку. Еще больше он не походил на турка!
— Она вас не знает и боится, - произнесла я.
— Да, - кивнул он.
Мне пришлось стать няней внучки одного из самых влиятельных мужчин страны, вот только он невыносимо властный, привык командовать всеми вокруг и совершенно не умеет быть дедушкой!
— А может, вы сначала объясните, кто вы вообще такой? – с вызовом спросила я.
В холле стало неожиданно тихо. Даже охранник перестал делать вид, что занят работой.
Мужчина медленно повернул голову и удивленно спросил:
— Что?
— Вы услышали вопрос.
— Я ее дед.
Я растерянно посмотрела на него, потом перевела взгляд на девочку и снова уставилась на него. На вид ему было за сорок, и он совсем не походил на классического дедушку. Еще больше он не походил на турка!
— Она вас не знает и боится, - произнесла я.
— Да, - кивнул он.
Мне пришлось стать няней внучки одного из самых влиятельных мужчин страны, вот только он невыносимо властный, привык командовать всеми вокруг и совершенно не умеет быть дедушкой!
Мой брат мёртв, а я должен жениться на его невесте, хотя обещал другой. Адат не обсуждают, я это знаю, но моя невеста с эти не смирится!
Эта же как серая мышь, тень, которую я вынужден впустить в свой дом и я буду держать её на расстоянии. Она чужая, и я никогда не позволю ей стать моей.
Но она приходит ночью, когда я задыхаюсь от кошмаров, и её голос успокаивает эту боль. Её руки гладят мои, и я ненавижу себя за то, что мне становится легче. Я не хочу этого, не просил её и уж точно я не просил эту войну внутри себя. Но невеста брата уже здесь, и я чувствую, как моя ледяная стена начинает трескаться, хотя я готов убить за то, чтобы этого не признавать, влечение все сильнее, а любовь моей невесты все дальше, смогу ли я сделать правильный выбор?
Эта же как серая мышь, тень, которую я вынужден впустить в свой дом и я буду держать её на расстоянии. Она чужая, и я никогда не позволю ей стать моей.
Но она приходит ночью, когда я задыхаюсь от кошмаров, и её голос успокаивает эту боль. Её руки гладят мои, и я ненавижу себя за то, что мне становится легче. Я не хочу этого, не просил её и уж точно я не просил эту войну внутри себя. Но невеста брата уже здесь, и я чувствую, как моя ледяная стена начинает трескаться, хотя я готов убить за то, чтобы этого не признавать, влечение все сильнее, а любовь моей невесты все дальше, смогу ли я сделать правильный выбор?
БЕСПЛАТНО до 10.09! Успей прочитать! 🧡
Он – опасный мафиози, который держит под контролем весь город со своим братом.
Когда меня хотели насильно выдать замуж, он ворвался к алтарю и украл меня на глазах у всех.
– Ты можешь стать только моей женой.
– Никогда, – резко говорю я.
Его не устраивает мой ответ. Он сказал, что получит меня и точка.
🌹 Вынужденная близость.
🌹 Он – защитник.
🌹 Влечение и трепет.
🌹 Разница в возрасте.
🌹 Она – невинная.
🌹 Он влюбляется первым и сильнее.
🌹 Исцеление любовью.
Он – опасный мафиози, который держит под контролем весь город со своим братом.
Когда меня хотели насильно выдать замуж, он ворвался к алтарю и украл меня на глазах у всех.
– Ты можешь стать только моей женой.
– Никогда, – резко говорю я.
Его не устраивает мой ответ. Он сказал, что получит меня и точка.
🌹 Вынужденная близость.
🌹 Он – защитник.
🌹 Влечение и трепет.
🌹 Разница в возрасте.
🌹 Она – невинная.
🌹 Он влюбляется первым и сильнее.
🌹 Исцеление любовью.
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Она тебе не подходит, — говорит любовница уже жёстче.
Я медленно поднимаю глаза.
— Осторожнее.
Она вскидывает подбородок.
— Что осторожнее? Она скандальная, бедная, с ребёнком, с долгами, с бывшим мужем. Она проблема, Глеб. Эта женщина тебя просто сожрёт.
Я вдруг усмехаюсь. Потому что, чёрт возьми, звучит правдоподобно. Лида Романова действительно может сожрать.
— Тебе смешно? — обижается Сюзанна.
— Немного.
— Ты изменился.
Нет, я не изменился, просто рядом с Романовой во мне просыпается то, что было давно утеряно. Она одномоментно вызывает во мне два совершенно противоположных желания: придушить и вылюбить.
— Она тебе не подходит, — говорит любовница уже жёстче.
Я медленно поднимаю глаза.
— Осторожнее.
Она вскидывает подбородок.
— Что осторожнее? Она скандальная, бедная, с ребёнком, с долгами, с бывшим мужем. Она проблема, Глеб. Эта женщина тебя просто сожрёт.
Я вдруг усмехаюсь. Потому что, чёрт возьми, звучит правдоподобно. Лида Романова действительно может сожрать.
— Тебе смешно? — обижается Сюзанна.
— Немного.
— Ты изменился.
Нет, я не изменился, просто рядом с Романовой во мне просыпается то, что было давно утеряно. Она одномоментно вызывает во мне два совершенно противоположных желания: придушить и вылюбить.
— Ваш муж продал вас, — бросает он мне как нечто обыденное.
— Что, простите?
В зале орет музыка, поэтому первое мгновение мне кажется, будто я ослышалась.
— В смысле продал?
Босс совершенно точно не собирается мне ничего объяснять. От него веет властью и вседозволенностью.
— Мне еще нужно переговорить с некоторыми людьми. А потом поедем ко мне.
— К вам? В кабинет, что ли?
— Ко мне в пентхаус. Тут недалеко.
По спине ползет ледяная струйка пота. Я босса побаиваюсь.
— Зачем?
— За шкафом! — дерзит босс. — Я тоже не в восторге, но как есть.
Богачи, наделенные властью, спят с девицами лет на десять моложе, а не с теми, кто ходит со своим пакетом в супермаркет.
— Вы решили меня соблазнить?
— Я решил хоть как-то взыскать долг с вашего непутевого мужа.
Мои глаза округляются до размера блюдец.
— Назар Владимирович, я, конечно, все понимаю. И если вы серьезно, то мой ответ «нет».
— Что значит — нет?
— Что, простите?
В зале орет музыка, поэтому первое мгновение мне кажется, будто я ослышалась.
— В смысле продал?
Босс совершенно точно не собирается мне ничего объяснять. От него веет властью и вседозволенностью.
— Мне еще нужно переговорить с некоторыми людьми. А потом поедем ко мне.
— К вам? В кабинет, что ли?
— Ко мне в пентхаус. Тут недалеко.
По спине ползет ледяная струйка пота. Я босса побаиваюсь.
— Зачем?
— За шкафом! — дерзит босс. — Я тоже не в восторге, но как есть.
Богачи, наделенные властью, спят с девицами лет на десять моложе, а не с теми, кто ходит со своим пакетом в супермаркет.
— Вы решили меня соблазнить?
— Я решил хоть как-то взыскать долг с вашего непутевого мужа.
Мои глаза округляются до размера блюдец.
— Назар Владимирович, я, конечно, все понимаю. И если вы серьезно, то мой ответ «нет».
— Что значит — нет?
— После того, как она прислала тебе видео, я с ней не останусь. Жена — это святое и ее трогать нельзя. Если она этого не понимает, то до свидания… — зарычал муж, поднимая меня с пола.
— Ты мне изменил... После этого уже я с тобой не останусь, — захлебываясь слезами, призналась я.
И ушла.
Но жизнь в разводе полетела к чертям, когда я с подозрением на климакс пошла к гинекологу.
— Лия, — прокричал муж мне вслед, когда я попыталась сесть в машину, держа на руках нашего трехмесячного ребенка. — Лия, твою мать!
Муж догнал он меня, развернул к себе. Пренебрежительным взглядом прошелся по малышу, прежде чем зло посмотреть на меня.
— И когда ты собиралась мне сообщить, что оказывается мы развелись не из-за моей измены, а из-за твоей?
— Ты мне изменил... После этого уже я с тобой не останусь, — захлебываясь слезами, призналась я.
И ушла.
Но жизнь в разводе полетела к чертям, когда я с подозрением на климакс пошла к гинекологу.
— Лия, — прокричал муж мне вслед, когда я попыталась сесть в машину, держа на руках нашего трехмесячного ребенка. — Лия, твою мать!
Муж догнал он меня, развернул к себе. Пренебрежительным взглядом прошелся по малышу, прежде чем зло посмотреть на меня.
— И когда ты собиралась мне сообщить, что оказывается мы развелись не из-за моей измены, а из-за твоей?
Я вычеркнула его целиком. Не с болью — начисто. Перестала помнить, как он варит кофе.
И всё это время знала про себя одну вещь: я сильная. Я приняла тяжёлое решение и вынесла его сама, без чужой помощи и без чужого мнения.
Теперь он стоит в моём подъезде, и решение надо принимать заново — каждую неделю, по кусочку. Пустить на час. На два. В квартиру. За стол. К ребёнку, которого он не знает и который знает про него всё.
Он не давит. Не спорит. Не обещает — он вообще перестал обещать. Просто приходит, когда сказал, и уходит, когда сказала я.
Хуже всего оказалось не то, что я не могу его простить.
Хуже всего — что моя мать не хочет, чтобы я с ним даже разговаривала. И каждый раз, когда я спрашиваю прямо, она находит, чем занять руки.
Я думала, эта история про измену.
Она про одну деталь, которую мне не дали. Без неё я решила правильно.
С ней я бы не решала вовсе.
И всё это время знала про себя одну вещь: я сильная. Я приняла тяжёлое решение и вынесла его сама, без чужой помощи и без чужого мнения.
Теперь он стоит в моём подъезде, и решение надо принимать заново — каждую неделю, по кусочку. Пустить на час. На два. В квартиру. За стол. К ребёнку, которого он не знает и который знает про него всё.
Он не давит. Не спорит. Не обещает — он вообще перестал обещать. Просто приходит, когда сказал, и уходит, когда сказала я.
Хуже всего оказалось не то, что я не могу его простить.
Хуже всего — что моя мать не хочет, чтобы я с ним даже разговаривала. И каждый раз, когда я спрашиваю прямо, она находит, чем занять руки.
Я думала, эта история про измену.
Она про одну деталь, которую мне не дали. Без неё я решила правильно.
С ней я бы не решала вовсе.
Не люблю осень. Ненавижу рыжих парней. Кто же знал, что именно октябрь подарит мне парня с огненной шевелюрой, который спасет мне жизнь и станет для меня настоящей золотой находкой, несмотря на то, что...
— То, что произойдет в этом номере строго конфиденциально. Сейчас ты внимательно прочтешь и подпишешь контракт, — его голос холоден и строг. Меня колотит, но я киваю. — Ты позаботилась о контрацепции?
— Да, — отвечаю сбивчиво. В моей сумочке уже лежит таблетка, которую я выпью как только все кончится. Мне сказали, этого достаточно, чтобы избежать последствий.
— Отлично, — пристально смотрит в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли. — Ты можешь уйти в любой момент до того как поставишь подпись.
Произносит, провоцируя сдаться.
— Я знаю.
— Но ты предпочитаешь остаться?
Киваю. Мне нужны деньги.
— Отлично. Подписывай и раздевайся.
— Да, — отвечаю сбивчиво. В моей сумочке уже лежит таблетка, которую я выпью как только все кончится. Мне сказали, этого достаточно, чтобы избежать последствий.
— Отлично, — пристально смотрит в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли. — Ты можешь уйти в любой момент до того как поставишь подпись.
Произносит, провоцируя сдаться.
— Я знаю.
— Но ты предпочитаешь остаться?
Киваю. Мне нужны деньги.
— Отлично. Подписывай и раздевайся.
Завершенные книги - читать онлайн
Выберите полку для книги