Книги по тегу «разница в возрасте»: ""

Мой муж красив, как греческий бог, и холоден, как мрамор. За шесть лет он ни разу не повысил голос. Никогда не ревновал. Я думала, что ему все равно. Я устала быть единственной, кто любит в этих отношениях.
Но в его дневнике — крик.
«Схожу с ума. Красота уходит. А за красотой уходит любовь. Такова моя участь».
Теперь он часами стоит перед зеркалом. Он надевает кружевную пижаму, которую ненавидел. Он стоит под моим окном под дождем, как побитый пес, и тихо шепчет в темноте: «Развода не может быть». Я хотела развестись из-за его холодности. А он, оказывается, был готов убивать ради того, чтобы я осталась.
P.S. Никаких измен. Никаких драм на пустом месте. Только любовь, которая боится собственной силы.

Я мчусь по едва заметной тропе, продираюсь сквозь папоротники и дыхание джунглей обжигает кожу. Сердце колотится, но не от бега.
Я знаю — он где-то рядом. Идёт по моему следу.

Левон настигает меня. Его руки перехватывают меня за талию и я, пытаясь вырваться, поскальзываюсь на мокром мху. Мы оба теряем равновесие и падаем вместе, прямо на мягкий ковёр из тропических листьев.

Он оказывается сверху, прижимая меня к земле всем своим весом. Не говорит ни слова. Только смотрит — и его глаза, один серый, другой голубой, отражают всполохи света, пробивающегося сквозь кроны.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимают, прижимают к себе. Его губы касаются моей шеи — горячие, требовательные.

— Теперь не убежишь, — шепчет он.

Ткань туники задирается под его ладонью.
Это безумие. Это неправильно.
Но моё тело уже не слушается рассудка.

— Правда?
— Правда. В субботу так в субботу. Скажешь, что я твой парень. Я подыграю.
— Ты согласен? — спросила она шёпотом. — Правда согласен?
Я усмехнулся, хотя внутри всё дрожало. Как я мог отказаться? Она назвала меня своим парнем. Даже если это игра, и ложь, я согласен.
— Только при одном условии, — сказал я. — Ты перестанешь реветь, — я чмокнул её в лоб, чувствуя, как она вздрогнула от неожиданности. — И мы поедем домой.
— Спасибо. Ты лучший друг на свете.
Я улыбнулся в ответ. Хотя внутри всё перевернулось. Лучший друг. Да. Конечно. Лучший друг, который любит тебя до безумия, а ты даже не замечаешь…

— Обещаешь, что на юге наконец-то найдёшь себе мужика? — хохотала в трубку моя лучшая подруга.
— Я за всю жизнь мужика лучше твоего отца не встречала! — привычно отшутилась я.
Мы смеялись над этим пять лет. Кто же знал, что судьба воспримет мою шутку буквально?
Артём Павлович — моя тайная фантазия с первого курса. Взрослый, невероятно роскошный, опасный. И... абсолютно запретный. Отец моей лучшей подруги. Теперь мы заперты в тесном купе поезда на целые сутки. Он больше не смотрит на меня как на подругу своей дочери. Его потемневший взгляд прожигает насквозь. От его присутствия воздух буквально искрит, а между нами повисает такое напряжение, от которого кружится голова. Как не сойти с ума, когда запретная мечта сидит на расстоянии вытянутой руки?

– Ты должна меня слушаться и уважать.
– Ещё чего. А губозакаточную машинку тебе, случайно, не подарить? Как раз под ёлку положу. Отличный подарок. Рекомендую.
– Спасибо не надо. Мне и тебя достаточно под Новый год.

Стать опекуном – дело опасное и неблагодарное. Но я всё же решил попробовать перевоспитать одну неприятную особу. Отступать я не умею, даже если придется пожертвовать свои сердцем.

– Так скромная девочка не такая уж невинная? – ухмыльнулся отчим, проходя в комнату. – Творишь такое, подслушивая взрослых?
От ужаса разоблачения я нервно залепетала:
– Я не... Я...!
Я дернулась за покрывалом, как моя рука оказалась перехвачена, а ухо обдало жарким дыханием.
– Поздно, Ксю, – шепнул мужчина, заключая в клетку из рук. – Я всё видел. И теперь...

Когда в нашем доме стал появляться будущий отчим, я твёрдо вознамерилась как можно скорее найти парня. Вот только отчим узнал секрет, что я отчаянно хотела скрыть. И теперь мне придётся постараться, чтобы вернуть всё, как было. Но согласиться ли он?

Порой у судьбы на нас свои планы.
Мы предполагаем одно, уже практически прожив ещё не сложившуюся реальность, а жизнь делает крутой поворот, меняет наше направление.
Вот и Алёна ехала к одному мужчине, а попала в лапы к другому.
Он большой, пошлый и злой. Он противоположен всем её идеалам, как и она его.
Их знакомство кажется им случайностью. Они верят, что как только закончится буран, они не вспомнят друг друга, не замечая, как сблизила их Новогодняя ночь.
Новогоднее приключение, о котором не просил ни один из них, но получили такой сюрприз от судьбы.
Что же будет дальше?

"- Ой, а вы Морозко? – выдаёт эта дура.
Вокруг узкого лица растрёпанный ореол светлых волос. Хорошенькая, молоденькая, но всё равно дура.
- Ага, - встаю, наконец, на ноги. – Морозко. Морозов, - поясняю зачем-то.
- А меня Алёнушкой звать. Ой, а увезите меня, пожалуйста, в свой терем и обогрейте, а я для вас всё-всё сделаю.
Ну, я же говорю, идиотка!"

— Беспроигрышный вариант, — цедит Свиридов, растягивая губы в надменной усмешке.
Редкий козел, компаньон моего покойного деда, развалился на моем диване, словно авторитет в притоне, и, по его мнению, предлагает единственный выход – брак с ним, как пропуск в наследство.
— Обойдусь, — фыркаю в ответ, с трудом сдерживая желание стереть эту ухмылку с его самодовольной физиономии.
— Женишок-то тю-тю, а срок вступления в наследство истекает через пару месяцев. Подумай, детка, — настаивает Андрюша, как его называл дед, испепеляя меня хищным взглядом.
— Да пошел ты! Не выйду за тебя! Найду первого попавшегося!
— Неужели? Попробуй найди!
— Я сказала,уходи.
— Время пошло, Вероника Игоревна, — бросает он, отвешивая мне шлепок по заднице, и растворяется за дверью моей же квартиры.

— Ты не собиралась рассказывать о дочери?
Его виски еще не принесли, поэтому он не прекращает говорить.
— Собиралась.
— И когда же? До того, как ее начал воспитывать другой мужик, или после?
— Это очень грубо, — мотаю головой и поджимаю губы.
— Я не обязан подбирать слова.
Официант останавливается рядом с нашим столиком и протягивает Ярославу стакан с виски. Когда я планировала рассказать? Никогда, но правду сказать не могу.
— Наверное, после.
— Итак, подытожим. У моей дочери итальянское гражданство, и ее воспитывает посторонний мужик, а при виде меня она расплакалась. Я же ничего не упустил?

— Станешь моей женой! — отрывисто чеканит этот варвар и сжимает пальцами мой подбородок.
В глазах плещется власть и похоть!
— Нет! Никогда! Мой отец...
— ... Твой отец продал тебя! — жестко впечатывает меня в свою каменную грудь.
Вскрикиваю и задыхаюсь от терпкости его парфюма.
— Мне. — Большим пальцем обводит мои приоткрытые губы.
— Я никогда. За. Тебя. Не выйду. — Вся трясусь от злости и клокочущего страха перед этим мужчиной.
— Значит, я сделаю тебя послушной! По-плохому!