Читать и слушать книги

АННОТАЦИЯ:
Я думала, что уже на дне. Проект украли. Бывший продал меня за лёгкие деньги. Фирма на грани. Осталось только закрыть глаза и подписать бумаги о банкротстве.

Но они пришли сами. Двое. Те, кто может утопить меня одним словом. Или спасти.

Но Вселенная распорядилась иначе, вмешавшись: весь город погрузился во тьму. И мы остались втроём. В темноте. Без выхода. Без правил. Без масок.
Теперь я не знаю, чего боюсь сильнее: потерять компанию или потерять их.

— Выпить не хочешь? — неожиданно спросил он, разрывая молчание. — Мне вот захотелось после этого. А у тебя, я смотрю, трясучка.
— М-м-м… Не знаю, — растерянно ответила я, глядя на обычно строгого и недоступного начальника.
— Тогда пойдём, — кивнул он и направился к выходу. — У меня в кабинете стоит бутылка хорошего виски. Ирландского.
На секунду я задумалась, глядя на распахнутую дверь, а затем подумала: “Почему бы и не выпить с человеком, который меня спас от подонка?” и последовала за мужчиной. Остаться одной, я сейчас боялась гораздо больше, чем пить виски с начальником.

Каждое утро я бегаю по лесу, чтобы сбежать от холодной пустоты в доме, где муж уже давно не замечает меня, но в одно такое утро я натыкаюсь на компанию незнакомцев, и их жадные взгляды заставляют меня вспомнить, что я всё ещё женщина, способная желать и быть желанной.

Брат проиграл в карты больше, чем мы могли вернуть. Расплачиваться отправили меня — на море, в чужой дом, между двумя мужчинами, каждый из которых хотел меня по-своему.

— Потому что хочу услышать это от тебя. Не из-за брата. Из-за себя.
— Остаюсь, потому что сама не знаю, чего хочу, — сказала я. — Хочу уйти. Хочу остаться. Хочу тебя ненавидеть. И хочу почувствовать твои руки на себе.

Он не сказал ни слова. Просто ждал — так, будто у него было всё время мира, а у меня не осталось ни секунды.
Один предлагал спасение через деньги и брак. Второй — только тишину и правду о себе, которую я боялась произнести вслух.
Долг был не мой. Платить за него пришлось мне — и не деньгами, гордостью и здравым смыслом.

— Я устал, Ксюш, — сказал Артём. — Я устал работать за двоих.
— Я ищу работу, — ответила я.
— Ты ищешь уже три года. Поэтому я попросил отца. Он согласился взять тебя в кафе.
Я замерла.
— Я не хочу работать у твоего отца.
— Почему?
— Это неудобно. Он будет смотреть на меня, оценивать. Я не хочу, чтобы он видел, что я ничего не умею.
— Он уже знает, что ты ничего не умеешь. Ты ничего не делаешь, чтобы это изменить.
Он протянул руку и коснулся моей.
— Сделай это для меня. Для нас.
Я согласилась.
Я пришла в кафе и увидела его. Олег Романович. Мой свёкор. Властный, строгий, с сединой на висках и глазами, которые видят насквозь.
Я боялась его. Я боялась работы. Я боялась всего.
Он учил меня работать. Он учил меня не бояться. Он учил меня быть собой.
А потом случилось то, чего я не могла предвидеть.
Он коснулся моей руки. Я не отодвинулась. Он сказал: «Я вижу тебя». Я поверила.
Я не знала, что это неправильно. Или знала, но перестала бояться.

— Ты должна мне двести тысяч, — сказал он. — Ты уже полгода собираешься.
— Я отдам, — затараторил Вова. — Я отдам, обещаю.
Ильяс посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.
— Твоя девушка? — спросил он.
— Да.
— Красивая.
Я стояла и не могла дышать. Я знала, что сейчас что-то случится. Что-то, что изменит всё.
Он ушёл, но вернулся через неделю. И сказал то, что я запомнила навсегда:
— Теперь ты — моя. Он не отдал долг — ты платишь.
— Я не вещь, — ответила я.
— Я знаю. — Он посмотрел на меня. — Но ты поедешь со мной.
Я не хотела ехать. Я не хотела быть его. Я не хотела ничего из того, что он предлагал.
Я ударила его. Он не дрогнул.
— Ударь меня ещё, — сказал он. — Я не против.
— Ты ненормальный.
— Да. — Он засмеялся. — Я — горец. Мы все немного ненормальные.
Он привёз меня в свой дом. Огромный, чужой, холодный. Я хотела сбежать. Я хотела исчезнуть.
Но он не трогал меня. Он кормил меня, давал мне одежду, говорил, что я не вещь. Он ждал.
Я не знала, что делать. Я не

Я училась дышать, когда его пальцы сжимали моё горло, и чувствовать, как страх превращается в огонь, пожирающий стыд.
Я перестала прятаться за ненавистью, когда поняла, что их прикосновения — это единственная правда, в которой я не сомневаюсь.
И в тот миг, когда я перестала бороться с падением, я впервые почувствовала себя свободной.

❤️Один сплошной пожар! Строго 18+!!!!!

Я думала, что буду принадлежать только им троим.
Но утром Наиф сказал, что я — лишь товар, и что меня продадут в Лондон. Тогда я впервые поняла, что моя ненависть к ним стала такой же сильной, как и моя любовь. Когда они дали мне выбор — уйти в пустыню навсегда или остаться их общей женой, я сделала шаг в одну лишь сторону, но это был сложный выбор...

❤️Один сплошной пожар! Строго 18+!!!!!

Бросив универ, я решила, что мне нужна передышка от нотаций мамы и отправилась работать волонтером в далекие дали на небольшом катере. Однако запретный выход на палубу ночью в бурю закончился падением за борт.

И вот я просыпаюсь на холодном, мокром песке посреди одинокого острова, где нет ничего, кроме маяка и угрюмого громилы-Смотрителя.

Роман Волков настоящий суровый медведь. Он только и делает, что рычит в ответ на любые вопросы, упоминая, что женщине нельзя быть в этом проклятом месте.
А потом и вовсе выдает новость: на материк можно вернуться не раньше, чем через полгода, в лучшем случае через три месяца.

Мне придется жить здесь, деля с ним крышу, запасы продовольствия и умирая от скуки без интернета. Общаться тоже не получится, ведь этот хмурый красавчик бесится, когда я пытаюсь хоть как-то с ним взаимодействовать.

Но ничего! Смотрителю придется со мной считаться, ведь я покажу, на что способна бунтарка, протестующая против порядков!

Я женщина крупная — широкие бёдра, полные руки, грудь, которая не помещается в стандартные выкройки. Своё тело я приняла давно: оно пережило голод, холод и руки мужа, которые под конец были скорее чужими, чем родными.
Я ещё не знала, что в моей жизни появится мужчина, который будет касаться меня с благоговением. Что его ладони — грубые, в шрамах — лягут на мои бёдра не с пренебрежением, а с голодом и нежностью. Что он скажет: «Ты мягкая и тёплая, как хлеб из печи».
Но путь к этому счастью лежал через ледяной ветер Кроус-Неста, через враждебный холод смотрителя маяка, который не хотел пускать меня на порог, через шторм, едва не разрушивший всё, — и через тайну, которую он прятал десять лет.