Книги по тегу «рукописи_не_горят»: ""
Я застала мужа с любовницей.
Попугай обозвал его извращенцем.
Дог едва не откусил ему задницу.
А той-терьера дважды стошнило на любовницу.
И только я решила, что хуже этот день уже не станет...
...как у меня загорелась собственная ветклиника.
Хорошо хоть пожарный приехал красивый.
Плохо, что слишком наглый...
🐶 дог-телохранитель;
🐕 самый несчастный той-терьер на свете;
🦜 попугай с криминальным словарным запасом;
🐈 пушистые пациенты и полный ветеринарный хаос;
💔 полигамный художник с очень большим самомнением;
🚒 брутальный пожарный, который бесит до невозможности...
Попугай обозвал его извращенцем.
Дог едва не откусил ему задницу.
А той-терьера дважды стошнило на любовницу.
И только я решила, что хуже этот день уже не станет...
...как у меня загорелась собственная ветклиника.
Хорошо хоть пожарный приехал красивый.
Плохо, что слишком наглый...
🐶 дог-телохранитель;
🐕 самый несчастный той-терьер на свете;
🦜 попугай с криминальным словарным запасом;
🐈 пушистые пациенты и полный ветеринарный хаос;
💔 полигамный художник с очень большим самомнением;
🚒 брутальный пожарный, который бесит до невозможности...
Георгий Золотов три года назад вышвырнул меня из жизни, поверив грязной лжи… Я уехала подальше от него и его семейки, родила сына, о котором он не знает…
А теперь он выкупил сеть «Клевер-Маркет», где я работаю, и явился в магазин с проверкой…
– Надо же. Какая встреча, – протягивает Георгий, останавливаясь напротив витрины и оглядывая мою грязную, форменную жилетку. – А я-то думал, ты крутишь миллионами, раз сбежала из Москвы с такой прытью. А ты стоишь тут, торгуешь сосисками в занюханной дыре? Что же… мои конкуренты тебе разве не помогли?
Я молчу. Не потому, что боюсь его, нет… Я простужена, а горло болит так, будто в него стекла насыпали…
– Что, даже не поздороваешься? – подходит он ближе, испепеляя меня гневным взглядом. – Язык проглотила? Или гордость мешает ответить своему новому боссу? Посмотри на меня!
– Георгий Александрович, она уже уволена, я подписал ее заявление, – подскакивает Степаныч, наш директор. – Ворошилова, сгинь отсюда, не зли хозяина!
А теперь он выкупил сеть «Клевер-Маркет», где я работаю, и явился в магазин с проверкой…
– Надо же. Какая встреча, – протягивает Георгий, останавливаясь напротив витрины и оглядывая мою грязную, форменную жилетку. – А я-то думал, ты крутишь миллионами, раз сбежала из Москвы с такой прытью. А ты стоишь тут, торгуешь сосисками в занюханной дыре? Что же… мои конкуренты тебе разве не помогли?
Я молчу. Не потому, что боюсь его, нет… Я простужена, а горло болит так, будто в него стекла насыпали…
– Что, даже не поздороваешься? – подходит он ближе, испепеляя меня гневным взглядом. – Язык проглотила? Или гордость мешает ответить своему новому боссу? Посмотри на меня!
– Георгий Александрович, она уже уволена, я подписал ее заявление, – подскакивает Степаныч, наш директор. – Ворошилова, сгинь отсюда, не зли хозяина!
Попала в другой мир прямо из маникюрного кресла.
С одной накрашенной рукой и меткой истинности на лбу.
Метка мигает, дракон шипит, свекровь уже заказала торт, а я развожу людей двенадцать лет и знаю: расторгается все.
Вопрос в процедуре.
– У вас метка истинности.
– Это лишай?
– Это судьба.
– Судьбу я тоже развожу. Где у вас тут кодекс?
С одной накрашенной рукой и меткой истинности на лбу.
Метка мигает, дракон шипит, свекровь уже заказала торт, а я развожу людей двенадцать лет и знаю: расторгается все.
Вопрос в процедуре.
– У вас метка истинности.
– Это лишай?
– Это судьба.
– Судьбу я тоже развожу. Где у вас тут кодекс?
💗✨💗КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💗✨💗
— Матвея забрал папа, — говорит воспитательница и отводит глаза. — Он сказал, что вы сами разрешили.
Папа? У моего сына нет папы.
Есть мужчина, который четыре года назад выставил меня беременной на мороз. Есть бывший муж, назвавший моего ребёнка ложью.
Человек, от которого я бежала, чтобы выжить. И именно он сегодня увёл моего четырёхлетнего сына из детского сада.
— Не начинай, Катя, — слышу в трубке его спокойный голос. — Мальчику нужен отец.
— Ему нужна мама. Верни Матвея!
— Сначала ты вернёшь мне то, что украла. Мою жизнь.
Нет. Это снова не про любовь и не про отцовство. Это месть.
На заднем плане Матвей всхлипывает, потом кашляет и начинает хрипеть так, что у меня леденеет кровь.
— Глеб, что ты ему дал?!
— Пирожное. Он же ребёнок.
У Матвея опасная аллергия на орехи.
— Скажи адрес! Он может умереть!
— Перестань изображать сумасшедшую мать.
Он слышит, как хрипит наш сын. Слышит — и всё не верит!
И в этот момент сын шепчет: «Мамочка… я
— Матвея забрал папа, — говорит воспитательница и отводит глаза. — Он сказал, что вы сами разрешили.
Папа? У моего сына нет папы.
Есть мужчина, который четыре года назад выставил меня беременной на мороз. Есть бывший муж, назвавший моего ребёнка ложью.
Человек, от которого я бежала, чтобы выжить. И именно он сегодня увёл моего четырёхлетнего сына из детского сада.
— Не начинай, Катя, — слышу в трубке его спокойный голос. — Мальчику нужен отец.
— Ему нужна мама. Верни Матвея!
— Сначала ты вернёшь мне то, что украла. Мою жизнь.
Нет. Это снова не про любовь и не про отцовство. Это месть.
На заднем плане Матвей всхлипывает, потом кашляет и начинает хрипеть так, что у меня леденеет кровь.
— Глеб, что ты ему дал?!
— Пирожное. Он же ребёнок.
У Матвея опасная аллергия на орехи.
— Скажи адрес! Он может умереть!
— Перестань изображать сумасшедшую мать.
Он слышит, как хрипит наш сын. Слышит — и всё не верит!
И в этот момент сын шепчет: «Мамочка… я
– Ты ее опорочил, обесчестил! – кричит отец.
– Значит, я ее заберу себе, – спокойно говорит монстр.
Папа не поступит так, не отдаст, я в этом уверена…
Но в следующее мгновение это чудовище тащит меня в машину.
Я всегда была хорошей девочкой, послушной дочерью и верной подругой. Одна ошибка перечеркнула абсолютно все. Мой отец предал меня и отдал в руки монстру… О нем ходят легенды. Его имя боятся произносить вслух. Он – зло во плоти. И теперь я в его власти.
– Ты теперь моя, Лейла.
– Я никогда не полюблю тебя, слышишь? – кричу отчаянно.
– Любовь? Мне не нужна твоя любовь, лишь подчинение. Сдайся мне, девочка и жить станет легче.
– Значит, я ее заберу себе, – спокойно говорит монстр.
Папа не поступит так, не отдаст, я в этом уверена…
Но в следующее мгновение это чудовище тащит меня в машину.
Я всегда была хорошей девочкой, послушной дочерью и верной подругой. Одна ошибка перечеркнула абсолютно все. Мой отец предал меня и отдал в руки монстру… О нем ходят легенды. Его имя боятся произносить вслух. Он – зло во плоти. И теперь я в его власти.
– Ты теперь моя, Лейла.
– Я никогда не полюблю тебя, слышишь? – кричу отчаянно.
– Любовь? Мне не нужна твоя любовь, лишь подчинение. Сдайся мне, девочка и жить станет легче.
У жизни - специфическое чувство юмора. Сколько раз в этом убеждалась. Только это жестокая шутка. Зачем теперь-то?
-Ну, здравствуй, девочка Ева, - мужчина стал старше. Я - тоже. Заматерел.
А я...
-Я уже давно не девочка. Твоими стараниями. Глеб, - слова приходится выталкивать из себя толчками.
Но я справляюсь.
Мужчина удивленно моргает.
Не ожидал? Да, теперь я полна сюрпризов.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ - "В ПЛЕНУ"
ПРОДОЛЖЕНИЕ - "СТАНУ ТВОИМ"
-Ну, здравствуй, девочка Ева, - мужчина стал старше. Я - тоже. Заматерел.
А я...
-Я уже давно не девочка. Твоими стараниями. Глеб, - слова приходится выталкивать из себя толчками.
Но я справляюсь.
Мужчина удивленно моргает.
Не ожидал? Да, теперь я полна сюрпризов.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ - "В ПЛЕНУ"
ПРОДОЛЖЕНИЕ - "СТАНУ ТВОИМ"
— Твой отец должен мне огромную сумму. Никогда бабами долг не брал, но уж очень ты сладкая девочка. Я забираю тебя, — бандит, нагло усмехнувшись, сжимает мою талию. От услышанного у меня темнеет в глазах.
— Отпустите, пожалуйста, — меня парализует от его пристального взгляда, в котором явно читается порочное желание. — Нет, я не согласна. Папа не мог так со мной поступить. Я обязательно сбегу.
— Хочешь, сыграем в игру, если ты такая несговорчивая? — хищный взгляд проникает прямо в душу.
— В какую? — а вдруг это мой шанс на спасение?
— Если выиграешь, я тебя отпущу и спишу долг.
— А если проиграю?
— Отработаешь все до копейки в моей постели. Условия расскажу только после твоего согласия.
Я стала бесправной игрушкой в руках опасного бандита. Весь город принадлежит ему. Он всегда берет то, что хочет. Ему плевать на мои чувства. Женщины мечтают быть с ним, а я хочу лишь сбежать.
— Отпустите, пожалуйста, — меня парализует от его пристального взгляда, в котором явно читается порочное желание. — Нет, я не согласна. Папа не мог так со мной поступить. Я обязательно сбегу.
— Хочешь, сыграем в игру, если ты такая несговорчивая? — хищный взгляд проникает прямо в душу.
— В какую? — а вдруг это мой шанс на спасение?
— Если выиграешь, я тебя отпущу и спишу долг.
— А если проиграю?
— Отработаешь все до копейки в моей постели. Условия расскажу только после твоего согласия.
Я стала бесправной игрушкой в руках опасного бандита. Весь город принадлежит ему. Он всегда берет то, что хочет. Ему плевать на мои чувства. Женщины мечтают быть с ним, а я хочу лишь сбежать.
– Избавиться?! Что значит «избавиться»? – я ошарашенно смотрю на мужчину напротив.
– Именно то, что ты подумала, – он хмурится. – Никакого ребёнка. Этого вообще не должно было случиться!
– Но случилось, – шепчу бессильно. – Это уже случилось… У меня уже растёт твой… наш ребёнок.
– Это ещё не ребёнок, это всего лишь стремительно делящиеся клетки, – отрезает он. – Не делай трагедию на пустом месте. Съездим в клинику, там всё сделают.
Я не собиралась покорно соглашаться на уничтожение части моей души. Солгала, уехала, выкинула из головы и из сердца всё, что связывало меня с человеком, ставшим отцом моих дочерей.
И не вспоминала бы о нём, если бы он снова не появился в нашей жизни – с настойчивыми вопросами и непонятным предложением.
– Именно то, что ты подумала, – он хмурится. – Никакого ребёнка. Этого вообще не должно было случиться!
– Но случилось, – шепчу бессильно. – Это уже случилось… У меня уже растёт твой… наш ребёнок.
– Это ещё не ребёнок, это всего лишь стремительно делящиеся клетки, – отрезает он. – Не делай трагедию на пустом месте. Съездим в клинику, там всё сделают.
Я не собиралась покорно соглашаться на уничтожение части моей души. Солгала, уехала, выкинула из головы и из сердца всё, что связывало меня с человеком, ставшим отцом моих дочерей.
И не вспоминала бы о нём, если бы он снова не появился в нашей жизни – с настойчивыми вопросами и непонятным предложением.
— Шпионишь за мной? — низкий, бархатный голос прозвучал прямо над ухом.
Я резко обернулась и чуть не вскрикнула.
— Я… нет… я просто мимо проходила, — выдохнула я.
— Ну да. Я так и поверил, — он легко, почти без усилий, втянул меня в комнату. — Весь вечер за мной следишь, — заметил он, склонив голову так, что его губы оказались в сантиметре от моей щеки. Его дыхание обожгло кожу.
— Я, конечно, привык к женскому вниманию. Но чтобы так… фанатка у меня впервые.
Мозг лихорадочно искал хоть какое-то правдоподобное оправдание, но находил лишь обрывки той дурацкой дискуссии из-за чего и случилось это пари: «У кавказцев с этим всегда всё в порядке!»
Господи, Зоя, ты идиотка!
Я резко обернулась и чуть не вскрикнула.
— Я… нет… я просто мимо проходила, — выдохнула я.
— Ну да. Я так и поверил, — он легко, почти без усилий, втянул меня в комнату. — Весь вечер за мной следишь, — заметил он, склонив голову так, что его губы оказались в сантиметре от моей щеки. Его дыхание обожгло кожу.
— Я, конечно, привык к женскому вниманию. Но чтобы так… фанатка у меня впервые.
Мозг лихорадочно искал хоть какое-то правдоподобное оправдание, но находил лишь обрывки той дурацкой дискуссии из-за чего и случилось это пари: «У кавказцев с этим всегда всё в порядке!»
Господи, Зоя, ты идиотка!
— Спаси моего сына… — умоляет муж.
Проблема лишь в том, что этот ребенок — не наш. Я — акушер. И сегодня на мой операционный стол попала его любовница.
Предательство длиной в девять месяцев.
Две жизни на кону.
И одна вдребезги разбитая семья.
Проблема лишь в том, что этот ребенок — не наш. Я — акушер. И сегодня на мой операционный стол попала его любовница.
Предательство длиной в девять месяцев.
Две жизни на кону.
И одна вдребезги разбитая семья.
Выберите полку для книги