Книги по тегу «взрослые герои»: ""
— Да все они изменяют, Лид, — с уверенностью заявляет Маринка. — Это заложено в мужской природе.
Сама не заметила, как наш будничный разговор с подругами перетек на тему измен.
Светка согласно кивает:
— А мой пример вспомни, Лид! Вообще застукала его в кабинете с секретаршей…
— А я с домработницей! — подначивает Маринка.
— Мой Дима не такой. Девчат, да вы же его знаете! Я уверена в нем на все сто процентов.
— Ой, подруга, ну ты наивная! — протягивает Маринка, словно жалея меня. Затем её взгляд стремится куда-то в сторону, а губы растягиваются в язвительной усмешке:
— Вот видишь, Лид! Говорили мы тебе, а ты не верила…
Прослеживаю за ее взглядом, и мое сердце замирает. В углу, за самым дальним от нас столиком, сидит мой муж. Напротив него — молодая блондинка с сияющей улыбкой. Дима смотрит на нее, не отрывая глаз.
В груди что-то с треском сжимается.
Кажется, мои подруги были правы. А я не могу ничего им возразить, потому что чувствую себя полной идиоткой.
Сама не заметила, как наш будничный разговор с подругами перетек на тему измен.
Светка согласно кивает:
— А мой пример вспомни, Лид! Вообще застукала его в кабинете с секретаршей…
— А я с домработницей! — подначивает Маринка.
— Мой Дима не такой. Девчат, да вы же его знаете! Я уверена в нем на все сто процентов.
— Ой, подруга, ну ты наивная! — протягивает Маринка, словно жалея меня. Затем её взгляд стремится куда-то в сторону, а губы растягиваются в язвительной усмешке:
— Вот видишь, Лид! Говорили мы тебе, а ты не верила…
Прослеживаю за ее взглядом, и мое сердце замирает. В углу, за самым дальним от нас столиком, сидит мой муж. Напротив него — молодая блондинка с сияющей улыбкой. Дима смотрит на нее, не отрывая глаз.
В груди что-то с треском сжимается.
Кажется, мои подруги были правы. А я не могу ничего им возразить, потому что чувствую себя полной идиоткой.
— Ты изменил. У тебя есть ребенок от другой женщины. И ты скрывал это от меня много лет. Вместе со своей матерью!
Смотрю в лицо мужа. Я любила его до безумия. Готова была на все ради счастья семьи, а он... С какой-то сиделкой. Я до сих пор отказываюсь в это верить.
— Рано или поздно ты должна была узнать правду, — с горечью произносит муж.
— То есть, ты даже не будешь искать оправдания? Просить прощение?! — с ужасом смотрю на него. Злость клокочет внутри.
— Айлин, я виноват перед тобой. Совсем не так хотел тебе рассказать правду...
— А ты вообще собирался рассказать мне правду? — зло припечатываю словами.
— Конечно, — спокойно отвечает Алим. Решительно смотрит мне прямо в глаза. — У меня есть сын... От другой женщины.
Смотрю в лицо мужа. Я любила его до безумия. Готова была на все ради счастья семьи, а он... С какой-то сиделкой. Я до сих пор отказываюсь в это верить.
— Рано или поздно ты должна была узнать правду, — с горечью произносит муж.
— То есть, ты даже не будешь искать оправдания? Просить прощение?! — с ужасом смотрю на него. Злость клокочет внутри.
— Айлин, я виноват перед тобой. Совсем не так хотел тебе рассказать правду...
— А ты вообще собирался рассказать мне правду? — зло припечатываю словами.
— Конечно, — спокойно отвечает Алим. Решительно смотрит мне прямо в глаза. — У меня есть сын... От другой женщины.
— Глеб сказал, я буду жить с вами. Так что нас теперь две хозяйки будет, — заявила наглая и глубоко беременная девица, переступая порог моей квартиры.
Вот так я узнала, что мой муж не просто завел себе молоденькую любовницу, а привел ее в наш дом, уверенный, что я вежливо подвинусь и освобожу им место
Ага, щаз! В этом доме будет только одна хозяйка. И это я!
Но у Глеба было свое видение будущего:
— Ты освободишь нашу спальню! И еще, твою путевку в санаторий я забираю. Нам с Даной отдых сейчас нужнее. А ты и в городе прекрасно восстановишь силы.
Что ж, попробуй забери! Заодно проверим, чьи нервы и принципы окажутся крепче.
Вот так я узнала, что мой муж не просто завел себе молоденькую любовницу, а привел ее в наш дом, уверенный, что я вежливо подвинусь и освобожу им место
Ага, щаз! В этом доме будет только одна хозяйка. И это я!
Но у Глеба было свое видение будущего:
— Ты освободишь нашу спальню! И еще, твою путевку в санаторий я забираю. Нам с Даной отдых сейчас нужнее. А ты и в городе прекрасно восстановишь силы.
Что ж, попробуй забери! Заодно проверим, чьи нервы и принципы окажутся крепче.
– Люда, ты идиотка! Зачем ты это сделала? – орёт мой муж, нависая надо мной. – Ты всё разрушила! Всю мою жизнь! А я ведь ради нас старался! Ради нашей семьи!
– Не драматизируй, Денис, – перебиваю я, осторожно отступая к дверям. – Уверена, это всё какое-то недоразумение. Мы скоро во всём разберёмся…
– Издеваешься? – взрывается он, сжимая кулаки. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Моя жизнь, моя карьера… Из-за тебя у меня ничего не осталось!
– Ну как же ничего? – замирая на месте, едко выдыхаю я. – А как же твоя любовница? Полиночка теперь точно тебя не бросит. Ведь ее жизни и карьере тоже пришел конец…
– Не драматизируй, Денис, – перебиваю я, осторожно отступая к дверям. – Уверена, это всё какое-то недоразумение. Мы скоро во всём разберёмся…
– Издеваешься? – взрывается он, сжимая кулаки. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Моя жизнь, моя карьера… Из-за тебя у меня ничего не осталось!
– Ну как же ничего? – замирая на месте, едко выдыхаю я. – А как же твоя любовница? Полиночка теперь точно тебя не бросит. Ведь ее жизни и карьере тоже пришел конец…
-Твой муж - гу-ля-ка! Гу-ля-ка! А ты - дура, если не замечаешь очевидного!
Вот уже второй год мама твердит, что Виталик мне изменяет. Я не знаю, откуда эта мысль появилась в её голове. Но раньше мама просто намекала, а теперь уже в открытую говорит.
-У него же глазки масляные стали! Вот просто он смотрит на женщину, а сам мажет её, смазывает, чтобы сожрать! - излагает мама.
Где она только успела увидеть, как Виталик на чужих женщин смотрит? На моем дне рождения, что ли? Так там не особо-то и много гостей было...
Вот, кстати, в этом ресторанчике отмечали! Я, как раз, мимо него проезжаю.
Притормаживаю, подкатываясь к светофору.
Мама что-то там доказывает в трубку.
Я смотрю на окна ресторана.
Они ярко освещены. Скоро Новый год - повсюду уже развешена иллюминация.
И вдруг вижу за столиком у самого окна, буквально метрах в пяти от себя Виталика.
И сидит он не один. А с Ланочкой, институтской подружкой нашей дочери...
Вот уже второй год мама твердит, что Виталик мне изменяет. Я не знаю, откуда эта мысль появилась в её голове. Но раньше мама просто намекала, а теперь уже в открытую говорит.
-У него же глазки масляные стали! Вот просто он смотрит на женщину, а сам мажет её, смазывает, чтобы сожрать! - излагает мама.
Где она только успела увидеть, как Виталик на чужих женщин смотрит? На моем дне рождения, что ли? Так там не особо-то и много гостей было...
Вот, кстати, в этом ресторанчике отмечали! Я, как раз, мимо него проезжаю.
Притормаживаю, подкатываясь к светофору.
Мама что-то там доказывает в трубку.
Я смотрю на окна ресторана.
Они ярко освещены. Скоро Новый год - повсюду уже развешена иллюминация.
И вдруг вижу за столиком у самого окна, буквально метрах в пяти от себя Виталика.
И сидит он не один. А с Ланочкой, институтской подружкой нашей дочери...
— Это та Марина… которая с тобой работает? — медленно произносит сын, включая запись моего видеорегистратора, который я забыл почистить. — Ты изменяешь маме, отец?
— Сынок, ты о чём вообще? Это… какая-то ошибка, — пытаюсь отрицать жестокую правду.
— Я её знаю, отец, — спокойно говорит Вова. — И знаю, что она у тебя работает, — он криво усмехается. — У нас с ней были отношения. Она тебе не рассказывала?
— Что? — я теряюсь. — Что ты сейчас сказал?
В голове не укладывается. Марина. Сын.
Я об этом не знал…
— Ничего, отец. Абсолютно ничего. Помнишь, что у вас с мамой через три дня годовщина? Двадцать пять лет совместной жизни…
— Сын… Успокойся… — голос дрожит, я понимаю, что это конец.
— Так вот, — продолжает он, наклоняясь ко мне, — я ей сделаю сюрприз. Такой… семейный. Расскажу, что ты спишь со своей помощницей. Как тебе идея, а, пап?
Он смотрит мне в глаза. А я понимаю, что должен сделать всё возможное, чтобы Рита ничего не узнала…
— Сынок, ты о чём вообще? Это… какая-то ошибка, — пытаюсь отрицать жестокую правду.
— Я её знаю, отец, — спокойно говорит Вова. — И знаю, что она у тебя работает, — он криво усмехается. — У нас с ней были отношения. Она тебе не рассказывала?
— Что? — я теряюсь. — Что ты сейчас сказал?
В голове не укладывается. Марина. Сын.
Я об этом не знал…
— Ничего, отец. Абсолютно ничего. Помнишь, что у вас с мамой через три дня годовщина? Двадцать пять лет совместной жизни…
— Сын… Успокойся… — голос дрожит, я понимаю, что это конец.
— Так вот, — продолжает он, наклоняясь ко мне, — я ей сделаю сюрприз. Такой… семейный. Расскажу, что ты спишь со своей помощницей. Как тебе идея, а, пап?
Он смотрит мне в глаза. А я понимаю, что должен сделать всё возможное, чтобы Рита ничего не узнала…
– Виолетта, успокойся, – процедил мой муж. – Я же обещал тебе, как только Серёже исполнится три, я уйду от неё. Но сейчас ещё слишком рано. Нужно потерпеть…
– Да с чего ты вообще взял, что у тебя всё получится? – прошипела в динамик бывшая жена Бориса. – Почему ты думаешь, что детей оставят с тобой?
– Виолетта, хватит, – вздохнул Борис. – Я же объяснял тебе, у меня есть план.
– Какой план, Боря? Какой? Объясни мне. Ты хоть понимаешь, как мне сложно было все эти годы быть какой-то любовницей? Видеть, как ты счастливо живёшь с этим офисным планктоном? И да, спасибо ей огромное за то, что она родила тебе детей, и нам не пришлось тратиться на суррогатную мать. Но ты ведь не забывай, что вам теперь придётся судиться за ваш общий дом!
– Дом записан на мою мать. Надьке ничего не достанется.
– Да с чего ты вообще взял, что у тебя всё получится? – прошипела в динамик бывшая жена Бориса. – Почему ты думаешь, что детей оставят с тобой?
– Виолетта, хватит, – вздохнул Борис. – Я же объяснял тебе, у меня есть план.
– Какой план, Боря? Какой? Объясни мне. Ты хоть понимаешь, как мне сложно было все эти годы быть какой-то любовницей? Видеть, как ты счастливо живёшь с этим офисным планктоном? И да, спасибо ей огромное за то, что она родила тебе детей, и нам не пришлось тратиться на суррогатную мать. Но ты ведь не забывай, что вам теперь придётся судиться за ваш общий дом!
– Дом записан на мою мать. Надьке ничего не достанется.
Муж встает с бокалом, окидывает гостей взглядом.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.
Я жду, что сейчас он скажет несколько тёплых слов про меня. Мы прожили вместе двадцать три года. У нас двое детей. Сегодня мой юбилей.
Но он говорит:
— Я не хочу больше жить во лжи. Я долго думал, как сказать это достойно. У меня другая женщина. И маленький ребенок.
Гоша видит ошеломлённые лица гостей, но даже не сбивается.
— Я не хотел скандалов и разговоров за спиной. Лучше сказать прямо.
Я смотрю на него и спрашиваю:
— На моем юбилее?
— А лучшего момента и не придумать, чтобы я лично мог всем сказать свою версию, и ты потом не перевирала мои слова, как тебе выгодно.
Вот в этот момент мне больнее всего. Не от самой измены. От того, как он это делает. Спокойно. С чувством права.
И тут открывается дверь…
В зал входит молодая женщина. На руках ребенок.
Сначала я вижу знакомую макушку.
Потом лицо мальчика.
Мальчика, которого нянчила.
Десять лет брака с графом Скоберски стали для Ани медленной пыткой. Холодность мужа, его равнодушие к её болезни и жестокость, которую он называл «супружеским долгом», почти сломали её. Но когда на замок нападают, а граф сбегает, бросив умирающую жену, судьба даёт Ани последний шанс. Её похищает сам Оскал Джей, самый свирепый пират Семи морей. Кто он на самом деле? Почему его улыбка, похожая на оскал, кажется ей до боли знакомой? И зачем пирату больная графиня?
Двадцать лет брака превратились в качественный, дорогой, но абсолютно безвкусный день сурка. Я стала для мужа частью интерьера — такой же привычной, как любимое кресло. Работа, дети, быт… Мы потеряли друг друга где-то между годовыми отчетами и поисками его синих носков.
Но я больше не хочу быть «удобной». Я хочу быть живой.
Мой бунт начался с заявления о разводе, а закончился разделом четырехкомнатной квартиры на две враждующие территории. Мы — соседи. У каждого своя жизнь, свои встречи и свои правила.
Я думала, это конец. Но мой муж внезапно решил, что он не готов сдаваться. Теперь в нашем доме пахнет не только скукой, но и опасным азартом. Он записывается в мой спортзал, метит территорию и пытается вспомнить, какой я была до того, как стала «просто женой».
Сможем ли мы раздуть искру из пепла, или наш костер окончательно погас?
Но я больше не хочу быть «удобной». Я хочу быть живой.
Мой бунт начался с заявления о разводе, а закончился разделом четырехкомнатной квартиры на две враждующие территории. Мы — соседи. У каждого своя жизнь, свои встречи и свои правила.
Я думала, это конец. Но мой муж внезапно решил, что он не готов сдаваться. Теперь в нашем доме пахнет не только скукой, но и опасным азартом. Он записывается в мой спортзал, метит территорию и пытается вспомнить, какой я была до того, как стала «просто женой».
Сможем ли мы раздуть искру из пепла, или наш костер окончательно погас?
Выберите полку для книги