Читать и слушать книги

— Подумай, деточка. Сейчас Саша влюблён, не буду отрицать. Но что такое влюблённость молодого парня? Скоро страсть утихнет, и мой сын посмотрит на тебя другими глазами.
Молчу, сжав пальцы в замок. Подбородок дрожит — я держусь из последних сил.
— В моей власти устроить твоему брату реальный срок вместо условного. Подумай, что важнее для тебя: мимолётная интрижка или благополучие семьи?
Сердце сходит с ума от угрозы, неготовое отказаться от человека, ставшего для меня всем.
— А чтобы тебе лучше думалось, держи на память.
Отец Александра извлекает из внутреннего кармана пиджака несколько глянцевых снимков. С каждого на меня смотрит Саша в компании девушки. Они улыбаются в объектив. Его руки обнимают её талию, слишком неправильную для хрупкого телосложения.
Сморгнув набежавшие слёзы, понимаю, что девушка на снимке в положении.
— Мой сын со своей невестой ждут пополнения. Надеюсь, тебе хватит ума не мешаться под ногами.

— Чьи это? — поднимаю руку. Трусы болтаются на пальце. Бордовое пятно в утреннем свете.
Муж смотрит. Не понимает. Потом доходит.
— Твои, — голос неуверенный, — ты что, не видишь?
— Мои? — я усмехаюсь. — Смотри.
Оттягиваю резинку своих трусов. Демонстрирую край кружева на бёдрах.
— Мои — на мне. А эти — чьи?
Он бледнеет. С лица спадает краска. Становится серым, как бетонная стена дачного забора.
— Не знаю, — выдавливает. — Наверное, старые.
— Старые? — я горько смеюсь. — Старые трусы не покупают в бутике на Кутузовском. И не дарят подругам на день рождения. Эти — из той же коллекции, что мои. Две одинаковые модели, Андрей. Одна у меня, вторая — у моей подруги, Оксаны.

💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
— Только Андрюше ничего не говорите… Это... боже, какая нелепая случайность.
— Заткнись! — резко обрываю нахалку. — Ты случайно оказалась в нашей спальне, по пути потеряв одежду? Или считаешь меня идиоткой, которой легко навешать на уши лапшу?
Роберт встаёт, его лицо налито злобой.
Он даже не скрывает раздражения:
— Ты сама виновата, — бросает, сжимая кулаки. — Превратилась в старуху, Альбина. С этими своими грибами, дачами, вечной заботой мамки. А мне хотелось просто расслабиться. Вот и всё.
— С женой нашего сына? Ты хотя бы понимаешь, как это отвратительно?
Он закатывает глаза.
— Забудь. Пустяк, Альбина. Побереги нервы, в твоем возрасте противопоказаны эмоциональные скандалы. Вечером семейный ужин, надеюсь, не додумаешься до того, чтобы ныть и позорить членов своей семьи?

- Добрый вечер! Вы уже определились с заказом? Чего бы вы хотели? - задаю обыденные вопросы, смотря в блокнот и собираясь записать все пожелания особенного клиента, посетившего наше скромное заведение.
- Тебя, - хрипло произносит мужчина, сомкнув пальцы на моём запястье и притянув к себе ближе. - Сандра, - читает с ухмылкой имя на моём бейджике. - Ты думала, что сможешь навсегда исчезнуть из моей жизни, Александра?
Меня начинает охватывать паника, а к горлу подступает ком, когда прямо перед собой я вижу бывшего мужа, от которого пыталась скрыться.
Он сильнее стискивает мою руку, не давая возможности вырваться из его хватки.
- Отпусти, Дэниел! Ты делаешь мне больно!
- А ты? Сколько лет ты причиняла мне боль, сбежав с моим лучшим другом?
- Зачем ты здесь? Сколько ещё ты будешь продолжать меня мучить?
- Я приехал вернуть тебя. Неужели ты так и не поняла, что принадлежишь только мне? И ты никогда от меня не избавишься.

— Гад! Сволочь! — выкрикиваю я, стягивая с пальца фамильную драгоценность будущего мужа, помолвочное кольцо.
В ушах звенит от его смеха. От стонов, которые я слышала. Слова Стаса звучат на повторе:
“Для меня этот брак будет фиктивным. От Оли мне нужны лишь контракты её отца. Верну прежний достаток и разведусь”.
Вот, значит, как? Все слова о любви ложь?
На эмоциях швыряю кольцо в сторону. Не выйду за него замуж! Не позволю использовать! Найду способ утереть Стасу нос!
— Вы поосторожней. Это, конечно, не кирпич, но не особо приятно получить кольцом по лицу. Или у вас такое необычное предложение руки и сердца? — рядом раздается голос, он звучит с лёгкой насмешкой.
Оборачиваюсь и вижу мужчину. Статный в дорогом костюме. Он даже представительнее Стаса.
Идея рождается мгновенно.
— Да, предложение. Станьте моим фиктивным мужем, — заявляю я.
Если я выйду замуж за другого, если свадьба состоится, но не с ним, это будет хороший урок для Стаса.

— Нет… — шепчу я, не узнавая собственный голос. — Этого не может быть. Это какая-то ошибка. Мой сын…
— К сожалению, ошибки нет, — мягко, но твёрдо произносит врач. — Нужно срочно найти подходящего донора.
Я сижу, почти не чувствуя ног, стараясь не упасть, не потерять сознание. Мир вокруг плывёт, рассыпается на осколки.
— Донор… как найти донора? — слова вырываются сами собой.
— Лучший вариант — ближайшие родственники. В первую очередь, биологические родители, — врач внимательно смотрит на меня. — Вам нужно срочно связаться с отцом ребёнка.
Эти слова обрушиваются с новой силой, больно и жестоко. Руки начинают дрожать, а в груди становится невыносимо.
Отец ребёнка.
Олег.
Тот, кого я больше всего боялась увидеть снова. Тот, о ком поклялась забыть навсегда.
И теперь именно он — наша единственная надежда.

Слышу шорох. Воры, что ли? Забрались, пока меня не было. Теперь полицию вызывать!
Шагаю в старый дедовский дом и замираю.
— Кто ты и что здесь делаешь? — бросаю резко.
Девушка вздрагивает, жмётся к стене.
— Простите… Я не знала, что здесь… кто-то живёт.
В голосе страх, а в глазах отчаяние, усталость, паника. На руках ребёнок. Девочка. Совсем ещё кроха.
Чувствую, как внутри нарастает раздражение.
Не на них.
На себя.
Потому что уже не могу просто выгнать их обратно в холод и темноту.
Потому что уже… поздно.

Он не верил в любовь. Но она свалилась, как снег на голову.
Теперь он должен защищать их.
Ведь самое надежное место в мире — за его спиной!

Фотография. При взгляде на которую подкашиваются ноги.
Вероника в нашей спальне. На нашей кровати. Она лежит, обняв спящего Олега. Её темноволосая голова на его плече. На довольном лице победоносная улыбка. Подпись:
«Мы встречаемся уже год. Олег жалеет тебя, оттягивая разговор о разрыве. Боится, что вскроешь вены. Ты ему надоела со своей правильностью. Сделай нам всем одолжение — исчезни. И сделай аборт. Если не захочешь добровольно, найдём способ заставить. У меня есть знакомая бабка, прооперирует быстро и без последствий».

Я сбегаю от гражданского мужа, отправляющего меня на аборт. Рожаю сына, а через семь лет веду его в школу, где мой "бывший" оказывается попечителем...

Он швырнул конверт мне в лицо. Бумага больно хлестнула по щеке. Я медленно подняла голову от книги. Внутри все дрожало, каждая клеточка кричала от страха, годами вбитая в подкорку. Но я помнила слова Максима.

«Не вскакивай. Не отшатывайся. Сохраняй позу. Ты в безопасности».

— Ты что, оглохла? — он подошел вплотную, загораживая свет. От него пахло перегаром и потом. — Развод? Лишение прав? Это твои потуги, стерва?

Он схватил со стола первую попавшуюся тарелку и с размаху швырнул ее в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным треском. Осколки дождем посыпались на пол.

— Всю жизнь тебе отдал! А ты… ты в суд подаешь! С жиру бесишься!

На лице Леры — не ужас, не раскаяние. Быстрое, как вспышка, замешательство, которое тут же сменяется вызовом. Она даже не прикрывается. Наглый взгляд скользит по мне сверху вниз, по моей дорожной одежде, по туфлям с удобной для поездки подошвой, по дорожной сумке, и в нём читается что-то вроде… жалости
— Ты давно перестала быть женщиной, Алиса. Ты холодная. Предсказуемая. В тебе давно нет жажды жизни. Я устал быть «мужем Алисы». Устал жить внутри твоего безупречного, выверенного до миллиметра мира.
Муж говорит спокойно, методично, как будто читает доклад о несостоятельности бизнес-партнёра. Киваю на уже бывшую подругу.
— Живая?.. — голос звучит хриплым эхом. Я смотрю не на него, а на Леру, на тонкую руку, всё ещё лежащую на его плече. — Она живая на моих простынях. С моим мужем. В моём доме.
— В моём доме, — поправляет он, и его губы растягиваются в тонкой, безжизненной усмешке. — Всё, что ты видишь вокруг, куплено на мои деньги!