Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

Дождь идёт с самого утра . Дворники размазывают воду по стеклу, и я думаю: надо было остаться у мамы.
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю

В приглашении на свадьбу моей сестры стояло имя моего мужа.

Мне предлагали дать развод, принять содержание и прийти на торжество. С улыбкой. Ведь Изумрудному дракону так важно сохранить доброе имя.

Я отказалась играть благодарную бывшую. А вскоре стала женой его старшего брата.

Тайрон Вельс предложил мне брак на полгода. Ему нужен был человек, которому можно доверить свою жизнь. Мне — возможность начать заново. Мы обо всем договорились. Кроме того, что делать, когда захочется остаться.

В его северной крепости я снова училась смеяться, принимать заботу и не отводить глаз, когда мужчина смотрит слишком нежно. Только прошлое пришло за нами раньше, чем я решилась признаться в своих чувствах.

Оказалось, измена — далеко не самая страшная тайна моего бывшего мужа.

Он рассчитывал, что после развода я буду молчать. Но теперь я жена его брата. И больше не позволю ему решать, кто в этой семье лишний.

Три года я шла к своей цели. Без имени, без денег, после развода, который оставил меня ни с чем.
На кону девятьсот миллионов.
Без контракта я не уйду — других вариантов я не рассматриваю.
Кресло рядом скрипит, садится мужчина.
— Ждете кого-то? — спрашивает низкий голос.
Не поворачиваясь:
— Чуда. Но вы не подходите.
— Обижаете.
— Стараюсь.
— Все имеет цену, — спокойно роняет он — Назовите свою.
Я еще не понимаю. Честно.
— Миллион. За вечер. Понравится — удвою.
Кладет пачку денег на мой подлокотник. Я просто смотрю на них и тут до меня доходит.
***
Я приглашаю на сцену будущего инвестора моего проекта и встает он. Мужчина из соседнего кресла с непристойным предложением.
Главный инвестор моего проекта?
Ну конечно. Кто ж еще? Вселенная сегодня в ударе и явно надо мной хихикает.
Три года, девятьсот миллионов, моя репутация, бабушкин дом — все это зависит теперь от наглеца с пачкой денег на подлокотнике.
🔥Как.
🔥Мне.
🔥Теперь.
🔥С ним работать?
Вляпалась

Брат подарил мне путёвку в горы.

— Всё оплачено, Ань. Тебе нужно только приехать в Домодедово к пяти утра.

На горной дороге машина остановилась. Слева — скала, справа — обрыв. Брат вывалился на гравий и не побежал. Он стоял в трёх шагах и смотрел, как я бью ладонью в стекло.

— Отеля не будет, — сказал водитель. — Мы едем к вашему новому мужу.

В прихожей чужого дома мне назвали сумму: семь миллионов двести тысяч. Долг моего брата. Деньги с него больше не требовали.

Вместо денег он привёз меня.

Я плюнула хозяину дома в лицо. Один из охранников шагнул ко мне, но хозяин остановил его голосом:

— Не трогать. Это моя женщина.

Он запретил своим людям трогать меня. Но отпускать не собирался.

Для него я уже была его женщиной. Моего согласия никто не спрашивал.

Я старший оперуполномоченный. Умею искать пропавших людей. Теперь мне нужно найти способ выбраться самой.

Всю жизнь я спасала брата.

А он спас себя — мной.

- Кем приходитесь больному? - интересуюсь у девицы в пеньюаре.
- Я? Я - флейтистка, - надув силиконовые губы, выдыхает дева.
Услышав, хмыкаю и вскидываю бровь. Но...
В этот момент я еще не знаю, что самое удивительное ждет меня в комнате.
Подойдя к кровати, я настолько ошеломлена, что даже очки приподнимаю. Не верю собственным глазам.
Вытянув руки и ноги, словно труп, в пошлых красных боксерах с золотой надписью «Гигант», лежит мой муж.
Вернув очки на место, произношу:
- Ну что, гигант, доигрался на флейте?
Он приоткрывает глаза и мертвым голосом шепчет:
- Не повод для дурацких шуток, Настя...
- Ну, для шуток, может, и не повод, а вот для развода - самое то...

Моя кондитерская называется «Сладкая жизнь». Вчера позвонила девушка. «Понимаете, я хочу торт для моего любимого мужчины. Он обожает сладкое! И начинку — солёная карамель и малина, он с ума сходит».
Торт необходимо отвезти сегодня в ресторан «Barocco».
***
Торможу у обочины напротив ресторана и вижу его машину.
Захожу в ресторан и вижу её. Красивая. Совсем девочка — двадцать пять, не больше. А потом из глубины зала, из полумрака, к нам выходит он. Гриша.
— Регина, ну ты чего застряла, я уже…
И тут она подбегает к нему и, сияя, поворачивается ко мне:
— А вот и он! Мой любимый!
Гриша видит меня.
— Ира, что… что ты здесь делаешь?
— Я? — говорю я. — Я хочу спросить у тебя то же самое, Гриша.
Мой торт. Белый, как снег. Золото букв. Малина, как капли крови.
— Знаешь, Гриша, — говорю я. — Тут для тебя подарок. Твой любимый.
Я делаю шаг к нему.
— Лови свой сладкий подарок. И швыряю торт ему в лицо.
А потом разворачиваюсь и выхожу из ресторана.
Вся моя сладкая жизнь рушится.

— Мама, мама! — кричат они вразнобой. — Дядя спас Геру! И котенка спас! Можно мы котенка домой возьмем? Мы нашли котенка! А он сильный и хороший! Да не котенок, а дядя. Можно мы домой возьмем его?
— Кого? — переспрашивает потрясенная Оля. — Дядю домой?
— И дядю тоже, — тонким голоском тянет Андрюша.
Ольга закрывает глаза. Я вижу, как дрожат ее руки. Потом она смотрит на меня, и в ее взгляде столько боли, что у меня сердце разрывается.
— Чьи дети, Оля? — спрашиваю очень тихо. — От кого родила?
Ее взгляд меняется. Становится тверже, а слова резче.
— А ты как думаешь, от кого?
— Ты же аборт сделала.
Оля с вызовом смотрит на меня.
— Да ладно… серьезно? Аборт? Вон твой аборт… раз, два и три...

«Будь благоразумнее».

Эти слова она слышала десять лет. Быть благоразумнее, когда он возвращается пьяным. Быть благоразумнее, когда он флиртует с клиентками. Быть благоразумнее, когда он сбрасывает звонки с операционного стола.

С восемнадцати до двадцати восьми она жила в режиме ожидания. Ждала, когда он доиграет. Ждала, когда он доучится. Ждала, когда он заработает. Ждала, когда он наконец выберет её.

А потом случился аппендицит. Всего лишь аппендицит — так он сказал.

И в этой маленькой операции вдруг стало видно всё: и десять лет, и её боль, и его равнодушие.

Она перестала быть благоразумной. И сказала: «Хватит».

Это история о том, как трудно уйти, когда ты отдала лучшие годы. О том, как боль от операции оказывается слабее боли от прозрения. И о том, что иногда самый холодный на вид мужчина оказывается самым тёплым.

– Лена? Что случилось? Ты чего такая бледная? – его голос звучит искренне обеспокоенно.
Я медленно поворачиваюсь к нему и указываю пальцем на планшет.
– Кто такая Марина, Андрей? – спрашиваю я.
– Лена, это... это старые вещи. Это вообще ничего не значит. Ты зачем залезла в мои документы? – в его голосе проскальзывают нотки раздражения.
– «Ничего не значит»? – я чувствую, как внутри закипает ярость. Она единственное, что согревает меня в этот миг. – Пять лет переписки! Ты врал мне каждый день! Каждый чертов день нашего брака!
Я хватаю планшет и с силой швыряю его в стену.
– Уходи из дома, Андрей, – тихо говорю я.
Он замирает.
– Что? Лена, не глупи. Мы в браке пять лет, у нас всё налажено. Давай обсудим это спокойно...

– В смысле, я что, кошка и меня можно отдать на передержку, пока ты в отъезде?
– Ну прости, Мир. Я только ему доверяю, больше никому. Он мой лучший друг.
– Он же чертов деспот! – воскликнула я, понижая голос, чтобы не привлекать внимание. – Ты в курсе, что про него в универе говорят? Что он выжил с кафедры двух преподавателей, а студентов сколько отчислили из-за него, ты знаешь?
– Мир, это просто слухи, – терпеливо сказал брат. – Он нормальный мужик. И он уже пообещал мне, что присмотрит за тобой.
– Да он же меня ненавидит! – выпалила я. – С тех пор, как он из Штатов вернулся, мы и пары слов не сказали друг другу, а если и сказали, то он вечно чем-то недоволен…
Но брат меня не слушал. Он уже все решил.