Книги в жанре «Романы о неверности»
— Ты прибавила в весе, Ева, — его голос, когда-то заставлявший меня дрожать от нежности, теперь звучит как приговор.
— Я прибавила в значимости, Марк. А ты, я вижу, всё так же привык брать то, что тебе не принадлежит?
Три года назад он вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую игрушку. Его слова «ты меня больше не возбуждаешь» стали моим личным адом, в котором я сгорела дотла. В ту ночь я потеряла всё.
Теперь я вернулась. Я больше не та робкая девочка, прячущая формы в мешковатых свитерах. Я — та, кто может разрушить его империю одним росчерком пера. Я стала роскошной, уверенной и «слишком крупной» для его стандартов. Но почему тогда этот властный деспот смотрит на меня с таким голодным вожделением?
— Я прибавила в значимости, Марк. А ты, я вижу, всё так же привык брать то, что тебе не принадлежит?
Три года назад он вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую игрушку. Его слова «ты меня больше не возбуждаешь» стали моим личным адом, в котором я сгорела дотла. В ту ночь я потеряла всё.
Теперь я вернулась. Я больше не та робкая девочка, прячущая формы в мешковатых свитерах. Я — та, кто может разрушить его империю одним росчерком пера. Я стала роскошной, уверенной и «слишком крупной» для его стандартов. Но почему тогда этот властный деспот смотрит на меня с таким голодным вожделением?
– Мы расстаемся, Софья, – произнес он холодно и буднично.
Я моргнула, надеясь, что это какая-то дикая галлюцинация.
– Как? В каком смысле? Артур, если ты устал сегодня, может...
– Я ухожу от тебя навсегда, – перебил он, и каждое слово упало на пол тяжелым свинцовым слитком. – Наш брак закончен. Сегодня.
– Но почему?! – я почувствовала, как под ногами разверзается бездна. – Весь этот год… я не отходила от тебя ни на шаг. Я бросила работу, я жила твоими анализами, твоими упражнениями! Мы же выкарабкались вместе!
Артур сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнула ярость – холодная ярость человека, который ненавидит свидетельницу своей немощи.
– Вот именно поэтому, Софья. Ты была нужна, когда я не мог без тебя подняться. Когда я был куском мяса, не способным самостоятельно дойти до уборной. Но сейчас я здоров и больше не хочу жить рядом с женщиной, которая каждый день напоминает мне о моей прошлой слабости.
Я моргнула, надеясь, что это какая-то дикая галлюцинация.
– Как? В каком смысле? Артур, если ты устал сегодня, может...
– Я ухожу от тебя навсегда, – перебил он, и каждое слово упало на пол тяжелым свинцовым слитком. – Наш брак закончен. Сегодня.
– Но почему?! – я почувствовала, как под ногами разверзается бездна. – Весь этот год… я не отходила от тебя ни на шаг. Я бросила работу, я жила твоими анализами, твоими упражнениями! Мы же выкарабкались вместе!
Артур сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнула ярость – холодная ярость человека, который ненавидит свидетельницу своей немощи.
– Вот именно поэтому, Софья. Ты была нужна, когда я не мог без тебя подняться. Когда я был куском мяса, не способным самостоятельно дойти до уборной. Но сейчас я здоров и больше не хочу жить рядом с женщиной, которая каждый день напоминает мне о моей прошлой слабости.
– ...Да, котенок, потерпи. Старик заглотил наживку. Он сам заставит ее сидеть дома. Ребенок – это наш золотой ключик, ты же знаешь. Захарову нужен надежный мужчина рядом, преемник, которому он сможет доверить империю.
Демьян сделал паузу, слушая эмоциональный ответ на том конце провода, а потом продолжил тем же уговаривающим голосом:
– Нику запрет дома материнство, а я с удовольствием стану для него тем сыном, которого у него никогда не было. Ты ведь сердилась, что меня вечно нет рядом. Еще немного, и мне не придется вкалывать за каждый миллион, разрываясь между городами – я получу доступ к его ресурсам и влиянию. У меня будет все время мира для тебя и дочки.
Демьян сделал паузу, слушая эмоциональный ответ на том конце провода, а потом продолжил тем же уговаривающим голосом:
– Нику запрет дома материнство, а я с удовольствием стану для него тем сыном, которого у него никогда не было. Ты ведь сердилась, что меня вечно нет рядом. Еще немного, и мне не придется вкалывать за каждый миллион, разрываясь между городами – я получу доступ к его ресурсам и влиянию. У меня будет все время мира для тебя и дочки.
Десять лет Марина была «идеальным фоном» для своего успешного мужа. Она научилась говорить тише, одеваться в незаметное серое и извиняться за каждый лишний килограмм своего тела. Ей казалось, что её «полнота» — это позор, который нужно прятать, а её талант художника — ненужная блажь. Но один лимонный тарт, испеченный для мужа, и одно случайное сообщение в его планшете разрушают этот стерильный мир.
Оказавшись на пепелище своего брака, Марина принимает странное решение: вместо того чтобы пытаться «уменьшиться» от горя, она решает занять всё пространство, которое ей полагается. Это история о том, как измена становится не концом, а точкой отсчета. Как старая мастерская на Васильевском острове превращается в место силы, а лишний вес — в художественный манифест.
Сможет ли женщина, которую годами убеждали в её никчемности, расправить плечи и доказать миру, что истинный масштаб личности не измеряется цифрами на весах?
Оказавшись на пепелище своего брака, Марина принимает странное решение: вместо того чтобы пытаться «уменьшиться» от горя, она решает занять всё пространство, которое ей полагается. Это история о том, как измена становится не концом, а точкой отсчета. Как старая мастерская на Васильевском острове превращается в место силы, а лишний вес — в художественный манифест.
Сможет ли женщина, которую годами убеждали в её никчемности, расправить плечи и доказать миру, что истинный масштаб личности не измеряется цифрами на весах?
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
– Я устала делить твоего мужа с тобой! – издевательски заявила мне близкая подруга. – Эти два дня мы с твоим мужем провели вместе, как и прошлую его «командировку». Ты дешевая версия жены, безликая, бесцветная тихоня!
Я стояла, не двигаясь. Сказанное доходило медленно. Как будто сквозь воду.
– Я устала изображать подругу! – Кристина злобно ухмыльнулась. – Он не может тебя бросить из жалости. Но мы обе знаем, что он достоин лучшего.
Она сделала театральную паузу и тихо, торжествующе закончила:
– Меня.
Внутри что-то сжалось. Не резко. Не больно. Просто стало тяжело дышать.
Я делала для него всё. Работала. Следила за домом. Терпела бесконечные придирки свекрови и даже вливала собственные деньги в его бизнес.
Подруга позавидовала моей жизни и решила её украсть.
Она думает, что если уведёт моего мужа, то получит всё.
Но в итоге получает совсем не то, на что рассчитывала.
– Я устала делить твоего мужа с тобой! – издевательски заявила мне близкая подруга. – Эти два дня мы с твоим мужем провели вместе, как и прошлую его «командировку». Ты дешевая версия жены, безликая, бесцветная тихоня!
Я стояла, не двигаясь. Сказанное доходило медленно. Как будто сквозь воду.
– Я устала изображать подругу! – Кристина злобно ухмыльнулась. – Он не может тебя бросить из жалости. Но мы обе знаем, что он достоин лучшего.
Она сделала театральную паузу и тихо, торжествующе закончила:
– Меня.
Внутри что-то сжалось. Не резко. Не больно. Просто стало тяжело дышать.
Я делала для него всё. Работала. Следила за домом. Терпела бесконечные придирки свекрови и даже вливала собственные деньги в его бизнес.
Подруга позавидовала моей жизни и решила её украсть.
Она думает, что если уведёт моего мужа, то получит всё.
Но в итоге получает совсем не то, на что рассчитывала.
– Видела? Это мой папа! Он самый смелый! – Мальчик сиял, его глаза светились неподдельной гордостью. – Скажи, ведь здорово получилось?
Я машинально улыбнулась, еще не соединяя услышанное с реальностью.
– Очень здорово, малыш. Твой папа настоящий мастер.
Всадник тем временем направил коня в нашу сторону. Он спешился в паре метров от нас, передал поводья подошедшему конюху и начал снимать шлем.
И я застыла. Под экипировкой оказались знакомые мне черты. Муж встряхнул волосами, вытирая пот со лба, и широко улыбнулся мальчику открытой улыбкой, которую я не видела дома годами. Это была улыбка человека, который находится именно там, где хочет быть. Где ему очень хорошо.
Мозг отказывался принимать очевидное. Реакция была автоматической, почти защитной.
– Малыш, ты ошибся, – произнесла я, и мой голос показался мне чужим. – Это не твой папа. Ты просто перепутал.
Я машинально улыбнулась, еще не соединяя услышанное с реальностью.
– Очень здорово, малыш. Твой папа настоящий мастер.
Всадник тем временем направил коня в нашу сторону. Он спешился в паре метров от нас, передал поводья подошедшему конюху и начал снимать шлем.
И я застыла. Под экипировкой оказались знакомые мне черты. Муж встряхнул волосами, вытирая пот со лба, и широко улыбнулся мальчику открытой улыбкой, которую я не видела дома годами. Это была улыбка человека, который находится именно там, где хочет быть. Где ему очень хорошо.
Мозг отказывался принимать очевидное. Реакция была автоматической, почти защитной.
– Малыш, ты ошибся, – произнесла я, и мой голос показался мне чужим. – Это не твой папа. Ты просто перепутал.
Десять лет я была тенью собственного мужа. Он стыдился моего тела. Он прятал меня. Он изменял. А потом я надела алое платье — и он увидел меня впервые.
Анна — скульптор, которая променяла карьеру на брак с властным бизнесменом Аланом Беркутовым. Он дал ей всё: дом, статус, финансовую стабильность. И взамен забрал её саму. Её тело стало для него упрёком, её формы — поводом для брезгливости.
Эта история о теле, которое перестало быть поводом для стыда. О мужчине, который понял слишком поздно. И о трещинах, которые в итоге заполнили золотом.
Анна — скульптор, которая променяла карьеру на брак с властным бизнесменом Аланом Беркутовым. Он дал ей всё: дом, статус, финансовую стабильность. И взамен забрал её саму. Её тело стало для него упрёком, её формы — поводом для брезгливости.
Эта история о теле, которое перестало быть поводом для стыда. О мужчине, который понял слишком поздно. И о трещинах, которые в итоге заполнили золотом.
— Ты опозорила меня! — кидает претензию муж, едва переступая порог дома.
— Переживешь, — презрительно фыркаю. — Конечно, если завтра же со мной разведешься.
— Размечталась!
— Не поняла? — переспрашиваю.
Внутри ураган. Душа в щепки. Сердце вдребезги. Хочется кричать, плакать и крушить. Сдерживаюсь из последних сил. Этот мужчина не увидит моих слез. А меня — слабой и беспомощной. Ни-ко-гда!
— Не удивлен, — надменно отзывается супруг. — Именно благодаря этой своей недалёкости и ущербности мышления ты стала, есть и останешься моей женой, Алин.
А вот и оскорбления подвезли. Ладно, вызов принят!
— Ты мне изменил, — напоминаю.
— Бывает. В этом нет ничего такого. Для таких как я, подобное — норма. Иногда это лишь бизнес. Иногда просто снятие напряжения. И хоть какое-то разнообразие.
О, дорогой, что ж ты сразу не сказал, что тебе скучно? Я с удовольствием устрою тебе и твоему окружению такое веселье, что вам всем сразу места мало станет! Уж я постараюсь!
— Переживешь, — презрительно фыркаю. — Конечно, если завтра же со мной разведешься.
— Размечталась!
— Не поняла? — переспрашиваю.
Внутри ураган. Душа в щепки. Сердце вдребезги. Хочется кричать, плакать и крушить. Сдерживаюсь из последних сил. Этот мужчина не увидит моих слез. А меня — слабой и беспомощной. Ни-ко-гда!
— Не удивлен, — надменно отзывается супруг. — Именно благодаря этой своей недалёкости и ущербности мышления ты стала, есть и останешься моей женой, Алин.
А вот и оскорбления подвезли. Ладно, вызов принят!
— Ты мне изменил, — напоминаю.
— Бывает. В этом нет ничего такого. Для таких как я, подобное — норма. Иногда это лишь бизнес. Иногда просто снятие напряжения. И хоть какое-то разнообразие.
О, дорогой, что ж ты сразу не сказал, что тебе скучно? Я с удовольствием устрою тебе и твоему окружению такое веселье, что вам всем сразу места мало станет! Уж я постараюсь!
Я думала, что у меня есть все: любящий муж – успешный бизнесмен, уютный дом – где только и ждешь, когда по паркету начнут топать маленькие ножки... Ха! Все оказалось ложью.
Муж оказался предателем, так еще и подослал ко мне кого-то бандита, чтобы он увез меня из страны...
☀︎☀︎☀︎
– Имей в виду, если ты меня хоть пальцем тронешь… – произношу я холодно, насколько это возможно в данной ситуации.Он притормаживает на повороте, бросая на меня заинтересованный взгляд, явно желая услышать угрозу до конца. – … то я тебя оскоплю.
Уголок его рта дергается в ухмылке.
Он что понял? Я думала, этот типчик из тех, кто даже, что такое плед не в курсе…
Он останавливает машину, поворачивается ко мне и чуть поддается вперед.
– Думаю, когда ты стянешь с меня штаны, то несомненно передумаешь, – горячее дыхание обжигает мое ухо и щеку.
Я должна боятся его! Он может быть маньяком, убийцей, психом…Но Боги, свожу бедра и вжимаюсь в обивку я вовсе не от страха.
Муж оказался предателем, так еще и подослал ко мне кого-то бандита, чтобы он увез меня из страны...
☀︎☀︎☀︎
– Имей в виду, если ты меня хоть пальцем тронешь… – произношу я холодно, насколько это возможно в данной ситуации.Он притормаживает на повороте, бросая на меня заинтересованный взгляд, явно желая услышать угрозу до конца. – … то я тебя оскоплю.
Уголок его рта дергается в ухмылке.
Он что понял? Я думала, этот типчик из тех, кто даже, что такое плед не в курсе…
Он останавливает машину, поворачивается ко мне и чуть поддается вперед.
– Думаю, когда ты стянешь с меня штаны, то несомненно передумаешь, – горячее дыхание обжигает мое ухо и щеку.
Я должна боятся его! Он может быть маньяком, убийцей, психом…Но Боги, свожу бедра и вжимаюсь в обивку я вовсе не от страха.
Муж не прикасался ко мне годами. Я думала, что никому не нужна — толстая, уставшая, невидимая. Пока он не появился. Руслан Давыдов. Властный. Опасный. Он увидел меня и сказал: «Ты моя». Я поверила. А потом началась война. Бывший муж. Суд. Предательство подруги. Тени его прошлого.
И главный вопрос: смогу ли я выжить рядом с мужчиной, который не умеет любить наполовину?
Страсть, которая сжигает. Драма, которая держит до последней страницы.
И главный вопрос: смогу ли я выжить рядом с мужчиной, который не умеет любить наполовину?
Страсть, которая сжигает. Драма, которая держит до последней страницы.
Выберите полку для книги