Книги по тегу «сильная героиня»: ""

Я всегда считала себя просто пышкой, которую мужчины не замечают, пока однажды не переступила порог кабинета главврача — и моя жизнь превратилась в бесконечную ночь одержимости, стыда и животного желания. Он увидел во мне не просто тело, а игрушку, готовую на всё, и я сгорала от унижения, но каждую ночь умоляла о продолжении, получая удовольствие от одного только воспоминания о его голосе.

— Да, я люблю Ларису. Мы с тобой давно отдалились. Я хотел развестись после сезона.
— Сезон закончился досрочно. Поздравляю.
Олег опускает взгляд на мои ноги, неподвижно лежащие под пледом.
— Сейчас всё сложнее.
— Нет. Сейчас всё предельно просто. Собирай вещи.
— Ты не справишься одна.
— Это моя проблема.
— Тебе круглосуточно нужен человек.
— Человек — да. Ты — нет.
Восемь месяцев мой муж спал с моей лучшей подругой. А когда авария приковала меня к инвалидной коляске, они решили, что больше можно не скрываться.
Даже дочь убедили, что во всём виновата мать, выбравшая работу вместо семьи.
Они рассчитали почти всё.
Кроме того, что пятнадцать лет я управляла тем, от чего у обычных людей дрожат руки. И если я больше не могу уйти от предателей своими ногами, это ещё не значит, что я позволю им остаться в моей жизни.

— Ты пойми правильно, — Ник складывал рубашки, как складывают в его салонах пледы на витрину: ровно, угол к углу, стопкой напоказ. — Двадцать лет — хорошая серия. Честно отработанная. Но модельный ряд обновляют, Ида. Это жизнь.
Я стояла в дверях спальни с ножницами для лент — собирала на дому свадебный заказ, белые пионы на завтра, — и смотрела, как мой муж упаковывает наш брак в чемодан с колёсиками.
— Её зовут Клеопатра, — он уложил поверх рубашек несессер и посмотрел на меня сияя. Не виновато, не воровато — сияя, как на презентации новой модели. — Клео. Она ждёт ребёнка. Моего. Я решил не врать тебе — я же не подлец. Разведёмся спокойно, по-взрослому. Решим красиво.
Решим красиво. Он даже уход оформлял, как продажу: с улыбкой, с комплектацией, с гарантийным талоном на «красиво».

Упасть и удариться головой об дверь кабинета начальника? Проснуться в теле юной девушки, которой родители оставили в наследство лишь гору долгов и овощную лавку, больше похожую на склеп для увядшей капусты? За окном — не шумный мегаполис, а тихий провинциальный городишко, где вместо такси — телеги, а главный враг — не дедлайн, а местный монополист, скупивший всё и всех.
Что делать? Плакать? Смириться? Вовсе нет! Я бухгалтер до кончиков пальцев и дачник до мозга костей. Мой главный актив — умение считать и заставлять землю рожать. Я не буду торговать овощами. Я буду продавать удобство, вкус и качество. Я превращу эту развалюху в гастрономическую точку притяжения, а местных фермеров — в своих верных союзников. Мне придётся заново прожить жизнь, а может быть и даже заново влюбиться…

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🔥
— Его жена до сих пор ничего не знает. Он подарил мне эту квартиру, а она даже не подозревает, — сказала моя подруга.
Я приехала на тот самый адрес, куда моя подруга привела меня в гости и рассказала, как два года встречается с женатым мужчиной, который осыпает ее брилиантами.
Она смеялась надо мной.
И вот я здесь и слышу ее голос:
— Зая, ну что, доставка приехала? А то я уже голодная!
Я толкаю дверь спальни. Иван в полотенце. Алина на кровати, с бриллиантовыми серьгами на тумбочке.
— Лена, ты все не так поняла! — Иван в полотенце загораживает проход. — А Алина… она же дизайнер! Она здесь все сделала! Все оформила! Для тебя! Это подарок на рождение ребенка!
Я чувствую, как что-то теплое стекает по ногам, а земля уходит из-под ног. Я падаю, но успеваю подумать: я не умру. Я выживу. И они заплатят за предательство!

Открывшаяся картина намертво впечатывается в сетчатку.
Оксана сидит на корточках у кресла моего мужа. Светловолосая голова лежит у него на коленях. Голубые глаза глядят снизу вверх с обожанием. Максим гладит по волосам моей младшей сестры. На властном лице — нежность, гордость, собственничество.
По столу разбросаны глянцевые журналы с её фотографиями, постеры, визитки. Они строят будущее. Её или совместное? За моей спиной.
Оксана первая замечает меня. В её глазах мелькает — испуг? Стыд? Но длится это долю секунды. Она тут же берёт себя в руки, и на смену приходит наглая, вызывающая улыбка.
— Ой!.. — тонкий голосок режет воздух. — София. А мы тебя не ждали.
Максим медленно поворачивает голову. Его лицо не меняется вообще. Ни удивления, ни злости, ни смущения. Ноль. Будто я застала его за чтением отчёта, а не с моей сестрой.
— София, — кивает он. — Ты что здесь делаешь?

❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА В ПЕРВЫЕ ДНИ!

– Скажи, что ты этого не хочешь, – шепчет он, прикусывая мочку моего уха. – Скажи мне в глаза, и я уйду. Прямо сейчас.
Он убирает руку с моего рта.
Это мой шанс. Я могу закричать. Могу сказать «нет».
Воздух врывается в легкие, но вместе с ним я вдыхаю его запах — запах молодости, силы и порока.
Мой мозг кричит: «Гони его!», но губы не слушаются.
– Матвей... пожалуйста... – это не отказ.
Это мольба о пощаде, о том, чтобы он взял ответственность на себя, чтобы он сделал этот выбор за меня.
– Пожалуйста — что? – дразнит он, нависая надо мной. В темноте я вижу блеск его глаз, хищный полумесяц улыбки. – Пожалуйста, возьми меня? Это ты хочешь сказать Селена?

— Ты в нашей спальне с моей подругой. Это мерзко. Ты мерзавец! — бросаю в лицо мужу и меня передергивает.
— Не делай из мухи слона. Вы же подруги. С подругами надо делиться. Запомни, у каждого нормального мужика есть любовница, — спокойно с наглой улыбкой отмахивается от меня муж.
Когда я подаю на развод, он уверенно и нагло рвет заявление и заявляет:
— Куда ты уйдешь? Кому ты нужна? Порыдаешь. Успокоишься. И будешь терпеть, как терпят все.
Муж решил, что измена — это его право. Только предатель ещё не знает: пока он был уверен в своей власти надо мной, я подготовила то, что разрушит всю его жизнь, которую он так гордо считал своей…

— Мои. Трое. Родились раньше срока, в феврале двадцать второго. — Он смотрел на бланк, не на меня. — Я не мог сказать. Ты бы ушла. Отец не знает. Мать знает. Я прошу одного, Ксюш. До Дня корпуса в октябре — ни слова отцу.
Февраль двадцать второго.
— В июле двадцать первого у Маруси была ветрянка. Я две недели не выходила из дома.
— Ксюш.
— А у тебя только что был выпуск в корпусе и «сборы».
— Я не оправдываюсь. Я говорю, как есть. — Он потянулся к моей руке через стол, и я убрала её под стол. — Им три года. Я — их отец, я не могу их бросить. Но и тебя я не брошу. Дай мне дожить до Дня корпуса, чтобы отец не узнал при людях. Потом решим.
— Когда — потом? После Дня корпуса? После его восьмидесяти?
— Не позорь корпус, Ксюш. Не позорь отца.

В день развода муж предложил мне двадцать тысяч золотых, лишь бы я отказалась от старого Купального двора.

Сам он называл его бесполезной развалиной.

Вот только если развалина никому не нужна, зачем так дорого платить за мой отказ?

Я выбрала купальни. Вместе с долгами, аварийными помещениями, пустой кассой и городским советом, который уже готовился выставить мое имущество на продажу. Мне казалось, самое трудное — снова открыть двери, вернуть посетителей и доказать, что брошенная жена дракона способна сама распоряжаться своей жизнью.

Я ошибалась.

За стенами Купального двора скрывались старые проходы и переговорные трубы. В архиве нашелся забытый императорский устав, по которому хозяйка Двора имеет право отказать даже самому влиятельному дракону. А кто-то очень не хочет, чтобы я узнала, зачем в закрытых купальнях годами проводили тайные встречи.