Читать и слушать книги

Аннотация: Тихий Брод не просто провинциальный город, здесь прячется настоящее зло — одно за другим ритуальные убийства, тринадцать жертв, тринадцать «ликов» греха. Арина Горелова приезжает, чтобы расследовать убийства, но здесь ей не рады.
Марк не просто священник, он член тайного Ордена, цель которого — очищать город от зла, карать тех, кто преступил черту дозволенного. У Марка странная, почти болезненная чуткость ко лжи, он мало говорит, но многое чувствует. И, чем ближе Марк и Арина подбираются к истине, тем тоньше грань между долгом и запретным влечением…

В мире, где покорные сабы отдают свою магическую энергию через боль, я считалась бракованной пустышкой. Мое тело не отзывалось на удары плети, а проклятый дар искал выход через запретное удовольствие. Я пряталась на самом дне трущоб, пока меня не нашел Кайден Мор — безжалостный Мастер Плети, инквизитор, чьего имени боятся даже лорды.

Он надел на меня ошейник и дал мне тридцать дней. Тридцать дней, чтобы доказать Совету, что я не ошибка природы, а нечто совершенно новое. Я должна была стать лишь его экспериментом. Но наша связь, выкованная в первобытной страсти и темной магии, оказалась сильнее любых канонов Ордена. И теперь, когда за мной началась настоящая охота, Кайден готов сжечь этот прогнивший мир дотла, чтобы защитить то, что принадлежит ему.

Лилит, младшая искусительница пятого круга Преисподней, разжалова за профнепригодность. Её страшный грех — гиперопека над котятами, фиалками и отчаявшимися монахами. Вместо вечных мук девушку ссылают в материальный мир, лишив крыльев, хвоста и большей части магии. Очнувшись на мусорном баке в Измайлово, рогатая изгнанница попадает под опеку старшего лейтенанта полиции Егора Волкова. Теперь Лилит предстоит освоить прелести панельной многоэтажки, научиться варить борщ, прятать рога от соседей и понять, почему человеческое тепло лечит раны эффективнее любой адской регенерации.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ "МОЙ ЭЛЬФ, МОЙ РАБ"
Он надел на меня ошейник. Я заставила его умолять.

Он вернул мне магию. Я оставила его связанным в собственной постели.

Он думал, что владеет мной. Но это я владела им с первой секунды. А теперь, когда на горизонте появился другой эльф — тот, кто умеет смотреть на меня без страха и без лжи, — игра становится ещё интереснее.

Меня зовут Эми Синдара. Я не прощаю. Не забываю. И никогда, слышите, никогда не становлюсь чьей-то собственностью. Но если захочу — я могу остаться. Или уйти. Или спалить этот чёртов Дом дотла.

Вторая книга. Ставки выше. Постель горячее. Месть слаще.

Синева его глаз и пугала, и завораживала одновременно, равно как и интригующая улыбка, спрятанная в уголках совершенных губ. Ей казалось, что она обманывается и придумывает себе несуществующее: «Этот эльф как-то по-особенному касается меня...»

Впереди ее ждал бал-маскарад, выгодное замужество и привилегии высшего сословия. Но новогодняя ночь полна неожиданностей.
Он — самый желанный эльф королевства, владелец крепостного театра и публичного дома. Ей бы отвернуться от него, не вспоминать, да и ему не на что рассчитывать, ведь разница между сословиями — в пропасть. Однако сердце не выбирает по расчету.

Я призвала его. И демон явился.
Прекрасный, как грех, и голодный, как бездна.
Я кричала его имя, ненавидя себя… и умоляя не останавливаться.
Теперь я — его ведьма.
А душа?
Душа уже горит в его ладонях.

– Роман, – представился мужчина.
– Марина, – проговорила я и протянула ему пакет.
Он подошёл ближе. Почти вплотную. Я попыталась вдохнуть поглубже и почувствовала, как в голове поплыл сладкий туман.
– Я… я…
Роман приложил палец к моим губам.
– Тише. Ничего не говори. Проходи в гостиную.
Мужчина забрал у меня пакет и пошёл вперёд. Я, сжимаясь от страха и захватывающего тело возбуждения, последовала за ним.
Что я тут делаю? Кто этот человек? Может быть, я в опасности?
——
Мне тридцать два. Я разведена, погрязла в долгах и давно забыла, каково это – чувствовать себя желанной.
Но однажды я привезла заказ в дом двух миллионеров.
Они предложили мне исполнить желания, в которых я боялась признаться даже самой себе.
Только одна ночь. Двое мужчин. Никаких чувств и обязательств.
Именно так всё должно было закончиться.
Но теперь мне угрожают, а единственные люди, способные меня защитить, хотят получить не просто благодарность. Они хотят меня – полностью и на своих условиях.
——

Им за тридцать, у них двое детей и общая ипотека. От некогда горячей любви осталась лишь привычка. Поэтому появляется отчаянный план. Нужно разыграть случайное знакомство в баре, попытку снова завоевать ее внимание. Это должно помочь вернуть остроту ощущений.
Но появление в баре реального соперника запускает цепочку событий, которая навсегда изменит их представления о браке.

-Ищем источник кровотечения! - голос Вероники звучит чересчур холодно для человека, чей мир только что рухнул. - Брюшная полость чистая. Откуда льет?
-Бедренная артерия. Разрыв, - отзывается ассистент.
Вероника опускает взгляд на стол - и мир качается. На бедре пациента белеет старый перелом. Тот самый, который она чувствовала под своими пальцами там... в сером зале среди гигантских гудящих шестерней.
- Зажим держите крепче! - рявкает она, заглушая собственных бесов.
Ошибки быть не может. Хирург с десятилетним стажем не ошибается в форме скул и расположении родинок. На операционном столе лежит он, плод её изголодавшейся фантазии. Мужчина из её снов, который вдавливал её в холодный камень и шептал её имя.
Только фантазии не приезжают в приемный покой на скорой с разрывом артерии...
Я считала его фантазией, рожденной в одиночестве ночных дежурств. Но что делать, если ментальный палач обзавелся пульсом, артериальным давлением и оказался на твоем операционном столе?

Он уставился на моё тело так, будто увидел что-то невероятное. Я сидела перед ним и чувствовала, как краска заливает щёки. Не от стыда — от того, как он смотрел. Так смотрят на произведение искусства. Так смотрят на чудо.
— Боже мой, Настя, — выдохнул он и провёл ладонью по моему плечу, по ключице, по груди поверх лифчика. Его пальцы чуть подрагивали — не от неуверенности, а от переизбытка чувств. — Ты... Ты даже не понимаешь, какая ты красивая.
— Я понимаю, Рома— сказала я, и это была правда: я научилась принимать своё тело, любить его, считать красивым. Но то, как это слово прозвучало из его уст — «красивая» — было чем-то новым. Словно он не просто констатировал факт, а вкладывал в него что-то ещё — восхищение, благоговение, почти молитву.