Книги по тегу «измена и предательство»: ""

Особняк Регины – это что-то. Современная архитектура, много стекла, плоская крыша, идеальный газон. Я паркуюсь и выхожу из машины.
Входная дверь приоткрыта. Странно. Звоню, жду. Никто не отвечает. Захожу внутрь.
– Регина? Вы здесь?
Слышу звук. Откуда-то сверху. Приглушенный смех. Женский. Потом мужской голос – низкий, знакомый.
Ноги сами несут меня к лестнице. Широкие ступени из светлого дерева, перила из стекла и хромированной стали. Я поднимаюсь на второй этаж. Здесь коридор с несколькими дверями. Одна из них приоткрыта.
Иду туда. В груди всё сжимается, дышать тяжело. Толкаю дверь.
Спальня. Огромная. Кровать с серым бархатным изголовьем, прикроватные тумбы из мрамора, торшеры с позолоченными абажурами. Панорамные окна от пола до потолка, через которые виден весь сад.
На кровати – Регина.
И… мой муж.
Он поворачивает голову и видит меня. На лице застывает выражение, которое я не могу описать. Шок? Страх?
– Валерия, – говорит он, вставая с кровати. – Что ты тут делаешь?

— А на что у тебя есть время?! — кричу я. — На работу? А на нас? На дочь? А я что ей скажу? Что у папы опять «срочная сделка»?!
Виктор не двигается. Стоит и смотрит на меня с ледяным, невозмутимым спокойствием, от которого кровь стынет в жилах. Мне хочется швырнуть в него чем-то тяжелым, разбить эту ужасную, мертвую маску.
— Хорошо. Хочешь правду? — он говорит медленно, отчеканивая каждое слово, вбивая его мне в сознание. — Да, ты мне надоела. Надоели твои вечные упреки и это нытье. Надоело это вечное «ты нам не уделяешь внимания».
У меня перехватывает дыхание. Сердце колотится в висках, оглушая.
Это сон. Кошмар.
— И да, — он добивает. — У меня есть другая. Которая не достает меня по пустякам. Усвоила?

- Мам, ты не должна туда идти. Поехали со мной. У меня к тебе важный разговор.
Не понимаю, почему он не дает мне пройти.
- Захар, тебе известно, что твой отец изменяет?
Молчит, как партизан, но не позволяет обойти.
Перевожу взгляд на здание и через панорамное окно вижу, что внутри происходит.
Мой муж… Мой любимый… С блондинкой, которая повисла на его шее и расцеловывает его щеки.
- Кто тебя просил?! – обреченно произносит сын и хватается за голову. – Почему не сиделось дома?
Мало того, что муж изменил, так еще и ребенок предал…
Моя семья разрушена. Подаю на развод и не сообщаю мужу важную новость.

***
А спустя время он возвращается и заявляет:
- Я вернулся. Начнем все сначала. Вместе. Ты должна проявить мудрость, и создать комфортные условия… Для нас троих. Уверен, что у тебя получится.

— Скажи мне честно – ты изменяешь мне?
Тишина. Долгая. Мучительная.
— Да, – говорит он наконец, и этот одно слово убивает меня. Просто убивает.
Я стою, и весь мир вокруг кружится, уходит из-под ног. Да. Он сказал «да». Он не стал отрицать, оправдываться, лгать. Просто «да».
— С Полиной? – шепчу я, хотя уже знаю ответ.
— Да.
— Давно?
Он колеблется. Потом:
— Полгода.
Полгода. Шесть месяцев он жил двойной жизнью. Приходил домой, целовал меня, играл с детьми – и все это время любил другую. Полгода я была идиоткой, которая ничего не замечала, ничего не знала.
— Почему? – спрашиваю я, и голос мой дрожит. – Почему ты не сказал раньше? Почему заставлял меня жить в этой лжи?
Он отводит взгляд.
— Я не хотел ранить тебя.
Смешно. Он не хотел ранить меня. А что сейчас? Что это, если не рана? Не пытка?
— Ты любишь ее? – задаю я вопрос, на который боюсь услышать ответ.
Он молчит. Но молчание – это тоже ответ.
— Я... да. Я разлюбил тебя, Алина. Прости.

— Ну что, успеем по-быстрому? — спросила девушка.
Голос — звонкий, чужой.
— Как получится, — ответил мой муж. — Нам вроде некуда торопиться.

Я стояла за дверью, сжимая кулаки до белых костяшек.
Каждое слово — как лезвие.
— Что, жена совсем динамит? — смеётся она. — Совсем ты недолюбленный, да?
А он, мой “надёжный”, почти ласково отвечает:
— Не сравнивай себя с ней. Жена — это борщ. А ты — мраморная говядина.
Во всём нужно разнообразие.

И всё внутри оборвалось.
Борщ.
Мраморная говядина.
Я улыбнулась. Не потому что смешно — просто мышцы ещё не поняли, что можно не держаться.

Так закончилась одна жизнь и началась другая — без фильтров, без самообмана и без страданий “ради семьи”.
Теперь я — женщина, которая перестала варить борщ.
Я варю кофе.
Для себя.

— Я не обещал тебе верность.
— А я, выходит, просто перепутала любовь с жалостью?
Он предал, не извинившись. Сказал, что я “перегнула” и “сама виновата”.
А потом вернулся — уверенный, что всё прощу. Но я не дам вытирать об себя ноги. Пусть предателю будет больно смотреть, как я живу без него.

- Вот мы и встретились! Думала, я постесняюсь сама к тебе заявиться, разлучница?
- Полегче, дамочка, - остановил её отец моего парня, перекрывая путь своим мощным телом.
- Мы знакомы?
- Хватит прикидываться дурочкой! Из-за тебя мы с Денисом не можем быть вместе. Просто отпусти его, ты же не хочешь лишить ребёнка его отца!
Я рефлекторно опустила взгляд вниз на едва заметно округлившийся животик девушки, который облегало платье по фигуре.
У моего парня есть любовница и будет ребёнок?!

– Почему? – выкрикнула я, стараясь сдержать слезы, которые жгли мне глаза.

– Почему ты на мне женился, если тебе нужна была другая?

– Потому что ты была красива, – произнёс он ледяным тоном, смотря на меня так, словно я не человек, а какая-то вещь. – Милая деревенская девочка, которую так легко было привести в свой дом и сделать её частью интерьера. Ты всегда была для меня просто красивой приживалкой.

– Как ты смеешь так говорить? – я едва могла произнести эти слова, от ярости меня трясло. – Ты лгал мне, говорил, что любишь…

– Любовь? – Он усмехнулся, и его глаза сузились. – Какая любовь? Не будь смешной, Маша. Ты сама прекрасно знала, что ты для меня. Ты думаешь, я не понимаю, кто ты на самом деле? Девчонка из глухой деревни, которая решила, что ей повезло. Но знаешь что? Мне ничего не стоит отправить тебя обратно, в твой хутор, к разбитому корыту, если ты решишь качать права. Так что успокойся и прими, что у тебя есть, пока это у тебя не забрали.

– Бабуль, мне деда секрет рассказал, но о нём никому нельзя знать. Особенно тебе, бабуль. Но ты ведь умеешь хранить тайны?
– Конечно, умею, – киваю я и улыбаюсь. – Но если твой дедушка рассказал тебе секрет, разве ты не должен держать рот на замке?
– Может и должен, – кивает он, нахмурив бровки. – Но я думаю, ты должна знать о том, что у меня оказывается есть дядя, с которым мы родились в один день. Мы с ним будем лучшими друзьями! Ему тоже три года, и он любит машинки. Совсем как я! Правда здорово?
– Ага, – соглашаюсь я. – А твой дедушка не сказал, что это за дядя? И откуда он взялся?
– Это братик моей мамы, – спокойно отвечает Егор, катая машинку по полу. – Но тебе о нём рассказывать нельзя. А маме можно. Она знает, что он родился со мной в один день… Мама всё знает...

Решила мужу сделать сюрприз, приготовила обед....
– Привет, – стараюсь говорить обычным тоном. – Где ты?
– Я на совещании, – грубо цедит сквозь зубы, хотя я стою прямо у двери его кабинета.
Толкаю дверь его кабинета колесом своей инвалидной коляски...
Дверь открывается.
Денис стоит на пороге, щеки красные, галстук перекошен, волосы взъерошены.
А за его спиной, у окна женская фигура, торопливо натягивает белый медицинский халат.