Книги по тегу «властный мужчина»: ""
- Ты будешь моей.
- Как долго?
- Пока мне не надоест.
Я согласилась, потому что мне нужны деньги. Так нужны, что я сама зарегистрировалась на сайте, где богатые извращенцы покупают себе живые игрушки на ночь. Я думала, что выдержу, но не знала, что меня ждет.
Он привязал меня, подчинил, заставил стонать от удовольствия и плакать от наслаждения, а потом сделал своей.
Своей… вещью.
И теперь я полностью принадлежу ему.
- Как долго?
- Пока мне не надоест.
Я согласилась, потому что мне нужны деньги. Так нужны, что я сама зарегистрировалась на сайте, где богатые извращенцы покупают себе живые игрушки на ночь. Я думала, что выдержу, но не знала, что меня ждет.
Он привязал меня, подчинил, заставил стонать от удовольствия и плакать от наслаждения, а потом сделал своей.
Своей… вещью.
И теперь я полностью принадлежу ему.
(82)
Муж привёз меня в свою семейную усадьбу, но я и не подозревала, что мой горячий жаркий свёкр тоже окажется со мной под одной крышей.
Я даже не подозревала, что у меня вообще есть свёкр!
Иван Хренодёров - знаменитый ботаник и путешественник.
В ту ночь я была уверена, что это мой Вася. Честно-честно!
И я совершила непоправимое...
И теперь это запретное, сладкое и ядовитое влечение разъедает мою душу и не даёт спать по ночам...
Я даже не подозревала, что у меня вообще есть свёкр!
Иван Хренодёров - знаменитый ботаник и путешественник.
В ту ночь я была уверена, что это мой Вася. Честно-честно!
И я совершила непоправимое...
И теперь это запретное, сладкое и ядовитое влечение разъедает мою душу и не даёт спать по ночам...
Власть в этом городе не принадлежит тем, кто держит оружие.
Она принадлежит тем, кто знает, где спрятаны старые двери.
Мира нашла одну из них случайно.
В панели клуба.
В чужих данных.
В собственной крови.
Теперь мёртвый «Север» снова дышит, старые владельцы требуют своё, а Шах стоит между ней и городом, который привык забирать людей по частям.
Он хочет защитить её.
Она хочет понять, что он скрывает.
И оба слишком поздно понимают: система уже внутри них.
Миру называют ключом.
Но ключ — это то, чем открывают чужую власть.
А она пришла её уничтожить.
Она принадлежит тем, кто знает, где спрятаны старые двери.
Мира нашла одну из них случайно.
В панели клуба.
В чужих данных.
В собственной крови.
Теперь мёртвый «Север» снова дышит, старые владельцы требуют своё, а Шах стоит между ней и городом, который привык забирать людей по частям.
Он хочет защитить её.
Она хочет понять, что он скрывает.
И оба слишком поздно понимают: система уже внутри них.
Миру называют ключом.
Но ключ — это то, чем открывают чужую власть.
А она пришла её уничтожить.
Один сеанс магии от «лучшей» подруги — и я голышом приземляюсь на колени к демону прямо из собственной ванны. Теперь я заперта в мрачном замке как редкий артефакт, а мой хозяин — порочно красивый циник Мордрегхарт-Кхаал — намерен использовать меня в своих целях. Он ждет покорности, но он еще не знает: я не просто «ключ» из пророчества, я та, кто научит Бездну моим правилам.
В день своего сорок второго дня рождения Марина услышала, как муж обсуждает развод с молодой помощницей. Для Виктора Орлова, влиятельного генерала, всё уже было решено: жене — компенсация, любовнице — новая квартира, ему — дом, статус и привычная удобная жизнь.
Только он ошибся в одном.
Марина больше не собиралась молчать.
Двадцать лет она была идеальной женой: встречала гостей, берегла репутацию мужа, держала дом и закрывала глаза на холодность. Но когда Виктор решил вычеркнуть её из собственной жизни, Марина впервые выбрала себя.
Теперь ей придётся бороться за дом, за честное имя, за уважение дочери и за право начать сначала после сорока. А рядом появится мужчина, который не спасает её, не давит и не требует благодарности. Он просто впервые слышит её.
Но генерал не привык проигрывать.
И слишком поздно поймёт, что потерял не тихую жену.
Он потерял женщину, которая долгие годы была его настоящей силой.
Только он ошибся в одном.
Марина больше не собиралась молчать.
Двадцать лет она была идеальной женой: встречала гостей, берегла репутацию мужа, держала дом и закрывала глаза на холодность. Но когда Виктор решил вычеркнуть её из собственной жизни, Марина впервые выбрала себя.
Теперь ей придётся бороться за дом, за честное имя, за уважение дочери и за право начать сначала после сорока. А рядом появится мужчина, который не спасает её, не давит и не требует благодарности. Он просто впервые слышит её.
Но генерал не привык проигрывать.
И слишком поздно поймёт, что потерял не тихую жену.
Он потерял женщину, которая долгие годы была его настоящей силой.
Она вернулась в дом матери на лето. Спрятаться. Зализать раны. Не думать о бывшем, который поклялся её достать.
Пять лет назад Марк сказал: «Когда тебе будет двадцать пять — я приду». Она забыла. Он — нет.
Ей двадцать пять. Мать уезжает на месяц. Марк остаётся.
Он не спрашивает. Он берёт. Прижимает к стене, входит без предисловий, заставляет смотреть в глаза. Она должна сказать «нет» — и он уйдёт. Но она молчит. Потому что хочет. Потому что тает. Потому что впервые чувствует себя желанной.
Но Марк врёт. У него есть прошлое, о котором она не знает. Угрозы бывшего становятся реальностью. А мать готова разрушить всё, лишь бы не проиграть.
Выбор прост: бежать или остаться. Но с ним никогда нет простых выборов.
Пять лет назад Марк сказал: «Когда тебе будет двадцать пять — я приду». Она забыла. Он — нет.
Ей двадцать пять. Мать уезжает на месяц. Марк остаётся.
Он не спрашивает. Он берёт. Прижимает к стене, входит без предисловий, заставляет смотреть в глаза. Она должна сказать «нет» — и он уйдёт. Но она молчит. Потому что хочет. Потому что тает. Потому что впервые чувствует себя желанной.
Но Марк врёт. У него есть прошлое, о котором она не знает. Угрозы бывшего становятся реальностью. А мать готова разрушить всё, лишь бы не проиграть.
Выбор прост: бежать или остаться. Но с ним никогда нет простых выборов.
- Назовите сумму - и мы расходимся.
- Богатый дяденька пришёл с чековой книжкой, чтобы бедная цветочница не смела пищать?
- Не будьте глупой.
- Вы назвали меня глупой?
- Это фигура речи.
- Это оскорбление. Знаете что, господин Демир? Я придумала для вас отработку, так скажем возмещение морального вреда натурой. Две недели в пять утра вы на своей машине будете возить меня на цветочную базу.
- Это безумие.
- Это называется справедливость.
Роман о турецком миллиардере, который не верит, что способен любить и о цветочнице, которая точно разобьет его ледяную броню в хлам. Никаких рабочих отношений, здесь только любовь, которая начинается с осколков.
Прошу проявляйте активность: ооочень жду от вас лайков и комментариев ❤️
Добавляйте в библиотеку книгу, чтобы не потерять на просторах сайта 😊
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новую историю))
Планируется подписка. История будет примерно на 100-120 листов
- Богатый дяденька пришёл с чековой книжкой, чтобы бедная цветочница не смела пищать?
- Не будьте глупой.
- Вы назвали меня глупой?
- Это фигура речи.
- Это оскорбление. Знаете что, господин Демир? Я придумала для вас отработку, так скажем возмещение морального вреда натурой. Две недели в пять утра вы на своей машине будете возить меня на цветочную базу.
- Это безумие.
- Это называется справедливость.
Роман о турецком миллиардере, который не верит, что способен любить и о цветочнице, которая точно разобьет его ледяную броню в хлам. Никаких рабочих отношений, здесь только любовь, которая начинается с осколков.
Прошу проявляйте активность: ооочень жду от вас лайков и комментариев ❤️
Добавляйте в библиотеку книгу, чтобы не потерять на просторах сайта 😊
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новую историю))
Планируется подписка. История будет примерно на 100-120 листов
Он опустился на колени. Прямо на ковёр, который я выбирала три месяца. Схватил мои руки, сжал так, что заболело.
— Вера, я люблю тебя. Только тебя. Это ничего не значит.
— Ничего не значит? — я вырвала руки. — Ты переспал с другой женщиной! Ты предал меня! Ты предал нас!
— Я знаю, — он не поднимался. Смотрел снизу вверх, и в его глазах стояли слёзы. — Я знаю, что я сволочь. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я прошу его. Потому что без тебя — я никто.
— Вера, я люблю тебя. Только тебя. Это ничего не значит.
— Ничего не значит? — я вырвала руки. — Ты переспал с другой женщиной! Ты предал меня! Ты предал нас!
— Я знаю, — он не поднимался. Смотрел снизу вверх, и в его глазах стояли слёзы. — Я знаю, что я сволочь. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я прошу его. Потому что без тебя — я никто.
— Наклонись, — звучит ровный, лишенный эмоций приказ.
От этого ледяного тона становится не по себе. Спорить нельзя. Мой контракт подписан, моя жизнь мне больше не принадлежит. Я послушно подаюсь вперед, чувствуя, как тонкий шелк платья предательски скользит по коже, оставляя меня совершенно беззащитной перед их взглядами.
— У тебя нежная кожа, — усмехается второй, подходя вплотную. В его глазах полыхает огонь. — Мне нравится.
Мой брат задолжал теневому синдикату большую сумму. Чтобы спасти его жизнь, я пошла на сделку с дьяволом и выставила себя на закрытый аукцион.
Теперь у меня тридцать дней абсолютного подчинения. Мои покупатели — два безжалостных хищника, элита этого города. Один — обжигающий лед, другой — всепоглощающее пламя. Они привыкли брать от жизни все, и теперь я их игрушка. Я думала, что эти тридцать дней станут моим персональным адом. Но что, если абсолютная власть этих мужчин пробудит во мне то, чего я сама в себе боюсь?
От этого ледяного тона становится не по себе. Спорить нельзя. Мой контракт подписан, моя жизнь мне больше не принадлежит. Я послушно подаюсь вперед, чувствуя, как тонкий шелк платья предательски скользит по коже, оставляя меня совершенно беззащитной перед их взглядами.
— У тебя нежная кожа, — усмехается второй, подходя вплотную. В его глазах полыхает огонь. — Мне нравится.
Мой брат задолжал теневому синдикату большую сумму. Чтобы спасти его жизнь, я пошла на сделку с дьяволом и выставила себя на закрытый аукцион.
Теперь у меня тридцать дней абсолютного подчинения. Мои покупатели — два безжалостных хищника, элита этого города. Один — обжигающий лед, другой — всепоглощающее пламя. Они привыкли брать от жизни все, и теперь я их игрушка. Я думала, что эти тридцать дней станут моим персональным адом. Но что, если абсолютная власть этих мужчин пробудит во мне то, чего я сама в себе боюсь?
Выберите полку для книги