Книги по тегу «сложные отношения»: ""

– Марина твоя любовница и она беременна?! Не прощу измены, – я швырнула салфетку на стол.
– Перестань орать и слушай, – муж положил передо мной папку: – Я всё придумал. Будем жить все вместе. Вот, смотри.
Он открыл папку, тыча пальцем в чертёж, сообщил:
– Сделаю в дом отдельный вход. Чтоб вы с Мариной не докучали друг-другу. Детишки будут играть во дворе. Объединять вас будет только кухня.
– Да ты сдурел? Тоже мне, султан несчастный. Какая кухня, какая Марина?!
– Кстати, Марина не против…

– Что вы хотите с ним сделать? – ее искусанные губки едва шевелились.
– Ничего особенного, зай, – я пожал плечами. – Поучат его манерам, чтоб руки на женщин не распускал и все. Не думай о нем.
– Но он мой муж.
Я улыбнулся:
– Считай, что у тебя его уже нет.
Я медленно прошелся по женскому телу взглядом. Красивая девочка.
Фигура имеется. Мордашка – зачет.
Волосы, ох...
Рыжие – мой фетиш.
Подходит. Я заберу ее себе.

- Это ты во всем виноват! - крик Лии разносится по помещению.
И я без понятия, что с этим делать. Не с тем, что она кричит - я знаю причину, у меня есть способы разрулить ситуацию.
С тем, почему она кричит на меня. С её отношением ко мне. Вот тут, как разрулить - я без понятия.
- Я сделаю несколько звонков. К вечеру мальчишку привезут обратно. А видео...
Глаза у неё красивые - хоть и режет сейчас меня ими без ножа.
- Удалят из сети, - продолжаю я говорить, - И скоро о нём забудут...
Мотает головой, улыбается цинично.
- Ты хоть представляешь, насколько это унизительно?
- Так-то - я тоже там есть. И мне по барабану, - отвечаю правду.
Но не всю. Например, ту, что она останется здесь сегодня, не озвучиваю.

Лия Морозова - учительница моего сына. Молодая, красивая. И гордая. А я - я просто привык получать всё, что хочу...

— Никто не должен знать, что между нами было. Если не хочешь проблем, — его голос холоден, как сталь.
— Ты… угрожаешь мне?
— Предупреждаю, — бросает он. — Я получил свое. На этом всё. У тебя — своя жизнь. У меня — своя.

Он — брат подруги.
Сильный, влиятельный, безжалостный.
Он стал моим первым мужчиной… и самым жестоким уроком.

Я думала, что всё кончено. Но он вернулся.
Чтобы снова заставить меня принадлежать ему.
И если тогда я молчала, то теперь — он пожалеет, что научил меня сопротивляться.

Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?

Чистюля был уверен, что любовь никогда не станет частью его жизни. Ему была чужда сама мысль, что он может потерять от кого-то голову. Ни одна женщина не сумеет завладеть его чувствами, душой и разумом настолько, что ему захочется создать семью.

В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.

Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.

❗️ВТОРАЯ ЧАСТЬ❗️
– Какого чёрта ты делаешь?! – шиплю ему в лицо, вскакивая на носочках.
– Напоминаю тебе о своём существовании, – растягивает губы в усмешке, оголяя клык. – Признайся, ты ведь скучала?
Его массивное тело вжимает меня в машину друга, руки по разные стороны от моей головы, а глаза… смотрю в зелёные зрачки, которые когда-то вызывали трепет и безграничную любовь. Сейчас же… только злость. За всё, что он сделал и за всё, на что у него так и не хватило сил.
– Я ненавижу тебя, Савицкий, – рычу в его лицо, тыча пальцем в крепкое плечо и отстраняясь от двери машины. – Покажи хоть одну точку на моём лице, по которой ты мог увидеть, что это не так.
Он хмыкает. Расслаблено, в своей манере. А затем его взгляд опускается к моим губам.
– Сама попросила, Динь, – выдаёт с тихим смешком.
А в следующую секунду его губы накрывают мои.

Мой папа бросил нас с мамой. Так даже лучше, потому что он плохой и злой, он нас обижал.

Нам с мамой жилось тоскливо, пока я не нашла себе другого папу. А что было делать? В детском саду сказали пригласить своих пап на утренник, посвященный 23 Февраля, и я не могла прийти одна. У всех в группе есть папы, значит, должен быть и у меня.

Мой новый папа классный! Он большой и сильный, с ним весело!

Жалко, что он маме совсем не нравится. Зато мама нравится ему. Придётся папе завоевать её, а я ему немного помогу.

– Стой! Куда ты меня тащишь?!
Я вонзилась каблуками в лёд, проглотила комок морозного воздуха, а мужик в капюшоне не проронил ни слова. Просто поволок меня дальше, держа пистолет в свободной руке.
– Эй? Ты глухой или нарочно им прикидываешься? – я поскользнулась, подол вечернего платья попал под шпильку, и я взвизгнула, предвосхищая падение. Чудовище в черном обхватил меня за талию, приподнял и медленно повернул ко мне голову. Черт возьми...
Сквозь падающий снег, дрожь и нервное постукивание зубами, я узнала его... покойника, которого я оплакивала несколько месяцев. Его карие глаза прожгли меня насквозь. Как раньше, когда он был жив. То есть...
Между нами пролетел сюрикен, и я почувствовала, что лечу на груду мусора. Удар. Выпад. Выстрел. Перед моими глазами завязалась беспощадная драка, а потом возник ублюдок с ножом и я услышала родной голос:
– Беги, мышка! Беги и не оглядывайся! Как тогда!

Дальше был мост. Я держалась через две машины и ехала за собственным мужем через Волгу, и руки у меня были спокойные, а вот внутри всё выло на одной длинной ноте, как ветер в щели.

Машина Гордея встала у ворот. Он вышел с тортом, с цветами, с розовой коробкой, и не успел дойти до калитки, как калитка распахнулась сама.
— ПАПА ПРИЕХАЛ!
Это было слышно даже мне, через сто метров в закрытое окно. Девочка в жёлтой панамке вылетела на улицу и повисла на нём. Он присел, бросив пакеты на траву, поймал её, поднял над головой и закружил.

Кружил и кружил. И она визжала от счастья, и панамка слетела, и он поймал панамку на лету, не выпуская дочь, ловко, отработанно, тысячным повторением.
Яна он не кружил никогда. Говорил: не приучай к рукам, вырастет несамостоятельный.

Я бракованная волчица, от которой отказался родной клан.
А ещё я тайный агент охранного бюро. Моя основная работа – это охранять и убивать по приказу Альфы клана Морозовых, чья стая приняла меня из жалости.
И теперь цель моей жизни: быть полезной клану и быть тенью того, кого люблю, молча и безнадёжно уже много лет.
Я выполняю его секретные миссии, рискуя жизнью, и безумно злюсь, потому что он не смотрит на меня как на женщину.
Я лишь его боец, а иногда и кость поперёк горла.
Но однажды всё меняется...