Читать и слушать книги

— Ну хоть в бассейне расслаблюсь, — ухмыляется Камиль, глядя на воду. — Может, после тренировки… ну, знаешь, отметим прогресс? Свидание?
— Никогда, — отрезаю я без паузы. — Десять кругов кролем — вот твой прогресс. Начинай. И без «может», Камиль.
— Да ладно тебе, — он подмигивает, пытаясь смягчить мой взгляд. — Я же не какой‑то там неудачник. Могу ж поблажку заслужить…
— Поблажки, нет, не слышала! — жёстко прерываю его. — Здесь — дисциплина. И если хочешь вернуться в игру, забудь про обаяние и вспомни про упорство.
— Ты точно знаешь, как обломать чемпиона, — вздыхает он, но всё‑таки заходит в воду.
— Запомни: здесь не арена, а зона реабилитации. Очки за обаяние не начисляются.
Он — звезда баскетбола, привыкший к овациям и лёгким победам. Я — тренер по плаванию, которая не впечатлена ни его улыбкой, ни деньгами. Когда он ломает ногу прямо на матче, я становлюсь его личным кошмаром и первой девчонкой, которая сказала ему «нет».

Отец отправил меня работать к Владу Безднову – чемпиону мира по фридайвингу, владельцу элитного клуба и мужчине, которого называют Омутом.
Холодный. Жёсткий. Опасный.
Он бесит меня с первой минуты.
Я для него – папина дочка, навязанная обуза, он для меня – самовлюбленный мерзавец, от которого сбивается дыхание.
Мы не переносим друг друга.
Но когда прессе нужна красивая история, Омут предлагает мне фиктивные отношения.
Теперь на публике я должна улыбаться, позволять ему касаться себя и делать вид, что между нами любовь.
Только вот эта игра слишком быстро выходит за обозначенные рамки.
А Омут не из тех мужчин, с которыми можно просто поиграть.
Он затягивает, ломает и заставляет хотеть то, что может тебя уничтожить.

Рашад встретил загадочную девушку в красном платье и сам не заметил, как она стала его одержимостью. Красивая, дерзкая, неуправляемая Амаль теперь все, о чем он может думать. Но она дочь Шамиля Хаджиева. Социопата, лишенного эмпатии и всех человеческих чувств. Он не знает жалости, зато виртуозно умеет убивать. И теперь одержимость Рашада служит ему приговором.

Она — стажёрка, которую на кухне «Жара» никто не ждал.
Он — шеф, который выживает только сильных и не делает исключений.
С первой смены он давит её, ломает, доводит до предела.
С первой смены она понимает — уйти нельзя.
Каждый день — война.
Каждая ночь — опасная близость.
Каждое прикосновение — ошибка, за которую придётся платить.
Но есть тайна, о которой не знает никто.
И когда она всплывёт, сгорит не только кухня.
Или… только они двое.

— Я разбила мерседес, который ты мне подарил, а ты не берешь трубку. Так что разговор у нас будет. И желательно при свидетелях. Мне надоело быть твоей красивой ошибкой между совещаниями, — заявляет любовница мужа.
— Мерседес? — спрашиваю я.
— Да. Черный. С панорамной крышей. Очень эффектно входит в столб, если реветь за рулем и одновременно писать твоему мужу, что он трус.
— Ты сейчас прекращаешь этот спектакль, — рычит муж. — Немедленно.
— О, нет. — Милана улыбается ему почти нежно. — Это ты прекращаешь. Со мной, с ней, со всеми. Потому что я очень устала слушать, что ты почти ушел от жены, почти все решил, почти закончил. У тебя, Глеб, удивительно затянутое "почти".
— Вера, — говорит он, глядя на меня прямо, — эта девушка не имеет права врываться сюда и устраивать грязный фарс. Да, я с ней знаком. Да, я решу этот вопрос. Но сейчас никто не будет разговаривать со мной в таком тоне и устраивать базар.

- Это пятый тест ДНК в чертовой независимой лаборатории, которые все время разные! - буквально рычит Сергей. - И снова он отрицательный! Я Артему не отец!
- Но у меня никого, кроме тебя, не было, Серёж… Я не могла его родить от Святого Духа!

Случайный намёк бывшей девушки моего мужа привёл к тому, что он решил тайно сделать тест ДНК. И наш сын оказался ему не сыном. Затем были ещё четыре теста - уже открыто.
Каждый из них показывал то же самое - Сергей Артёму не отец.
Но это просто невозможно… Я родила от мужа и знаю это.
А потом оказалось, что возможно. И что дело в самом Сергее.
Как теперь вернуть почти разрушенное доверие?

Он сидит на краю кровати, широко расставив ноги. Расслабленно, по-хозяйски. Методично, миллиметр за миллиметром сканирует мое тело, забирая свое еще до того, как прикоснулся.

— Шаг ко мне, — роняет он ровным, глухим басом.

Ненавижу это всё. До тошноты, до скрипа в зубах. Но делаю этот шаг. А куда деваться в моей ситуации? Делаю еще один шаг и замираю вплотную, кожей физически ощущая плотный, подавляющий жар его крупного тела.

Его руки тяжело ложатся мне на талию.

— Какая послушная, — в его голосе вибрирует удовлетворение. — Идеальная Синичка. Меня заводит, что ты принимаешь свое место без лишних истерик.

Смотрю на него в упор, не моргая. А что мне еще остается? Только стоять, смотреть и подчиняться.

— Чего зубы сцепила? — тихо, почти ласково тянет он, заглядывая мне прямо в глаза. — Открывай рот. И пошире. Будем проверять, насколько глубоко ты готова мне сдаться.

Писательнице Аглае Полянской нужен бестселлер — литературный агент требует «живого ужаса». Она находит его в доме покойного деда под Рязанью, где из колодца по ночам тянет могильным холодом. Здесь до сих пор верят в не упокоенные души, а в омуте, говорят, живёт Ублюдок — мальчик, которого затравили местные дети.

Аглая смеётся, пока ночью в дверь не входит мужчина с лицом, исполосованным ножом, пахнущий рекой и болотной тиной. Он не рассказывает сказок — он жестоко издевается над ней, и требует писать о том, что на самом деле случилось двадцать лет назад...

Сегодня день рождения наших детей. Близнецам 15.
Спускаюсь в подсобку, куда пару минут назад зашел муж.
Из-за двери слышу негромкий голос Ромы.
— Подожди! Ты можешь объяснить, зачем ты приехала?
Ему отвечает женщина.
— Милый, меня пригласил твой отец. Что я должна была сказать? «Нет, спасибо, я боюсь рассердить вашу невестку»?
— Мы договаривались о границах, — Рома отвечает жестко, осаживает ее. — Это праздник моих детей! Я хочу один день без…
— Ром. — Она усмехается, я слышу эту усмешку даже сквозь дверь. — Все будет нормально. Я просто посижу, поздравлю, уеду. Никто ничего не узнает. Неужели тебя это совсем не заводит, любимый? Вот так, у всех на виду?! Я за столом, твоя жена напротив — и только мы с тобой знаем правду.
Любимый.
Знаем правду.

Теперь, дорогие, я тоже ее знаю. И боюсь, вам это совсем не понравится.

- Ты сделала неправильный выбор, Тася, когда пошла на этот девичник… - вкрадчиво говорит Руслан, мой муж.
- Но ты сам меня отпустил! Сказал, что мне можно… - растерянно шепчу в ответ.
- И, тем не менее, ты должна была подумать и отказаться. У тебя семья. Дочь. А ты отплясываешь на каком-то сраном сборище!
Он зол.
Кажется, даже нетрезв.
И он куда-то увёз нашу дочь и теперь отказывается возвращаться.
- Тебе нужно как-то загладить свою вину, Таисия, - добавляет Руслан, и я испуганно спрашиваю:
- Как именно?
- Думай сама! - рявкает муж. - Не смогла сообразить, что тебе нельзя на чёртов девичник, хотя бы теперь голову включи!

Наша семейная жизнь всегда была похожа на американские горки. Руслан то был самым заботливым мужем, то - тираном, от которого хотелось спрятаться.
Но я достигла точки кипения лишь в тот момент, когда он увез нашу дочь. И теперь понимаю одно.
Мне давно пора было совершить побег.