Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «tag»
– Я подписал контракт, – объявляет муж.
– На месяц? Полгода? Год?..
– Бессрочный, – на выдохе отвечает он. – Туда, куда я еду, семью с собой не берут. Слишком опасно.
После этих слов муж собрал свои вещи и оставил меня одну с двумя детьми.
После отъезда мужа мне позвонила подруга, и я узнала горькую правду!
– А у тебя есть лишний чемодан? – спрашивает она. – Моего мужа в командировку отправляют, а я не рассчитала с объёмами. Детских вещей так много, и мои совсем не влезают.
Я не успеваю осмыслить услышанное, как она продолжает:
– Тебе всё равно чемодан не нужен. Я, конечно, под впечатлением! Муж за тридевять земель, а ты впервые не поехала с ним! Я вот не могу так, мне нужно за своим ехать хоть под обстрел. Забегу за чемоданом?
Мой муж не взял семью с собой не потому, что «опасно», а потому, что так решил сам!
Я тоже принимаю решение и еду сама, чтобы узнать тайну своего мужа!
Он оставил меня и наших детей, потому что в том военном городке его ждёт другая...
– На месяц? Полгода? Год?..
– Бессрочный, – на выдохе отвечает он. – Туда, куда я еду, семью с собой не берут. Слишком опасно.
После этих слов муж собрал свои вещи и оставил меня одну с двумя детьми.
После отъезда мужа мне позвонила подруга, и я узнала горькую правду!
– А у тебя есть лишний чемодан? – спрашивает она. – Моего мужа в командировку отправляют, а я не рассчитала с объёмами. Детских вещей так много, и мои совсем не влезают.
Я не успеваю осмыслить услышанное, как она продолжает:
– Тебе всё равно чемодан не нужен. Я, конечно, под впечатлением! Муж за тридевять земель, а ты впервые не поехала с ним! Я вот не могу так, мне нужно за своим ехать хоть под обстрел. Забегу за чемоданом?
Мой муж не взял семью с собой не потому, что «опасно», а потому, что так решил сам!
Я тоже принимаю решение и еду сама, чтобы узнать тайну своего мужа!
Он оставил меня и наших детей, потому что в том военном городке его ждёт другая...
— Мам, мы ничего не сломали! — торопливо сообщает Макс, решив, что сейчас самое подходящее время для оправданий. — Мы хотели только посмотреть.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.
— Жена это верная псина, которая сторожит дом, пока хозяин нагуляется, помни об этом Лисенок… — муж больно схватил меня за щеку и улыбнулся.
Я дернулась. Оттолкнула изменника.
— А любовница тогда кто? Протухший шмат мяса, об который этот хозяин хочет потереться? — с вызовом спросила я и отступила на шаг.
Муж захохотал.
— Лисенок, любовница это радость для глаз и услада для души. Хотя тебе конечно этого не понять. Не я ведь подурнел после трех беременностей… Но держу тебя до сих пор возле себя, потому что выкинуть жалко, пятнадцать лет дрессировал все-таки… — издевался муж.
— Вещи свои к девке забирай и чтобы духу твоего не было возле меня и детей… — скрипнул мой голос и слезы брызнули из глаз.
— Не глупи, у тебя другого сильного мужчины рядом нет, поэтому терпи, молчи, и ноги мне мой, а то разозлюсь… — муж подхватил бумаги и за его спиной хлопнула дверь.
Я дернулась. Оттолкнула изменника.
— А любовница тогда кто? Протухший шмат мяса, об который этот хозяин хочет потереться? — с вызовом спросила я и отступила на шаг.
Муж захохотал.
— Лисенок, любовница это радость для глаз и услада для души. Хотя тебе конечно этого не понять. Не я ведь подурнел после трех беременностей… Но держу тебя до сих пор возле себя, потому что выкинуть жалко, пятнадцать лет дрессировал все-таки… — издевался муж.
— Вещи свои к девке забирай и чтобы духу твоего не было возле меня и детей… — скрипнул мой голос и слезы брызнули из глаз.
— Не глупи, у тебя другого сильного мужчины рядом нет, поэтому терпи, молчи, и ноги мне мой, а то разозлюсь… — муж подхватил бумаги и за его спиной хлопнула дверь.
3 месяца я добивалась встречи с владельцем загородной базы. Сегодня он наконец согласился на сотрудничество, и я уже представляю вечер: муж вернется, я расскажу ему про контракт, а потом покажу тест с двумя полосками.
Он пока не знает, что я беременна.
— Главное наше преимущество, конечно, вода. Сапы, рыбалка, хотим еще запустить катера.
Я киваю, перевожу взгляд на воду: чуть в стороне от берега скользит сап. Женщина стоит впереди, неуверенно переставляя весло, мужчина за ее спиной удерживает доску и время от времени придерживает ее за бедра.
Она поворачивает голову и смеется. Смех обрывками долетает до нас и, самое страшное, что я его узнаю.
Как завороженная смотрю на воду, женщина оборачивается через плечо.
Лика. Сестра моей лучшей подруги.
Вглядываюсь сильнее.
Господи...
Нет.
Мужчина поворачивает голову, и я не понимаю, как не упала прямо на месте.
Потому, что там, на доске, обнимая Лику, стоит Олег. Мой муж.
Он пока не знает, что я беременна.
— Главное наше преимущество, конечно, вода. Сапы, рыбалка, хотим еще запустить катера.
Я киваю, перевожу взгляд на воду: чуть в стороне от берега скользит сап. Женщина стоит впереди, неуверенно переставляя весло, мужчина за ее спиной удерживает доску и время от времени придерживает ее за бедра.
Она поворачивает голову и смеется. Смех обрывками долетает до нас и, самое страшное, что я его узнаю.
Как завороженная смотрю на воду, женщина оборачивается через плечо.
Лика. Сестра моей лучшей подруги.
Вглядываюсь сильнее.
Господи...
Нет.
Мужчина поворачивает голову, и я не понимаю, как не упала прямо на месте.
Потому, что там, на доске, обнимая Лику, стоит Олег. Мой муж.
— Тихо, Белочка. Тихо. Я держу.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.
Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.
Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.
— Дамир, — говорит брат осторожно. — Ты видел пацанов? Они похожи на…
— Не начинай, — прерываю, потому что сам не слепой. — У Милы есть муж.
— Он уплыл, — брат будто слышит мои мысли. — Я просто повторяю слова детей. Этот урод Павел забрал лодку, оставил их на крыше во время наводнения и сказал… Сам знаешь, что сказал.
Знаю. Слышал, как мальчики спрашивали у Милы, что значат его слова.
«Чужие щенки».
Ни один ребенок на свете не должен слышать такое от взрослого, которого называл папой.
— Их собираются отправить в пункт размещения, — продолжает Ратмир. — Мест нет, но я поговорю, найдут. Там тепло, сухо, врачи рядом…
— Не надо, — резко обрываю Ратмира и иду искать Милу с детьми в спортзале среди эвакуированных и пострадавших от потопа.
А когда нахожу, их такса рычит на меня.
— Что ты здесь делаешь? — и Мила тоже.
— Забираю вас, — отвечаю спокойно.
Она моргает.
— Куда?
— Ко мне домой.
— Не начинай, — прерываю, потому что сам не слепой. — У Милы есть муж.
— Он уплыл, — брат будто слышит мои мысли. — Я просто повторяю слова детей. Этот урод Павел забрал лодку, оставил их на крыше во время наводнения и сказал… Сам знаешь, что сказал.
Знаю. Слышал, как мальчики спрашивали у Милы, что значат его слова.
«Чужие щенки».
Ни один ребенок на свете не должен слышать такое от взрослого, которого называл папой.
— Их собираются отправить в пункт размещения, — продолжает Ратмир. — Мест нет, но я поговорю, найдут. Там тепло, сухо, врачи рядом…
— Не надо, — резко обрываю Ратмира и иду искать Милу с детьми в спортзале среди эвакуированных и пострадавших от потопа.
А когда нахожу, их такса рычит на меня.
— Что ты здесь делаешь? — и Мила тоже.
— Забираю вас, — отвечаю спокойно.
Она моргает.
— Куда?
— Ко мне домой.
— Я не хотел, чтобы ты так узнала.
Ни оправданий. Ни «прости».
— Она — мой врач, Ром. Я плакала у неё в кабинете, рассказывала, как хочу от тебя ребёнка. А вечером она ложилась под тебя, и вы вдвоём решали, что мне сказать.
— Хочешь честно? — В голосе — холодная сталь. — Три года в этом доме не было женщины. Было расписание. Я мужчина, а не донор в твоём процессе.
— Как мило.
— Чего ты хочешь? Развод? — цинично усмехается муж, застёгивая чемодан. Завтра он летит к ней. — Ты не работаешь семь лет. Тебе некуда идти, и забирать тебе нечего. Успокойся, выспись. Люди живут и не с таким.
— Ничего, — тихо отвечаю я. — Просто запоминаю тебя таким. Пригодится.
***
Муж уверен: мне некуда идти, я никуда не денусь.
Он ошибся дважды. Я уйду — с тем, о чём он даже не догадывается: под сердцем у меня бьётся его ребёнок.
И он не узнает… Никогда…
Ни оправданий. Ни «прости».
— Она — мой врач, Ром. Я плакала у неё в кабинете, рассказывала, как хочу от тебя ребёнка. А вечером она ложилась под тебя, и вы вдвоём решали, что мне сказать.
— Хочешь честно? — В голосе — холодная сталь. — Три года в этом доме не было женщины. Было расписание. Я мужчина, а не донор в твоём процессе.
— Как мило.
— Чего ты хочешь? Развод? — цинично усмехается муж, застёгивая чемодан. Завтра он летит к ней. — Ты не работаешь семь лет. Тебе некуда идти, и забирать тебе нечего. Успокойся, выспись. Люди живут и не с таким.
— Ничего, — тихо отвечаю я. — Просто запоминаю тебя таким. Пригодится.
***
Муж уверен: мне некуда идти, я никуда не денусь.
Он ошибся дважды. Я уйду — с тем, о чём он даже не догадывается: под сердцем у меня бьётся его ребёнок.
И он не узнает… Никогда…
— Ян, ну куда тебе такой кусок торта, милая?
При гостях муж указал мне на мой лишний вес. А ночью я увидела сообщение от его любовницы — моей лучшей подруги.
Пятнадцать лет я была удобной, покладистой женой. Но в ту ночь во мне проснулся хирург, который не боится резать по живому. Я просто выставила предателя за дверь.
А когда его карьера покатилась на дно, он позвонил в панике:
— Яночка, мне срочно нужна твоя помощь! Я умоляю!
Я посмотрела на экран телефона и просто сбросила вызов.
Этим решением я подписала себе приговор. Потому что бывший муж решил уничтожить меня в ответ.
При гостях муж указал мне на мой лишний вес. А ночью я увидела сообщение от его любовницы — моей лучшей подруги.
Пятнадцать лет я была удобной, покладистой женой. Но в ту ночь во мне проснулся хирург, который не боится резать по живому. Я просто выставила предателя за дверь.
А когда его карьера покатилась на дно, он позвонил в панике:
— Яночка, мне срочно нужна твоя помощь! Я умоляю!
Я посмотрела на экран телефона и просто сбросила вызов.
Этим решением я подписала себе приговор. Потому что бывший муж решил уничтожить меня в ответ.
Выберите полку для книги