Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

Построить успешную карьеру - то чего я хотела, пока однажды не застряла в лифте со своим боссом…
— Боитесь замкнутых пространств? — его голос прорезал тишину.
— Только если в них слишком много недосказанности, — вырвалось у меня.
Он слегка вскинул бровь. И впервые усмехнулся — искренне, без холодной насмешки.
— Вы слишком прямая.
— А вы слишком закрытый, — бросила я.

И вдруг он сделал шаг ближе. Достаточно, чтобы я почувствовала жар его тела. Дыхание сбилось окончательно. Я встретила его взгляд и поняла, что хочу этого, хочу его.

ХЭ

Я делаю шаг вперёд… слушаю
– Как только мы распишемся с Валей, Виктор Фёдорович должен переоформить фирму на меня. – говорит Сергей.
Тишина. Секунда, две.
– Понимаю, – говорит Света. – Он не согласится просто так, Виктор не идиот. Но я справлюсь, я умею находить подход к своему мужу.
– А с Ариной что? – спрашивает Сергей.
Незнакомое имя. Я не сразу понимаю, кто это.
– Она у мамы, – отвечает Света. – В Твери. Там хорошо, спокойно. Пока всё не закончится, пусть побудет там.
– Давно не видел её.
– Скоро увидишь. – Пауза. – Как только закроем этот вопрос.
– Она выросла, – говорит Сергей, и в его голосе впервые появляется что-то живое, почти человеческое. – Пять лет в июне.
– Я знаю, когда ей пять лет, – сухо отвечает Света. – Я её мать.
– А я ее отец. И неправильно, что наш ребенок живет с бабушкой.
Арина – их дочь. Светы, моей мачехи и Сергея, моего жениха. Живёт у бабушки в Твери, пока «дела не будут завершены». Пока я не выйду замуж за её отца.

— Андрей? — зову я мужа, а в ответ только тишина.
Слышу с улицы приглушенный смех. Из сарая, где мы держим сено.
Я открываю дверь.
— Андрей? — голос у меня будто чужой.
Смех обрывается. Тишина.
Я захожу внутрь и вижу картину:
Андрей полулежит на сене. Футболка задрана до груди, джинсы расстегнуты. Надя — рядом с ним. Она в одном лифчике.
Сестра смотрит на меня. И — о ужас — она улыбается прямо мне в лицо
— Вер… — Андрей садится резко, хватает футболку. — Вер, это не то, что ты думаешь.
— Не то? — А что я думаю? Наверное, вы тут сено перебирали?
Надя медленно слезает с сеновала и даже не краснеет.
— Верунь, — говорит она сладким голосом. — Ты не так поняла.
— Замолчи, — я смотрю ей прямо в глаза. — Замолчи, Надя.
— Вера, послушай. Это случилось один раз. Я не хотел. Она сама…
***
Я тащила на себе все: больного отца, маленькую Полю, работу, дом. А они отплатили мне такой любовью.
Но они забыли одну вещь. Предательство никогда не остается безнаказанным.

Я видел разных людей перед смертью.
Нора была первой, кто смотрел на меня без страха.

Холод оружия, темнота подземной парковки, и она, с голосом человека, который давно принял все возможное.
Она назвала три имени, которые я семь лет не произносил вслух.
Нора была теневым бухгалтером структуры, которой позволено все.
Тихой, невидимой, математически точной заложницей.
Гением, которого держали за горло жизнью ее ребенка.

Я должен был ее убрать. Вместо этого впервые за семь лет нашел людей, которых искал. Она была ловушкой. Я это знал.
И все равно остался.

— Лия! — бросаюсь за дочкой.
Белая курточка мелькает среди людей. Не успеваю поймать, как вдруг врезается в чью-то ногу. Поднимает растрепанную головку, смотрит вверх. Я тоже...
И замираю. Не вижу никого, кроме него.
Он смотрит на нее. На меня. Опять на нее... и все понимает.
Сердце дрожит где-то в груди, словно туго натянутая струна. Два года я жила в страхе, что он когда-нибудь вдруг появится и заберет ее. Он имеет на это право. Потому что я – лишь суррогатная мать. Мать, которая должна была исчезнуть после родов.
А теперь мы стоим друг перед другом. И я не знаю, что скажу. И смогу ли вообще что-то сказать.
— Лиза... — его голос теплый, чуть хриплый, как кофе с корицей — горьковатый, пряный, оставляющий после себя теплое послевкусие.
Сердце останавливается. Хватаю дочь на руки.
— Извините, вы, кажется, ошиблись, — говорю ровно.
Миную его, как обычного прохожего, и чувствую на лопатках взгляд. Пристальный. Горячий. Слишком знакомый.

— Как ты могла?! Мы дружили семьями! Все праздники вместе... А твоя дочь... — у меня пересыхает в горле.

— А моя дочь тоже достойна быть счастливой!

— Но не с моим мужем!

— Вик. Ну ты же сама говорила, что Милана очень красивая. Вся в меня! — лицемерно ухмыляется Светка. — Вот Демид и не устоял.

— Твоя дочуня тоже не особо сопротивлялась!

— А чего сопротивляться? — искренне не понимает Светка. — Демид — мужчина солидный, богатый, обеспеченный. Рано или поздно он всё равно бы завёл любовницу. Так пусть будет с Миланой. Не чужие же друг другу.

Света запрокинула голову и засмеялась. Да так противно, что мне захотелось сильно треснуть её клатчем.

— Вот уж не думала, что ты мечтала сделать из дочери гулящую девку! — резко прерываю её смех. — Какая же ты мать после этого?! Гнилая и протухшая!

— Я самая лучшая мать! — взвизгнула Светка и приблизилась опасно ко мне. — И я хочу, чтобы Милана ни в чём не нуждалась. Отдыхала на Мальдивах и носила колье как у тебя!

Кирилл Астахов, мажор и бывший однгокурсник, разрушил жизнь Василисы, выслав фотки ее в обноженном виде в одних трусиках на его кровати мужу.
И как было доказывать, что она ничего не помнит, потому что он подмешал ей что-то в кофе?
Однако муж воспользовался этой ситуацией совсем по-другому ...
Ему нужна была власть, доминирование и это оказалось великолепным поводом обвинить и "наказать" жену.
Когда же Васииса поняла, что она не может дальше жить по таким новым правилам в семье - Кирилл пришел на помощь ...
ЭТО ВТОРАЯ КНИГА НАЧАЛО ЧИТАЕМ В "Не в ту же воду"

Афонин - подлый жук...
Снова возник на горизонте и снова представлял в суде бедного-несчастного муженька.
- Как же я от тебя устала, - сказала я на выдохе и оглядела дорогущий ресторан, - чего тебе не жилось в столице? Деньги, власть, роскошные бабы?
- Соскучился по твоим провокациям и сладким губкам, Анют, - обошёл разозленного клиента, которому будущая бывшая жена устроила Ледовое побоище на глазах у десятка посетителей и коснулся моей щеки, - ты никак меня не отпускаешь. Столичные адвокаты в сравнении с тобой жалкая шушера.
- Я засужу тебя за домогательства, - ударила его по руке...

Он предложил мне цену за молчание.
Только не знал, что именно его фамилия разрушила мою жизнь.
Я пришла в компанию Максима Орлова не за работой.
Я пришла за правдой.
Десять лет назад мой отец потерял всё, мама сломалась, а я научилась улыбаться так, чтобы никто не видел боли. И теперь единственный человек, способный открыть тайну прошлого, — он. Холодный. Властный. Опасно красивый.
Максим привык покупать молчание, верность и чужие судьбы.
Но меня купить нельзя.
Я должна была ненавидеть его.
Должна была уничтожить.
Должна была уйти, пока он не заметил, как дрожат мои руки рядом с ним.
Но чем ближе я подбираюсь к правде, тем яснее понимаю: самый страшный враг может оказаться единственным, кто способен меня защитить.
А любовь — самой высокой ценой за молчание.

— Ты серьёзно?
Улыбка медленно сползла с его лица.
— В смысле…
— Ты издеваешься? — мой голос прозвучал опасно тихо, будто со стороны. — Правда думаешь, что мне можно дарить только кухонную утварь?
Слово «утварь» вырвалось само — старомодное, похожее на ругательство. Именно то, что нужно.
— Что тебя не устраивает? — Гена быстро опомнился, он никогда не пасовал. — Дорогой комбайн. Немецкий.
— А спросить не мог? — я встала. Не резко. Просто подошла вплотную. — Я хотела серьги. Золотые. С бриллиантами.
Это была неправда, ведь я хотела с сапфирами. Но именно «с бриллиантами» прозвучало как надо.
— Зачем тебе серьги? — в его лице проступило что-то острое, нехорошее.
— То есть серьги — это не для меня? Кому же тогда даришь?
Последнее я произнесла почти шутя. Ещё не понимала, что уже стою на краю.
— Женщине! — тёмные глаза мужа сверкнули. — Тебе сегодня полтинник стукнул, Вика. Полтинник! Ты уже не молодая коза, чтобы бегать и сережками сверкать. Знай своё место и не выпендривайся.