Книги по тегу «эмоционально и чувственно»: ""
Я приехала со своим мужем на ферму его отца и была уверена, что увижу какого-то деревенского простачка, но тот, кто сейчас стоит передо мной, опираясь на свой огромный джип, больше похож на сказочного богатыря из былины...
Мощный, накачанный, с небесно-голубыми глазами...
— Машенька... Настоящая красавица... — со знанием дела рассматривает меня, и я вдруг понимаю, что больше всего на свете мечтаю понравиться ему...
***
— Маша, приходи в баню через час, как раз будет готова, — напутствует меня муж.
Но я даже и представить не могла, что по ошибке зайду в горячую, укутанную клубами пара парилку, когда в ней будет мой невероятный красавчик свёкр...
Мощный, накачанный, с небесно-голубыми глазами...
— Машенька... Настоящая красавица... — со знанием дела рассматривает меня, и я вдруг понимаю, что больше всего на свете мечтаю понравиться ему...
***
— Маша, приходи в баню через час, как раз будет готова, — напутствует меня муж.
Но я даже и представить не могла, что по ошибке зайду в горячую, укутанную клубами пара парилку, когда в ней будет мой невероятный красавчик свёкр...
— Представляешь, этот тиран сегодня снова орал из-за запятой в письме! Какой же он невыносимый! Сухарь, бесчувственный робот! И ещё смотрит на всех свысока, будто мы мухи надоедливые…
Неожиданно за её спиной раздался холодный голос: «Мухи, говорите?»
Женя испуганно подняла глаза и замерла.
Прямо перед ней, скрестив руки на груди, стоял ОН.
Генеральный директор, собственной персоной.
Его лицо было непроницаемым, но в глазах сверкали молнии.
В повисшей тишине было слышно только её учащенное дыхание. Разумовский продолжал сверлить её взглядом.
— Продолжайте, Евгения, — наконец произнес он ледяным тоном. — Я с удовольствием послушаю, что вы еще думаете о своем самовлюбленном самодуре-начальнике. Очень увлекательно вы рассказываете. Я заслушался.
Женя почувствовала, как ее щеки заливает краска.
Она готова была провалиться сквозь землю.
Что теперь будет? Увольнение? Штраф? Или что-то еще хуже?
Неожиданно за её спиной раздался холодный голос: «Мухи, говорите?»
Женя испуганно подняла глаза и замерла.
Прямо перед ней, скрестив руки на груди, стоял ОН.
Генеральный директор, собственной персоной.
Его лицо было непроницаемым, но в глазах сверкали молнии.
В повисшей тишине было слышно только её учащенное дыхание. Разумовский продолжал сверлить её взглядом.
— Продолжайте, Евгения, — наконец произнес он ледяным тоном. — Я с удовольствием послушаю, что вы еще думаете о своем самовлюбленном самодуре-начальнике. Очень увлекательно вы рассказываете. Я заслушался.
Женя почувствовала, как ее щеки заливает краска.
Она готова была провалиться сквозь землю.
Что теперь будет? Увольнение? Штраф? Или что-то еще хуже?
Он столичный мажор. Привык к роскошной жизни: ночные клубы, быстрые машины и мимолетные романы.
Она обычная деревенская девчонка, которая ненавидит таких, как он. Высокомерных, избалованных, привыкших плевать на всех вокруг.
Но одна взрывная встреча у деревенского магазина меняет всё…
РАССКАЗ!
Однотомник.
Она обычная деревенская девчонка, которая ненавидит таких, как он. Высокомерных, избалованных, привыкших плевать на всех вокруг.
Но одна взрывная встреча у деревенского магазина меняет всё…
РАССКАЗ!
Однотомник.
Ужас охватил меня. Я перевернулась на живот и, стараясь не поднимать брызг, быстро подплыла к лестнице. Выскочив из воды, я схватила первое попавшееся полотенце и неловко прикрылась им, чувствуя, как вся горю от стыда.
— Извините, я не знала, что вы уже вернулись! Думала, прошло еще мало времени…
— Да нет, я даже задержался, — его голос был спокойным, но в нем слышались нотки насмешки. — Глянул, дверь в твою комнату открыта, а там пусто, и понял, что ты здесь.
Его глаза продолжали изучать меня. Полотенце было маленьким, и оно едва прикрывало самое главное, оставляя открытыми бедра и часть живота. И тут до меня дошло. Этот взгляд… Это был взгляд мужчины, который видит перед собой женщину. Пусть и неидеальную. Пусть и испуганную. Но женщину.
От этого осознания по телу разлился жар, и я залилась таким глубоким румянцем, что он, наверное, был виден даже в полумраке бассейна.
— Извините, я не знала, что вы уже вернулись! Думала, прошло еще мало времени…
— Да нет, я даже задержался, — его голос был спокойным, но в нем слышались нотки насмешки. — Глянул, дверь в твою комнату открыта, а там пусто, и понял, что ты здесь.
Его глаза продолжали изучать меня. Полотенце было маленьким, и оно едва прикрывало самое главное, оставляя открытыми бедра и часть живота. И тут до меня дошло. Этот взгляд… Это был взгляд мужчины, который видит перед собой женщину. Пусть и неидеальную. Пусть и испуганную. Но женщину.
От этого осознания по телу разлился жар, и я залилась таким глубоким румянцем, что он, наверное, был виден даже в полумраке бассейна.
Марина ощутила, как внутри поднимается что‑то горячее и тяжёлое. Десять лет. Сколько раз она мысленно представляла эту встречу — случайную, внезапную, но всегда где‑то далеко от её привычного мира. И вот он стоит здесь, в её студии, где каждый сантиметр пропитан её жизнью. И стоит не один.
— Проходите, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Вы к нам впервые?
— Да, — ответила девушка. — Я Катя. Мне очень надо научиться танцевать.
— Проходите, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Вы к нам впервые?
— Да, — ответила девушка. — Я Катя. Мне очень надо научиться танцевать.
Гарра строила мир на стали, дисциплине и силе. Ей не нужны были нежность, забота, уязвимость — всё это она считала слабостью, недостойной синталы Королевского легиона.
Но получила в подарок того, кто за доспехами и кровожадным оскалом разглядел женщину.
Она учится говорить тише, принимать ласку без стыда, уязвимость без опаски, доверие без угрозы. Потому что ей не нужно тело, которое молчит из страха. Ей нужно сердце, которое говорит — даже когда она не просит.
И именно когда стены рухнут, станет ясно: нежность — не подарок. Это та сила, которую она сама боялась в себе признать.
ВНИМАНИЕ: в книге содержатся сцены употребления алкоголя! Автор не призывает своих читателей решать свои проблемы, а также отмечать что-либо подобным способом. Также автор осуждает плен, рабство и продажу людей и других разумных существ. Всем персонажам, которые вступают в сексуальные отношения, на момент данных событий есть 18 лет!
Но получила в подарок того, кто за доспехами и кровожадным оскалом разглядел женщину.
Она учится говорить тише, принимать ласку без стыда, уязвимость без опаски, доверие без угрозы. Потому что ей не нужно тело, которое молчит из страха. Ей нужно сердце, которое говорит — даже когда она не просит.
И именно когда стены рухнут, станет ясно: нежность — не подарок. Это та сила, которую она сама боялась в себе признать.
ВНИМАНИЕ: в книге содержатся сцены употребления алкоголя! Автор не призывает своих читателей решать свои проблемы, а также отмечать что-либо подобным способом. Также автор осуждает плен, рабство и продажу людей и других разумных существ. Всем персонажам, которые вступают в сексуальные отношения, на момент данных событий есть 18 лет!
Когда двери закрылись за ними, Даша невольно задумалась, почему пространство вдруг стало таким... тесным. Сергей стоял слишком близко, его дорогой парфюм смешивался с лёгким запахом шампанского от её собственного дыхания.
— Эх, жаль, тут нет кнопки «пропустить скучные моменты», — она потянулась к панели, нарочно грациозно изгибаясь.
Лифт дёрнулся — и свет погас.
— Вот чёрт!
Тёплые руки схватили её за талию прежде, чем она успела врезаться в стену.
— Спокойно, — его дыхание обожгло шею. — Вспомогательное освещение должно...
Свет мигнул и снова исчез. В темноте его тело казалось ещё больше, ещё опаснее.
— ...не работать, — закончил он с лёгкой иронией.
Даша рассмеялась, но смех застрял в горле, когда его пальцы слегка сжали её бока.
— Ты...
— Да?
Он наклонился ближе. Она почувствовала, как его губы коснулись её виска — случайно? Нет, слишком медленно...
— Мы... не должны...
Его рот нашёл её губы без слов.
— Эх, жаль, тут нет кнопки «пропустить скучные моменты», — она потянулась к панели, нарочно грациозно изгибаясь.
Лифт дёрнулся — и свет погас.
— Вот чёрт!
Тёплые руки схватили её за талию прежде, чем она успела врезаться в стену.
— Спокойно, — его дыхание обожгло шею. — Вспомогательное освещение должно...
Свет мигнул и снова исчез. В темноте его тело казалось ещё больше, ещё опаснее.
— ...не работать, — закончил он с лёгкой иронией.
Даша рассмеялась, но смех застрял в горле, когда его пальцы слегка сжали её бока.
— Ты...
— Да?
Он наклонился ближе. Она почувствовала, как его губы коснулись её виска — случайно? Нет, слишком медленно...
— Мы... не должны...
Его рот нашёл её губы без слов.
Год назад муж изменил — и моя жизнь развалилась. Я ушла и решила больше не оборачиваться. Но судьба любит издеваться.
Обычный заказ заносит меня в дом в горах — прямо к Матвею, человеку, который однажды сделал меня счастливой, а потом уничтожил.
Буря запирает нас на три дня. Три ночи, где правду уже не спрячешь.
Можно ли простить измену? Не уверена.
Но одно ясно: от своих желаний не убежишь — даже если тебя заметает по горло.
Обычный заказ заносит меня в дом в горах — прямо к Матвею, человеку, который однажды сделал меня счастливой, а потом уничтожил.
Буря запирает нас на три дня. Три ночи, где правду уже не спрячешь.
Можно ли простить измену? Не уверена.
Но одно ясно: от своих желаний не убежишь — даже если тебя заметает по горло.
Она — полукровка, купленная на невольничьем рынке. Он — эльф, который презирает всё человеческое.
Тридцать дней, три вспышки пыльцы и одна связь, которая сильнее магии.
Она должна научиться чувствовать по-эльфийски — тихо, глубоко, без прикосновений. Он должен научиться хотеть по-человечески — громко, жадно, до потери контроля.
Но её тело — оружие, созданное, чтобы уничтожить его мир. А его сердце — цена, которую она не готова платить...
Тридцать дней, три вспышки пыльцы и одна связь, которая сильнее магии.
Она должна научиться чувствовать по-эльфийски — тихо, глубоко, без прикосновений. Он должен научиться хотеть по-человечески — громко, жадно, до потери контроля.
Но её тело — оружие, созданное, чтобы уничтожить его мир. А его сердце — цена, которую она не готова платить...
— Ты будешь моей наложницей, дарница. До тех пор, пока на тебе моя метка.
Я у его ног. Он отныне мой хозяин.
Метка временная и если я не сделаю то, что он хочет, она сгорит. А вместе с ней — и я.
Каждый год великий властитель берет одну жертву. Одну девушку с редким даром. Дарницу. Меня продала ему родная семья. Они хотели от меня избавиться, ведь я слабая магичка. Мой дар подходит только для одного ритуала, который я не переживу.
Но темный властитель решил иначе. Он выбрал меня в наложницы, не оставив выбора.
Или ритуал или подчинение ему…
Я у его ног. Он отныне мой хозяин.
Метка временная и если я не сделаю то, что он хочет, она сгорит. А вместе с ней — и я.
Каждый год великий властитель берет одну жертву. Одну девушку с редким даром. Дарницу. Меня продала ему родная семья. Они хотели от меня избавиться, ведь я слабая магичка. Мой дар подходит только для одного ритуала, который я не переживу.
Но темный властитель решил иначе. Он выбрал меня в наложницы, не оставив выбора.
Или ритуал или подчинение ему…
Выберите полку для книги