Книги по тегу «настоящая любовь»: ""
Алина всегда знала: её жизнь не должна быть такой, как у матери и бабушки.
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
Проснуться от звонка разгневанного отца, на ходу сочинить историю про «отравление» и закончить ночь в элитном клубе — типичный сценарий для Данила. Он — «лицо» семейной империи и виртуозный лжец, чья харизма всегда подкреплена безлимитной картой. В его мире любая небылица принимается за истину, если она произнесена с улыбкой и в дорогих шмотках.
Но случайный спор у клуба заставляет его спуститься с небес на землю.
— Слушай... это что, бомж? — стоя у входа в клуб, я с брезгливостью смотрел на силуэт, копошащийся в мусоре.
— Нет, чувак. Похоже, это девушка и она сортирует мусор. И это идеальный кандидат для нашего спора.
Ставки приняты. Сможет ли профессиональный лжец выжить в реальности, где у него нет ни гроша? У Данила есть ровно 30 дней, чтобы покорить ту, которая не смотрит на его часы, всем сердцем ненавидит таких, как он. Когда слова — это единственный актив, а правда может разрушить всё, мажору придётся выяснить: чего он стоит на самом деле, когда на счету абсолютный ноль
Но случайный спор у клуба заставляет его спуститься с небес на землю.
— Слушай... это что, бомж? — стоя у входа в клуб, я с брезгливостью смотрел на силуэт, копошащийся в мусоре.
— Нет, чувак. Похоже, это девушка и она сортирует мусор. И это идеальный кандидат для нашего спора.
Ставки приняты. Сможет ли профессиональный лжец выжить в реальности, где у него нет ни гроша? У Данила есть ровно 30 дней, чтобы покорить ту, которая не смотрит на его часы, всем сердцем ненавидит таких, как он. Когда слова — это единственный актив, а правда может разрушить всё, мажору придётся выяснить: чего он стоит на самом деле, когда на счету абсолютный ноль
Он прилетел, чтобы спасти человечество. Его генетический код — последний шанс вымирающего вида. По плану он должен оплодотворить трёх женщин, чтобы дать начало новой расе. Но когда он встречает её — тихую библиотекаршу с мягкой улыбкой и полными руками, — план рушится.
Он впервые чувствует. Она впервые верит, что достойна любви. Их сын станет спасением для мира. Но чтобы обрести дом, пришельцу придётся отказаться от звёзд. Навсегда.
Он впервые чувствует. Она впервые верит, что достойна любви. Их сын станет спасением для мира. Но чтобы обрести дом, пришельцу придётся отказаться от звёзд. Навсегда.
– Артур, что всё это значит? – тихо спрашиваю, потому что горло саднит от боли, а глаза сами по себе наливаются горькими слезами. – Ты что целуешь свою пациентку? Ты с ума сошел или что?
Девушка под ним вздрагивает. Резко садится, хватается за край стола, чтобы прикрыться. Её лицо становится белым, а потом идет красными пятнами. Она что-то лепечет — кажется, «извините, Галина Александровна, это не то, что вы думаете», — но я уже не слышу.
Я смотрю только на него. На своего мужа, который смотрит на меня так, будто я – надоедливая муха, которая влетела в кабинет в самый неподходящий момент. Ни тени стыда, ни капли раскаяния. Он просто поправляет лацканы своего белого халата и произносит:
– Галь, выйди и закрой за собой дверь. У нас сеанс физиотерапии, и он ещё не закончен.
Девушка под ним вздрагивает. Резко садится, хватается за край стола, чтобы прикрыться. Её лицо становится белым, а потом идет красными пятнами. Она что-то лепечет — кажется, «извините, Галина Александровна, это не то, что вы думаете», — но я уже не слышу.
Я смотрю только на него. На своего мужа, который смотрит на меня так, будто я – надоедливая муха, которая влетела в кабинет в самый неподходящий момент. Ни тени стыда, ни капли раскаяния. Он просто поправляет лацканы своего белого халата и произносит:
– Галь, выйди и закрой за собой дверь. У нас сеанс физиотерапии, и он ещё не закончен.
– Твой парень тебе изменяет, – заявляет тот, по которому я пускаю слюни.
– Твоя девушка и моя подруга изменяет тебе с моим парнем, – отвечаю, почти не дыша.
– Хочешь им отомстить? – предлагает горячий гинеколог, указывая взглядом на свое кресло.
– Только отомстить хочешь?
– Нет, – качает головой. – Именно с тобой хочу.
– Твоя девушка и моя подруга изменяет тебе с моим парнем, – отвечаю, почти не дыша.
– Хочешь им отомстить? – предлагает горячий гинеколог, указывая взглядом на свое кресло.
– Только отомстить хочешь?
– Нет, – качает головой. – Именно с тобой хочу.
Я иду по раскисшей дороге, по уши утопая в грязи, и тащу за собой чемодан. Ненавижу! Всех ненавижу! Особенно отца.
— Едешь на лето в деревню и точка!
— Ни за что! Что я там буду делать? Коровам хвосты крутить?
Ему, видите ли, надоели мои тусовки и походы по ночным клубам! Да как он смеет лезть в мою жизнь! Я реву и размазываю по щекам тушь.
— Эй, тебя подвезти? — возле меня останавливается трактор. Парень смотрит на меня и улыбается.
Он считает это хорошей шуткой? Еще вчера я ездила на Лексусе и в эту грязную колымагу не сяду ни за что!
— Отвали, придурок!
— Ну, как знаешь.
Трактор уезжает, а я поскальзываюсь на мокрой жиже и плюхаюсь в лужу.
До вынужденной ссылки в это захолустье я не знала, что в жизни есть вещи поважнее дорогих шмоток и крутых тусовок. Любовь к простому парню изменила меня. Захочу ли я вернуться в свою прежнюю жизнь?
— Едешь на лето в деревню и точка!
— Ни за что! Что я там буду делать? Коровам хвосты крутить?
Ему, видите ли, надоели мои тусовки и походы по ночным клубам! Да как он смеет лезть в мою жизнь! Я реву и размазываю по щекам тушь.
— Эй, тебя подвезти? — возле меня останавливается трактор. Парень смотрит на меня и улыбается.
Он считает это хорошей шуткой? Еще вчера я ездила на Лексусе и в эту грязную колымагу не сяду ни за что!
— Отвали, придурок!
— Ну, как знаешь.
Трактор уезжает, а я поскальзываюсь на мокрой жиже и плюхаюсь в лужу.
До вынужденной ссылки в это захолустье я не знала, что в жизни есть вещи поважнее дорогих шмоток и крутых тусовок. Любовь к простому парню изменила меня. Захочу ли я вернуться в свою прежнюю жизнь?
— Ефим... — её голос дрогнул, но она заставила себя подойти ближе.
Ефим не повернул головы. Он смотрел в окно, на серое небо.
— Уходи, Кира.
— Что ты такое говоришь? Я места себе не находила...
— Я сказал — уходи! — он резко повернулся к ней, выставляя напоказ свое изуродованное лицо. — Посмотри на меня! Нравится? Это теперь твой «герой». Отработанный материал.
Кира замерла, её глаза наполнились слезами, но она не отвела взгляд. Она сделала еще шаг.
— Ефим, послушай...
— Нет, ты послушай! — он начал кричать, захлебываясь от собственной боли и страха. — Я долго думал здесь. Всё, что между нами было — это ошибка. Курортный роман, вспышка страсти, не более. Я тебя не люблю, Кира. Мне просто льстило внимание богатой девчонки. А теперь мне тошно от тебя. Возвращайся к своим родителям, к своим «чистеньким» мальчикам на «Майбахах». Я не хочу, чтобы ты меня жалела. Видеть тебя не могу!
Ефим не повернул головы. Он смотрел в окно, на серое небо.
— Уходи, Кира.
— Что ты такое говоришь? Я места себе не находила...
— Я сказал — уходи! — он резко повернулся к ней, выставляя напоказ свое изуродованное лицо. — Посмотри на меня! Нравится? Это теперь твой «герой». Отработанный материал.
Кира замерла, её глаза наполнились слезами, но она не отвела взгляд. Она сделала еще шаг.
— Ефим, послушай...
— Нет, ты послушай! — он начал кричать, захлебываясь от собственной боли и страха. — Я долго думал здесь. Всё, что между нами было — это ошибка. Курортный роман, вспышка страсти, не более. Я тебя не люблю, Кира. Мне просто льстило внимание богатой девчонки. А теперь мне тошно от тебя. Возвращайся к своим родителям, к своим «чистеньким» мальчикам на «Майбахах». Я не хочу, чтобы ты меня жалела. Видеть тебя не могу!
Проснувшись в чужом теле и потеряв память, бывшая журналистка становится Кимберли Торн — сиротой без магии. Через пот, упорство и веру в себя она пробуждает редкий дар, проходит жёсткий экзамен и поступает в Академию магии. Но главное испытание, возможно, ещё впереди: Майк, вампир чей взгляд прикован к ней — и в его глазах читается не просто интерес…
– Яна, - повторяет он тихо. - Как ты меня нашла?
– Я никого не преследовала, Валерий!
Я смотрю за его спину и молюсь про себя, чтобы дочь оставалась в доме и не вышла раньше времени, пока Валерий здесь.
– Понятно, - говорит он наконец. - Ты и здесь работаешь. Тогда за работу.
Я моргаю, пытаясь понять, о чём он. Работа?
– Можешь переодеться в доме, если нужно. Платье у тебя … не совсем для детского праздника. Теперь-то мы точно поговорим, Яна. В моём доме нам никто не помешает.
Дверь распахивается с грохотом, и на крыльцо выбегают дети.
– Папа! - кричат два звонких голоса одновременно.
Двое мальчишек мчатся по дорожке прямо к нам. Они бросаются к Валерию.
А потом из дверей выбегает моя Юлька.
– Мама! - кричит она и несётся ко мне.
Я замираю, а Валерий поднимает взгляд на меня поверх голов сыновей.
– Яна, у тебя есть дочь?
– Я никого не преследовала, Валерий!
Я смотрю за его спину и молюсь про себя, чтобы дочь оставалась в доме и не вышла раньше времени, пока Валерий здесь.
– Понятно, - говорит он наконец. - Ты и здесь работаешь. Тогда за работу.
Я моргаю, пытаясь понять, о чём он. Работа?
– Можешь переодеться в доме, если нужно. Платье у тебя … не совсем для детского праздника. Теперь-то мы точно поговорим, Яна. В моём доме нам никто не помешает.
Дверь распахивается с грохотом, и на крыльцо выбегают дети.
– Папа! - кричат два звонких голоса одновременно.
Двое мальчишек мчатся по дорожке прямо к нам. Они бросаются к Валерию.
А потом из дверей выбегает моя Юлька.
– Мама! - кричит она и несётся ко мне.
Я замираю, а Валерий поднимает взгляд на меня поверх голов сыновей.
– Яна, у тебя есть дочь?
Аннотация
Я приехала в загородный дом подруги, чтобы пережить ссору с родными и выдохнуть. Думала, меня ждёт только тишина, чай с мятой и старые письма.
Но одна случайная встреча у магазина всё перевернула. Он — чужой мужчина с болью в глазах, оказался сыном того самого парня, который когда-то строил этот дом для бабушки подруги.
Теперь мы втроём разбираем чужую любовь. И кажется, я начинаю жить заново.
Я приехала в загородный дом подруги, чтобы пережить ссору с родными и выдохнуть. Думала, меня ждёт только тишина, чай с мятой и старые письма.
Но одна случайная встреча у магазина всё перевернула. Он — чужой мужчина с болью в глазах, оказался сыном того самого парня, который когда-то строил этот дом для бабушки подруги.
Теперь мы втроём разбираем чужую любовь. И кажется, я начинаю жить заново.
Выберите полку для книги