Читать и слушать книги
— Нина. – Мужчина в маске хорошенько меня встряхивает, и глаза распахиваются сами.
— А?!
— Надо уходить. Скоро заметят и будет погоня. – Его карие глаза так красивы в этих прорезях. – Нина, твою мать! – Он хватает меня за плечи снова, и я прихожу в себя окончательно.
— Все! Я здесь. – Что это со мной?! Мне бежать бы без оглядки, а я туплю по страшному!
— Идти, говорю, можешь? Или на руках нести?
— А можно? – Дорога предстоит по гористой местности, а это тяжело. Хорошо, что в кроссовках, а не в домашних тапочках.
— Нет! – Отрезает мои мечты прокатиться с ветерком.
— Тогда могу. — Фыркаю и отхожу, неуверенной походкой.
— Не туда! – Мужчина закатывает глаза и разворачивается в противоположную сторону. Черт!
— А?!
— Надо уходить. Скоро заметят и будет погоня. – Его карие глаза так красивы в этих прорезях. – Нина, твою мать! – Он хватает меня за плечи снова, и я прихожу в себя окончательно.
— Все! Я здесь. – Что это со мной?! Мне бежать бы без оглядки, а я туплю по страшному!
— Идти, говорю, можешь? Или на руках нести?
— А можно? – Дорога предстоит по гористой местности, а это тяжело. Хорошо, что в кроссовках, а не в домашних тапочках.
— Нет! – Отрезает мои мечты прокатиться с ветерком.
— Тогда могу. — Фыркаю и отхожу, неуверенной походкой.
— Не туда! – Мужчина закатывает глаза и разворачивается в противоположную сторону. Черт!
— Дамы! Одной из вас сегодня повезет больше, чем другой! Уважаемый человек будет выбирать ту, что будет принадлежать ему.
Двери из дорогого темного дерева в кабинет распахиваются, и оттуда выходят четверо мужчин. Они громко разговаривают на арабском языке и жестикулируют.
— Ты! – Охранник подхватывает мою землячку, вздергивая её на ноги.
— Она дерзкая! Все, как вы любите!
— Пойдет! А эту вон!
Я понимаю, что «эту» — это про меня и начинаю задыхаться в панике, все сильнее сворачиваясь в комок.
— Мухаммед, подожди. – звучит спокойный и в меру грубый голос.
— Амир, посмотри на нее! Она труслива как мышь и выглядит так же!
Вдруг, моих пальцев касается горячая рука, пытаясь сдвинуть их в сторону.
— Не бойся. – Слышу русский язык с акцентом и открываю щелочки для глаз.
Мужчина, присев на корточки, загораживает меня от остальных. Его серо-зеленые глаза с интересом изучают меня словно зверушку.
— Давай, — улыбается он, ослепляя белоснежной улыбкой, — покажи мне личико.
Двери из дорогого темного дерева в кабинет распахиваются, и оттуда выходят четверо мужчин. Они громко разговаривают на арабском языке и жестикулируют.
— Ты! – Охранник подхватывает мою землячку, вздергивая её на ноги.
— Она дерзкая! Все, как вы любите!
— Пойдет! А эту вон!
Я понимаю, что «эту» — это про меня и начинаю задыхаться в панике, все сильнее сворачиваясь в комок.
— Мухаммед, подожди. – звучит спокойный и в меру грубый голос.
— Амир, посмотри на нее! Она труслива как мышь и выглядит так же!
Вдруг, моих пальцев касается горячая рука, пытаясь сдвинуть их в сторону.
— Не бойся. – Слышу русский язык с акцентом и открываю щелочки для глаз.
Мужчина, присев на корточки, загораживает меня от остальных. Его серо-зеленые глаза с интересом изучают меня словно зверушку.
— Давай, — улыбается он, ослепляя белоснежной улыбкой, — покажи мне личико.
ОНА: город Хищников – место где простые люди чаще всего лишь игрушки для оборотней.
Я приехала сюда имея чёткий план: найти сестру и быстро исчезнуть из этого города. Но я привлекла внимание одного оборотня.
Жнец – альфа стаи, который держит под своим контролем половину города. Тот, кого все боятся и с кем не хотят связываться.
ОН: она привлекла моё внимание сразу, как только наши взгляды встретились на ринге, где я стоял над мертвым поверженным противником. При этом я увидел в её глазах не страх, а отвращение ко мне.
И теперь я готов пойти на многое, чтобы это чувство сменилось на страсть.
Ну что ж, детка…
Охота началась!
Я приехала сюда имея чёткий план: найти сестру и быстро исчезнуть из этого города. Но я привлекла внимание одного оборотня.
Жнец – альфа стаи, который держит под своим контролем половину города. Тот, кого все боятся и с кем не хотят связываться.
ОН: она привлекла моё внимание сразу, как только наши взгляды встретились на ринге, где я стоял над мертвым поверженным противником. При этом я увидел в её глазах не страх, а отвращение ко мне.
И теперь я готов пойти на многое, чтобы это чувство сменилось на страсть.
Ну что ж, детка…
Охота началась!
Каждые пятьсот лет эльфийские короли брали в жёны человеческую женщину — и ни одна из прежних невест не прожила больше года. Я оказалась одной из призванных. Эльфы не скрывали презрения. Считали мою природу слишком слабой для их бессмертной магии, мою жизнь — досадной формальностью, которую нужно перетерпеть.
В галерее замка висят портреты моих предшественниц — кто-то или что-то убивало их очень быстро. И я следующая в этом списке — если только не узнаю, как это остановить. А те, кто должен меня использовать, теперь не в силах отвести взгляд. Их глаза загораются от страсти, когда я рядом.Они сами не заметили, как из хозяев превратились в моих пленников.
В галерее замка висят портреты моих предшественниц — кто-то или что-то убивало их очень быстро. И я следующая в этом списке — если только не узнаю, как это остановить. А те, кто должен меня использовать, теперь не в силах отвести взгляд. Их глаза загораются от страсти, когда я рядом.Они сами не заметили, как из хозяев превратились в моих пленников.
— Я заплатил вдвое больше. В чём проблема?
— Проблема в том, что так не делается! Ты должен был спросить, есть ли свободные комнаты, я должна была сказать «да, есть», ты должен был спросить, сколько стоит…
Он смотрел на меня, и в его глазах, в этих холодных серых глубинах, мелькнуло что-то похожее на веселье.
— Ты всегда так много говоришь?
— Я всегда говорю всё, что думаю, — отрезала я. — И если ты думаешь, что можешь войти в мой трактир, бросить мне на стойку кошелёк и уйти, как будто это гостиница для призраков, то ты ошибаешься, эльф.
— Каэлен, — представился он. — И я не призрак.
Так я познакомилась с правой рукой Сумеречной Гильдии. Он остался. И с первого дня между нами что-то искрило.
В мой трактир заселился эльф с холодными глазами и репутацией убийцы — правая рука Сумеречной Гильдии. Он остался, влез в мои долги и в мою жизнь. А я, кажется, влезла в его сердце, хотя он этого совсем не хотел.
— Проблема в том, что так не делается! Ты должен был спросить, есть ли свободные комнаты, я должна была сказать «да, есть», ты должен был спросить, сколько стоит…
Он смотрел на меня, и в его глазах, в этих холодных серых глубинах, мелькнуло что-то похожее на веселье.
— Ты всегда так много говоришь?
— Я всегда говорю всё, что думаю, — отрезала я. — И если ты думаешь, что можешь войти в мой трактир, бросить мне на стойку кошелёк и уйти, как будто это гостиница для призраков, то ты ошибаешься, эльф.
— Каэлен, — представился он. — И я не призрак.
Так я познакомилась с правой рукой Сумеречной Гильдии. Он остался. И с первого дня между нами что-то искрило.
В мой трактир заселился эльф с холодными глазами и репутацией убийцы — правая рука Сумеречной Гильдии. Он остался, влез в мои долги и в мою жизнь. А я, кажется, влезла в его сердце, хотя он этого совсем не хотел.
В резюме я писала, что стрессоустойчива, но, кажется, ошиблась.
В благодарность за спасение посла мне торжественно вручили четырех мужчин. Официально это «Долг Жизни», а фактически — эльфийский Совет скинул мне на шею четырех смертников. Высокомерный опальный принц, опасный военный маг с ПТСР, сломленный жрец-отступник и наглый трикстер, не знающий слова «границы», теперь обитают в моей крошечной ипотечной квартире.
Это не они приговорены к служению мне, а я приговорена к выживанию с ними!
В благодарность за спасение посла мне торжественно вручили четырех мужчин. Официально это «Долг Жизни», а фактически — эльфийский Совет скинул мне на шею четырех смертников. Высокомерный опальный принц, опасный военный маг с ПТСР, сломленный жрец-отступник и наглый трикстер, не знающий слова «границы», теперь обитают в моей крошечной ипотечной квартире.
Это не они приговорены к служению мне, а я приговорена к выживанию с ними!
— Кто такая? — незнакомец изучает меня заинтересованным взглядом.
— Я… номером ошиблась. — прижимаюсь к двери его люкса.
— Уверена? — голос второго мужчины проникает под кожу, я резко поворачиваюсь в другую сторону. Их двое. Богатые. Властные. Опасные.
— Она подходит… — переговариваются между собой. По ту сторону двери мои преследователи с охраной. Если я попаду им в руки, мне конец.
— Чего вы хотите? — спрашиваю в панике.
— Хотим расслабиться. И ты нам в этом поможешь.
Я должна была следить за богатыми шишками, но провалила задание, и теперь моя единственная защита от преследователей — двое незнакомцев в роскошном номере. В обмен на защиту они хотят мое тело… И я вынуждена подчиниться, еще не зная, к каким последствиям приведет эта ошибка.
— Я… номером ошиблась. — прижимаюсь к двери его люкса.
— Уверена? — голос второго мужчины проникает под кожу, я резко поворачиваюсь в другую сторону. Их двое. Богатые. Властные. Опасные.
— Она подходит… — переговариваются между собой. По ту сторону двери мои преследователи с охраной. Если я попаду им в руки, мне конец.
— Чего вы хотите? — спрашиваю в панике.
— Хотим расслабиться. И ты нам в этом поможешь.
Я должна была следить за богатыми шишками, но провалила задание, и теперь моя единственная защита от преследователей — двое незнакомцев в роскошном номере. В обмен на защиту они хотят мое тело… И я вынуждена подчиниться, еще не зная, к каким последствиям приведет эта ошибка.
– Прошу… не убивайте… – шепчу еле слышно.
Тугой корсет на свадебном платье не даёт сделать глубокий вдох.
– Теперь ты моя, Амина. Будешь послушной – будешь жить. Будешь кусаться...
Мужчина проводит пальцем по моей нижней губе, я чувствую запах пороха…
– Сама знаешь, что бывает с овцами, кусающими волков.
– Эй! – властно окликает имама. – Ты! Иди сюда. Читай никах. Эта девка будет моей. Читай, старая крыса, или следующая пуля – твоя.
Перед свадьбой я молилась Всевышнему о чуде.
Сделать так, чтобы меня не выдавали замуж за нелюбимого старика.
Но Всевышний исполнил моё желание по-своему.
Страшный демон в обличье человека устроил резню на моей свадьбе.
Дикий, необузданный, жаждущий мести.
Сегодня этот бандит станет моим законным мужем, а после омоется моей кровью на брачном ложе…
Тугой корсет на свадебном платье не даёт сделать глубокий вдох.
– Теперь ты моя, Амина. Будешь послушной – будешь жить. Будешь кусаться...
Мужчина проводит пальцем по моей нижней губе, я чувствую запах пороха…
– Сама знаешь, что бывает с овцами, кусающими волков.
– Эй! – властно окликает имама. – Ты! Иди сюда. Читай никах. Эта девка будет моей. Читай, старая крыса, или следующая пуля – твоя.
Перед свадьбой я молилась Всевышнему о чуде.
Сделать так, чтобы меня не выдавали замуж за нелюбимого старика.
Но Всевышний исполнил моё желание по-своему.
Страшный демон в обличье человека устроил резню на моей свадьбе.
Дикий, необузданный, жаждущий мести.
Сегодня этот бандит станет моим законным мужем, а после омоется моей кровью на брачном ложе…
– Отпусти её! Ты с ума сошла? – рыкнул муж.
– Я сошла? Чем ты занимаешься на рабочем месте?
– Не веди себя как истеричка! Успокойся, я сказал!
– Ты изменил мне! – прошипела я.
– Ничего страшного не произошло! Смирись, дорогая, всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна с прицепом?
***
Муж сказал, что заберет ребенка. Я была готова бороться за себя и сына, но судьба свела меня с тем, кого боится весь город.
Его имя не произносят вслух, а один взгляд заставляет дрожать.
Станет ли он моим спасением, или я всего лишь пешка в его игре?
– Я сошла? Чем ты занимаешься на рабочем месте?
– Не веди себя как истеричка! Успокойся, я сказал!
– Ты изменил мне! – прошипела я.
– Ничего страшного не произошло! Смирись, дорогая, всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна с прицепом?
***
Муж сказал, что заберет ребенка. Я была готова бороться за себя и сына, но судьба свела меня с тем, кого боится весь город.
Его имя не произносят вслух, а один взгляд заставляет дрожать.
Станет ли он моим спасением, или я всего лишь пешка в его игре?
— А как же мы? Никакая баба не стоит нашей дружбы! — хохочут его друзья.
— А гулять я от этого не перестану! — продолжает он, и толпа одобрительно гудит. — Что, я теперь в монастырь удалюсь? У нее свои обязанности, у меня — свои.
Не выдерживаю. Я вхожу в круг света, как ледник, обрушивающийся в теплое море. Все затихают.
— Аслан. Заткнись. Сейчас же.
Он оборачивается, его лицо расплывается в пьяной ухмылке. — О, наш святой! Пришел прочесть проповедь о чести?
— Честь не в том, чтобы делать из будущей жены шутку на потеху таким же шутам, как ты, — тихо говорю я. Его друзья отводят глаза.
Брат фыркает, делает неуверенный шаг ко мне. От него несет коньяком и наглостью.
— Что, братец, моя белая киска тебе так приглянулась? — он свистит сквозь зубы. — Ревнуешь, да? Хочешь сам попробовать?
Волна слепой, животной ярости поднимается от самого моего основания. Кулаки сжимаются до хруста. Сделать из него одно большое кровавое пятно на полу веранды — вот единственное, чего я хочу!
— А гулять я от этого не перестану! — продолжает он, и толпа одобрительно гудит. — Что, я теперь в монастырь удалюсь? У нее свои обязанности, у меня — свои.
Не выдерживаю. Я вхожу в круг света, как ледник, обрушивающийся в теплое море. Все затихают.
— Аслан. Заткнись. Сейчас же.
Он оборачивается, его лицо расплывается в пьяной ухмылке. — О, наш святой! Пришел прочесть проповедь о чести?
— Честь не в том, чтобы делать из будущей жены шутку на потеху таким же шутам, как ты, — тихо говорю я. Его друзья отводят глаза.
Брат фыркает, делает неуверенный шаг ко мне. От него несет коньяком и наглостью.
— Что, братец, моя белая киска тебе так приглянулась? — он свистит сквозь зубы. — Ревнуешь, да? Хочешь сам попробовать?
Волна слепой, животной ярости поднимается от самого моего основания. Кулаки сжимаются до хруста. Сделать из него одно большое кровавое пятно на полу веранды — вот единственное, чего я хочу!
Выберите полку для книги