Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
– Да, у меня вторая семья! – заявляет муж.
Пауза. Я моргаю. До меня доходит не сразу.
– В смысле? – шепчу одними лишь губами.
– В прямом. Кристина родила от меня. Сашка мой сын.
– Ты и Кристина? Моя племянница? И у вас ребенок? – спрашиваю, а сама не верю.
– Ну да. А ты чего дергаешься? Все под контролем, родная. Я не собираюсь уходить от тебя!
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух кончился.
В один день узнала о долгожданной беременности и о том, что у моего сорокалетнего мужа интрижка с моей двадцатилетней племянницей…
Пауза. Я моргаю. До меня доходит не сразу.
– В смысле? – шепчу одними лишь губами.
– В прямом. Кристина родила от меня. Сашка мой сын.
– Ты и Кристина? Моя племянница? И у вас ребенок? – спрашиваю, а сама не верю.
– Ну да. А ты чего дергаешься? Все под контролем, родная. Я не собираюсь уходить от тебя!
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух кончился.
В один день узнала о долгожданной беременности и о том, что у моего сорокалетнего мужа интрижка с моей двадцатилетней племянницей…
❗️ЗАВЕРШЕНО❗️
— Это ничего не меняет! Я больше не собираюсь с вами работать!
— И почему же?
— Потому что вы самовлюблённый, напыщенный, эгоистичный!.. — задохнувшись невысказанными ругательствами, я долбанула по кнопке своего этажа.
Черты лица Жарова опасно заострились, но я была слишком взбешена, чтобы обратить внимание.
— Кто? — протянул он. — Договаривайте, Инесса.
— Козёл!
Неожиданно лифт дёрнулся, лампы мигнули и погасли, а спустя мгновение включился приглушённый, красноватый свет…
***
Мы с боссом застряли в лифте. Следующие несколько часов мне предстоит провести в компании самого отвратительного человека на свете… и самого оригинального подарка, который я когда-либо получала на 8 Марта.
— Это ничего не меняет! Я больше не собираюсь с вами работать!
— И почему же?
— Потому что вы самовлюблённый, напыщенный, эгоистичный!.. — задохнувшись невысказанными ругательствами, я долбанула по кнопке своего этажа.
Черты лица Жарова опасно заострились, но я была слишком взбешена, чтобы обратить внимание.
— Кто? — протянул он. — Договаривайте, Инесса.
— Козёл!
Неожиданно лифт дёрнулся, лампы мигнули и погасли, а спустя мгновение включился приглушённый, красноватый свет…
***
Мы с боссом застряли в лифте. Следующие несколько часов мне предстоит провести в компании самого отвратительного человека на свете… и самого оригинального подарка, который я когда-либо получала на 8 Марта.
— Я предлагаю тебе сделку.
— Ты чертов друг моего бывшего мужа! Ты прикрывал этого изменщика, пока тот развлекался с девицами в баре! Ты рехнулся!
— Бывшего друга, — поправляет он.
— Ну да, как же? Это в корне меняет дело! — эмоционально рявкаю я.
— И я никого не прикрывал, — лучший друг бывшего мужа подходит ко мне так близко, что в нос врезается аромат его дорогого парфюма.
— Не верю ни единому слову! — отступаю на шаг назад.
— Выйдешь за меня замуж и отомстишь предателю, — спокойно продолжает он.
— А тебе что с того?
— У меня с ним свои счеты.
Я вышла замуж за лучшего друга своего бывшего мужа, чтобы отомстить предателю, но я и представить не могла, чем это для меня обернется.
— Ты чертов друг моего бывшего мужа! Ты прикрывал этого изменщика, пока тот развлекался с девицами в баре! Ты рехнулся!
— Бывшего друга, — поправляет он.
— Ну да, как же? Это в корне меняет дело! — эмоционально рявкаю я.
— И я никого не прикрывал, — лучший друг бывшего мужа подходит ко мне так близко, что в нос врезается аромат его дорогого парфюма.
— Не верю ни единому слову! — отступаю на шаг назад.
— Выйдешь за меня замуж и отомстишь предателю, — спокойно продолжает он.
— А тебе что с того?
— У меня с ним свои счеты.
Я вышла замуж за лучшего друга своего бывшего мужа, чтобы отомстить предателю, но я и представить не могла, чем это для меня обернется.
– Скажи, моя подруга красивая? – спросила Катька брюнета, кивнув в мою сторону.
Тот окинул меня с головы до ног откровенным, оценивающим взглядом:
– Мне нравится.
– Хочешь провести с ней ночь?
____
Дурацкая шутка обернулась страстной ночью с незнакомцем.
Думая, что мы больше никогда не встретимся, я рассказала ему свой секрет.
Но оказалось, что этот незнакомец – отец самого хулиганистого ученика в моём классе.
Угрожая раскрыть мою тайну, он начинает требовать всё больше и больше!
Тот окинул меня с головы до ног откровенным, оценивающим взглядом:
– Мне нравится.
– Хочешь провести с ней ночь?
____
Дурацкая шутка обернулась страстной ночью с незнакомцем.
Думая, что мы больше никогда не встретимся, я рассказала ему свой секрет.
Но оказалось, что этот незнакомец – отец самого хулиганистого ученика в моём классе.
Угрожая раскрыть мою тайну, он начинает требовать всё больше и больше!
— Олька, — подруга ахает. — Ты реально будешь растить ребенка своего бывшего мужа, который тебя бросил?
— А что мне терять? — я пожимаю плечами, сажусь в кресло, поджимаю ноги. — Работу я люблю, но она не заменит семью. Кота у меня нет. Мужчины... ну, с мужчинами пока облом. А тут ребенок. Живой, настоящий, которому нужна мама.
— Но не ты же его мама! — возмущается Марина. — Ты ему никто!
— Стану кем-то. Если получится. — Я улыбаюсь. — Знаешь, когда Игорь сказал, что у него сын, я сначала испытала дикую боль. Представляешь, пока мы были женаты, он где-то там, на стороне, заделал ребенка. А я лечилась, пила гормоны, делала уколы. И всё без толку.
— И ты хочешь теперь растить плод его измены?
— Марин, ребенок не виноват в том, что его отец козел. И мать его, Лена, уже мертва. Он остался один на один с этим идиотом, который даже кашу сварить не может. — Я вздыхаю. — Я не знаю, получится ли у меня полюбить его. Но попытаться стоит.
— А что мне терять? — я пожимаю плечами, сажусь в кресло, поджимаю ноги. — Работу я люблю, но она не заменит семью. Кота у меня нет. Мужчины... ну, с мужчинами пока облом. А тут ребенок. Живой, настоящий, которому нужна мама.
— Но не ты же его мама! — возмущается Марина. — Ты ему никто!
— Стану кем-то. Если получится. — Я улыбаюсь. — Знаешь, когда Игорь сказал, что у него сын, я сначала испытала дикую боль. Представляешь, пока мы были женаты, он где-то там, на стороне, заделал ребенка. А я лечилась, пила гормоны, делала уколы. И всё без толку.
— И ты хочешь теперь растить плод его измены?
— Марин, ребенок не виноват в том, что его отец козел. И мать его, Лена, уже мертва. Он остался один на один с этим идиотом, который даже кашу сварить не может. — Я вздыхаю. — Я не знаю, получится ли у меня полюбить его. Но попытаться стоит.
Артём открывает глаза. Красные. Смотрит на меня. Щурится. И улыбается.
— Соня… ты уже дома? — хрипит он, язык заплетается. — Чего стоишь? Устала с работы, наверно. Иди ко мне, приляг рядом.
Он хлопает ладонью по кровати. Рядом с ней. С этой голой девкой. Как будто не замечает ее.
У меня всё внутри перекручивает. Мир плывёт. Кровать, его лицо, её тело — всё в тумане.
— Прилечь? — я в шоке не могу поверить. — Где? Между тобой и… ней?! Да как ты мог вообще? — швыряю в него десяток яиц, что купила на завтрак. — Писал мне, что заснуть без меня не можешь и сразу замену нашел?
Помидор летит ему в лоб. Твердый, магазинный, таким и шишку набить можно.
— Соня, ты чего… успокойся… ничего не было!..
Но мне плевать, я верю своим глазам, а не его отмазкам. Я разворачиваюсь и иду к двери.
— Соня… — он идёт следом. Блеет жалобно: — Подожди…
— Нет, — оборачиваюсь напоследок. — Поговорим завтра. И не о том, что я сейчас видела, а о разводе.
— Соня… ты уже дома? — хрипит он, язык заплетается. — Чего стоишь? Устала с работы, наверно. Иди ко мне, приляг рядом.
Он хлопает ладонью по кровати. Рядом с ней. С этой голой девкой. Как будто не замечает ее.
У меня всё внутри перекручивает. Мир плывёт. Кровать, его лицо, её тело — всё в тумане.
— Прилечь? — я в шоке не могу поверить. — Где? Между тобой и… ней?! Да как ты мог вообще? — швыряю в него десяток яиц, что купила на завтрак. — Писал мне, что заснуть без меня не можешь и сразу замену нашел?
Помидор летит ему в лоб. Твердый, магазинный, таким и шишку набить можно.
— Соня, ты чего… успокойся… ничего не было!..
Но мне плевать, я верю своим глазам, а не его отмазкам. Я разворачиваюсь и иду к двери.
— Соня… — он идёт следом. Блеет жалобно: — Подожди…
— Нет, — оборачиваюсь напоследок. — Поговорим завтра. И не о том, что я сейчас видела, а о разводе.
Я с дочкой осталась без жилья. Без работы. С температурой. И огромным кредитом на машину, на которой уехал предатель со своей начальницей. И в таком состоянии управляющий рестораном выгоняет меня с подработки. Вместе с дочкой. Прямо под дождь в легких платьях.
Перед тем, как потерять сознание от высокой температуры, слышу мужской голос. Смутно знакомый.
– Держитесь!
И чьи-то сильные мужские руки ловят меня.
– Пожалуйста, помогите маме! – голос дочки звучит, как в тумане. – Я буду себя хорошо вести!
Перед тем, как потерять сознание от высокой температуры, слышу мужской голос. Смутно знакомый.
– Держитесь!
И чьи-то сильные мужские руки ловят меня.
– Пожалуйста, помогите маме! – голос дочки звучит, как в тумане. – Я буду себя хорошо вести!
Я прихожу в этот дом под чужим именем, с фальшивым резюме и конвертом, полным чужих денег. Экономка сверлит меня взглядом, но он… он смотрит так, будто знает меня вечность.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
— Ну и кто она?
— Она гораздо моложе и красивее тебя, — цедит он, кривя губы. — Не собираюсь больше жить со старухой, тебе сорок, Ань, ты уже дряблая вся.
— А тебе сорок пять!
— И я огонь! Я в зал хожу, а ты вообще забыла, как следить за тобой. Провоняла вся работой, приходишь вся потная, как лошадь ломовая, а женщина, Ань, должна благоухать!
— Как ты можешь так говорить?
— Я тебе по-другому скажу, раз не понимаешь! Собирай вещи и убирайся. Это моя квартира, тут я жить буду со своей новой любовью.
Он проходит мимо, на ходу натягивая пальто.
— Ничтожество, — выдыхаю я ему вслед. — Я тебе это тоже не забуду!
— Уже боюсь, — усмехается Лёша. — У тебя ни сил, ни ума не хватит до меня дотянуться. Аривидерчи, Аня. Как же ты меня достала! Наконец, свобода!
Дверь он захлопывается с такой силой, что дребезжат стёкла в окнах.
Я остаюсь стоять посреди прихожей, и рыдания начинают рваться наружу сквозь ком в горле.
За что?
За что он так со мной?
— Урод! Гадёныш… ты у меня попляшешь!
— Она гораздо моложе и красивее тебя, — цедит он, кривя губы. — Не собираюсь больше жить со старухой, тебе сорок, Ань, ты уже дряблая вся.
— А тебе сорок пять!
— И я огонь! Я в зал хожу, а ты вообще забыла, как следить за тобой. Провоняла вся работой, приходишь вся потная, как лошадь ломовая, а женщина, Ань, должна благоухать!
— Как ты можешь так говорить?
— Я тебе по-другому скажу, раз не понимаешь! Собирай вещи и убирайся. Это моя квартира, тут я жить буду со своей новой любовью.
Он проходит мимо, на ходу натягивая пальто.
— Ничтожество, — выдыхаю я ему вслед. — Я тебе это тоже не забуду!
— Уже боюсь, — усмехается Лёша. — У тебя ни сил, ни ума не хватит до меня дотянуться. Аривидерчи, Аня. Как же ты меня достала! Наконец, свобода!
Дверь он захлопывается с такой силой, что дребезжат стёкла в окнах.
Я остаюсь стоять посреди прихожей, и рыдания начинают рваться наружу сквозь ком в горле.
За что?
За что он так со мной?
— Урод! Гадёныш… ты у меня попляшешь!
—Запомни, что я тебе сейчас скажу:на таких, как ты, не женятся, Алевтина, — говорит он тихо , чеканя каждое слово. — Ты просто обслуживающий персонал и как правильно моя мама сказала , человек второго сорта..
Слова бьют наотмашь , так сильно, что кажется , еще немного и я заплачу. Я чувствую, как они входят в сердце как кинжалы, как больно царапают. «Второй сорт». Я — просто вещь для него, которую можно взять, а потом выбросить за ненадобностью.
Слова бьют наотмашь , так сильно, что кажется , еще немного и я заплачу. Я чувствую, как они входят в сердце как кинжалы, как больно царапают. «Второй сорт». Я — просто вещь для него, которую можно взять, а потом выбросить за ненадобностью.
Выберите полку для книги