Читать и слушать книги
— Иванна, ты беременна?
Узнав о моем положении, свекровь хотела заставить меня избавиться от ребенка, а потом я узнала, что девица, на которой родители моего любимого собирались его женить, тоже ждет малыша. И отец — мой муж.
Возможно, я должна была устроить публичный скандал, развод, раздел имущества. Но я поступила иначе. Я просто сбежала с разбитым сердцем. Решила, что он никогда не увидит меня и мою малышку.
Моя жена исчезла. Просто растворилась. Словно ее и не было. Но я не терял надежды, я знал, что найду ее, и однажды…
— Адам?
Узнав о моем положении, свекровь хотела заставить меня избавиться от ребенка, а потом я узнала, что девица, на которой родители моего любимого собирались его женить, тоже ждет малыша. И отец — мой муж.
Возможно, я должна была устроить публичный скандал, развод, раздел имущества. Но я поступила иначе. Я просто сбежала с разбитым сердцем. Решила, что он никогда не увидит меня и мою малышку.
Моя жена исчезла. Просто растворилась. Словно ее и не было. Но я не терял надежды, я знал, что найду ее, и однажды…
— Адам?
— Ма-а-акс! Почему мы в одной кровати? — прохрипела не своим голосом.
— Потому что муж и жена спят в одной постели, так принято, прикинь, — проговорил тот, поворачиваясь набок и демонстрируя мне свою идеальную накаченную задницу, обтянутую черными боксерами.
— К… Какие муж и жена? — заикаясь, проговорила я, а сама бессовестно пялилась на него, борясь с желанием прикоснуться к телу, словно выточенному из камня. — Ты спятил?
— Потому что муж и жена спят в одной постели, так принято, прикинь, — проговорил тот, поворачиваясь набок и демонстрируя мне свою идеальную накаченную задницу, обтянутую черными боксерами.
— К… Какие муж и жена? — заикаясь, проговорила я, а сама бессовестно пялилась на него, борясь с желанием прикоснуться к телу, словно выточенному из камня. — Ты спятил?
В одночасье жизнь может не только сломаться, но и полностью изменить твоё существование.
Нина хоть и пережила смерть своей дочери, но решила остаться в раковине одиночества, пока в неё твердо и настойчиво не проник посторонний мужчина. Любовь или симпатия? А может всё гораздо глубже и серьёзней? Ведь у нового возлюбленного тайна, которая слишком тесно связана с их общим прошлым.
Нина хоть и пережила смерть своей дочери, но решила остаться в раковине одиночества, пока в неё твердо и настойчиво не проник посторонний мужчина. Любовь или симпатия? А может всё гораздо глубже и серьёзней? Ведь у нового возлюбленного тайна, которая слишком тесно связана с их общим прошлым.
— Где ты был? — спрашиваю мужа.
— На деловой встрече, — он пожимает плечами. — Я же тебе говорил.
У него хватает наглости врать мне в лицо. Конечно, он же не знал, что я всё видела.
— С твоей любовницей?
Муж не доносит стакан до рта. Его рука замирает в воздухе, затем он хмыкает.
— Значит, уже узнала. И что будешь делать?
— И это всё, что ты мне скажешь?.. — не плакать. Не у него на глазах.
Он пожимает плечами:
— Я и сам хотел от тебя уйти. Мы обсуждали это вчера.
Обсуждали? Я теряю дар речи. Язык словно распухает и прилипает к небу.
— Что?..
— Я говорил с юристом и готовлю заявление о разводе, — муж кривится. — Придется поторопиться. И ещё, если ты думаешь, что получишь половину от этого дома, то не надейся.
После измены мужа мне казалось, что ничто уже не может сделать мне ещё больнее. Однако я ошибалась. Я узнала, что он лгал мне всю нашу жизнь. И теперь мне нужно склеить заново осколки моей души и решить, принимать ли помощь того, от кого я её совсем не ждала?
— На деловой встрече, — он пожимает плечами. — Я же тебе говорил.
У него хватает наглости врать мне в лицо. Конечно, он же не знал, что я всё видела.
— С твоей любовницей?
Муж не доносит стакан до рта. Его рука замирает в воздухе, затем он хмыкает.
— Значит, уже узнала. И что будешь делать?
— И это всё, что ты мне скажешь?.. — не плакать. Не у него на глазах.
Он пожимает плечами:
— Я и сам хотел от тебя уйти. Мы обсуждали это вчера.
Обсуждали? Я теряю дар речи. Язык словно распухает и прилипает к небу.
— Что?..
— Я говорил с юристом и готовлю заявление о разводе, — муж кривится. — Придется поторопиться. И ещё, если ты думаешь, что получишь половину от этого дома, то не надейся.
После измены мужа мне казалось, что ничто уже не может сделать мне ещё больнее. Однако я ошибалась. Я узнала, что он лгал мне всю нашу жизнь. И теперь мне нужно склеить заново осколки моей души и решить, принимать ли помощь того, от кого я её совсем не ждала?
Музыка начинает звучать громче, кто-то поднимает тост, официанты разносят канапе. А я не свожу глаз со входа, ожидая мужа.
И когда я уже почти решаю не обращать внимания, открывается дверь, и в зал заходит Алекс.
И не один.
Мой муж нежно обнимает за талию молодую девушку в ярко-красном платье с откровенным вырезом. Она громко и беззаботно смеётся. Совсем как я когда-то.
— Котя, ну когда ты уже расколешься, чья эта вечеринка! - девица капризно надувает губки и прислоняется головой к его плечу. Она не замечает меня.
А вот Алекс — замечает. О, как он замечает!
***
На мой юбилей муж преподнес неожиданный подарок, явившись на праздник со своей любовницей…
И когда я уже почти решаю не обращать внимания, открывается дверь, и в зал заходит Алекс.
И не один.
Мой муж нежно обнимает за талию молодую девушку в ярко-красном платье с откровенным вырезом. Она громко и беззаботно смеётся. Совсем как я когда-то.
— Котя, ну когда ты уже расколешься, чья эта вечеринка! - девица капризно надувает губки и прислоняется головой к его плечу. Она не замечает меня.
А вот Алекс — замечает. О, как он замечает!
***
На мой юбилей муж преподнес неожиданный подарок, явившись на праздник со своей любовницей…
Найти и доставить молодую мать с ребёнком обратно к мужу — проще некуда, особенно для бывалого охотника за головами. Только нюх ищейки и знатока всего спектра человеческого дерьма подсказывал, что с "грузом" не так всё обыденно и легко. Она умоляет не отдавать их, а последнее моё дело вдруг оказывается последним во всех смыслах.
Прозвенел первый звонок, линейка первоклашек закончилась, и Павел увидел как к ним протискивается его племянница Майя, которая тащит за руку мальчугана.
— Знакомьтесь, — бодро выдала она, представляя семье своего нового друга, — это Матвей, мы с ним за одной партой сидеть будем.
Павел, не отводя глаз, смотрел на мальчика, затем протянул ему руку.
— Павел Витальевич, — его губы тронула улыбка.
— Матвей… Палыч, — представился он в ответ и указательным пальчиком с важным видом поправил на переносице свои очки.
— Палыч, значит, — эхом хрипло повторил Горынцев, нервным движением руки ослабил галстук и бросил взгляд за спину мальчишки, где стояла хрупкая девушка и смотрела на Павла так, будто увидела привидение.
— Знакомьтесь, — бодро выдала она, представляя семье своего нового друга, — это Матвей, мы с ним за одной партой сидеть будем.
Павел, не отводя глаз, смотрел на мальчика, затем протянул ему руку.
— Павел Витальевич, — его губы тронула улыбка.
— Матвей… Палыч, — представился он в ответ и указательным пальчиком с важным видом поправил на переносице свои очки.
— Палыч, значит, — эхом хрипло повторил Горынцев, нервным движением руки ослабил галстук и бросил взгляд за спину мальчишки, где стояла хрупкая девушка и смотрела на Павла так, будто увидела привидение.
— Антон? Что-то случилось? Я ужин приготовила, твоё любимое блюдо…
— Ничего не случилось, — он залпом выпил беленькую, скривился и поставил стопку на комод. — То есть случилось. Нам надо поговорить.
Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый живот. Я медленно опустила крышку пианино. В тишине квартиры этот звук прозвучал как удар.
— Я ухожу, — сказал он. Просто и буднично, глядя куда-то мимо меня, на узор на ковре. — Я ухожу от тебя. К другой женщине.
Четыре слова. Всего четыре слова, произнесенные моим мужем в нашей гостиной, пока на кухне остывал его любимый ужин. Они не были сказаны на крике. Антон произнес их так, как будто сообщил, что в магазине не было хлеба. И от этого было еще страшнее. Ещё горше.
— Что?! — я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.
— К Еве, — произнес он имя, как будто это что-то объясняло. — Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.
— Ничего не случилось, — он залпом выпил беленькую, скривился и поставил стопку на комод. — То есть случилось. Нам надо поговорить.
Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый живот. Я медленно опустила крышку пианино. В тишине квартиры этот звук прозвучал как удар.
— Я ухожу, — сказал он. Просто и буднично, глядя куда-то мимо меня, на узор на ковре. — Я ухожу от тебя. К другой женщине.
Четыре слова. Всего четыре слова, произнесенные моим мужем в нашей гостиной, пока на кухне остывал его любимый ужин. Они не были сказаны на крике. Антон произнес их так, как будто сообщил, что в магазине не было хлеба. И от этого было еще страшнее. Ещё горше.
— Что?! — я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.
— К Еве, — произнес он имя, как будто это что-то объясняло. — Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.
– Дело в том, что я перерос тебя, – сказал он медленно, выговаривая каждое слово. – Понимаешь? Я стал другим человеком, а ты... ты осталась той же домохозяйкой, которой была десять лет назад.
Каждое слово било как молот по израненному рваному сердцу. Звенело в ушах, отдавалось болью в висках.
– Ты всегда была слишком... обыденной, – продолжал он безжалостно. – Скучной. Предсказуемой. Рядом с тобой я чувствовал себя как в болоте.
"Как в болоте." Вот что я для него значила. Болото, которое затягивает и не дает дышать.
– Я женился на красавице, – его голос стал еще тише, еще жестче. – А ты обабилась. И дело не в килограммах, Оля. Дело в тебе. В твоей серости, в твоей бесцветности.
Через 22 года…Просто вышвырнул на обочину и женился на другой!
Каждое слово било как молот по израненному рваному сердцу. Звенело в ушах, отдавалось болью в висках.
– Ты всегда была слишком... обыденной, – продолжал он безжалостно. – Скучной. Предсказуемой. Рядом с тобой я чувствовал себя как в болоте.
"Как в болоте." Вот что я для него значила. Болото, которое затягивает и не дает дышать.
– Я женился на красавице, – его голос стал еще тише, еще жестче. – А ты обабилась. И дело не в килограммах, Оля. Дело в тебе. В твоей серости, в твоей бесцветности.
Через 22 года…Просто вышвырнул на обочину и женился на другой!
💛💛💛
— Ну хоть куда-то сгодились её яблоки, — презрительно и звонко фыркнула Кристина, стоя совершенно голой в нашей ванной.
В моей, чёрт побери, ванной!
— Тебе нравится, милый? Грудь хорошо смотрится?
Милый? Это что, шутка такая?!
— Не то слово, — ответил ей низкий, до боли знакомый голос мужа, заставляя внутренности свернуться тугим узлом. — Ты такая раскованная… Машка бы никогда не позволила себе такое.
— Да куда уж ей, — кокетливо рассмеялась подруга. —Что вас вообще в браке держит?
— Не начинай, Кристин. Ты тут не для того, чтобы рассуждать о моем браке. Займи рот чем-то более полезным…
После этих слов в ушах зашумело, будто в голове сорвало какую-то плотину.
Нравится доедать огрызки?! Да подавитесь вы оба! Чтоб это все у вас поперек горла встало!
Не прощу!
💛💛💛
— Ну хоть куда-то сгодились её яблоки, — презрительно и звонко фыркнула Кристина, стоя совершенно голой в нашей ванной.
В моей, чёрт побери, ванной!
— Тебе нравится, милый? Грудь хорошо смотрится?
Милый? Это что, шутка такая?!
— Не то слово, — ответил ей низкий, до боли знакомый голос мужа, заставляя внутренности свернуться тугим узлом. — Ты такая раскованная… Машка бы никогда не позволила себе такое.
— Да куда уж ей, — кокетливо рассмеялась подруга. —Что вас вообще в браке держит?
— Не начинай, Кристин. Ты тут не для того, чтобы рассуждать о моем браке. Займи рот чем-то более полезным…
После этих слов в ушах зашумело, будто в голове сорвало какую-то плотину.
Нравится доедать огрызки?! Да подавитесь вы оба! Чтоб это все у вас поперек горла встало!
Не прощу!
💛💛💛
Выберите полку для книги