Читать и слушать книги
Беру телефон, нахожу в контактах Катю, нажимаю на видеовызов. Жду, пока соединится. Катя всегда быстро отвечает на мои звонки, мы очень близки, несмотря на разницу в возрасте – я старше на четыре года.
– Дарка, привет! – раздается знакомый голос сестры, но экран пока черный. Наверное, она где-то идет, телефон в сумке.
– Катюш, привет! Включи видео, хочу показать тебе что-то классное!
– Секунду, дома я, – слышу её голос. – Сейчас... Вот, включаю.
Экран загорается, и я вижу знакомое лицо сестры.
И тут я замечаю движение на заднем плане. Из ванной комнаты выходит мужчина. В белом полотенце. Он идет к кровати, не замечая, что Катя по видеосвязи разговаривает.
Мужчина поворачивается, и мир останавливается.
Это Дмитрий. Мой муж. Который должен быть в командировке в Санкт-Петербурге.
– Дарка, привет! – раздается знакомый голос сестры, но экран пока черный. Наверное, она где-то идет, телефон в сумке.
– Катюш, привет! Включи видео, хочу показать тебе что-то классное!
– Секунду, дома я, – слышу её голос. – Сейчас... Вот, включаю.
Экран загорается, и я вижу знакомое лицо сестры.
И тут я замечаю движение на заднем плане. Из ванной комнаты выходит мужчина. В белом полотенце. Он идет к кровати, не замечая, что Катя по видеосвязи разговаривает.
Мужчина поворачивается, и мир останавливается.
Это Дмитрий. Мой муж. Который должен быть в командировке в Санкт-Петербурге.
Деймон Блэквуд когда-то работал в MI5. Теперь он существует в режиме «ожидание» — ждет, когда сможет закончить дело, которое стоило ему семьи. У него есть навыки и жажда мести. Нет только одного — желания жить дальше.
Кэтрин Беннет — официантка из Кройдона с долгами, больной бабушкой, младшим братом-игроманом и привычкой улыбаться, даже когда хочется лечь и не вставать.
Что, если единственный человек, который может вытащить тебя из ада — это тот, кто сам давно разучился дышать? И что, если спасение — это не подвиг, а просто чья-то теплая куртка на плечах, запах кофе и фраза: «Доброе утро. Двойной эспрессо, черный, без сахара?»
Лондон. Весна. Сирень на мокром асфальте. И двое, у которых нет ничего, кроме друг друга.
Кэтрин Беннет — официантка из Кройдона с долгами, больной бабушкой, младшим братом-игроманом и привычкой улыбаться, даже когда хочется лечь и не вставать.
Что, если единственный человек, который может вытащить тебя из ада — это тот, кто сам давно разучился дышать? И что, если спасение — это не подвиг, а просто чья-то теплая куртка на плечах, запах кофе и фраза: «Доброе утро. Двойной эспрессо, черный, без сахара?»
Лондон. Весна. Сирень на мокром асфальте. И двое, у которых нет ничего, кроме друг друга.
— Нам надо поговорить.
— Говори.
— Я встретил другую женщину.
— Встретил… и что?
— Я люблю её. И ты должна съехать с детьми из моей служебной квартиры.
Сердце не разрывается — оно будто падает в пустоту. Двадцать лет брака, двое детей, переезды, бессонные ночи, вера в «навсегда» — и всё перечёркнуто одним спокойным голосом.
— А я кто тогда?
— Ты… родная. Но с ней я живой.
Вот так. Без крика. Без скандала. Просто выбор — не в мою пользу.
Он думает, что я заплачу. Соберу вещи. Уйду красиво. Он ошибается.
Предательство — это не конец. Это точка отсчёта.
Когда муж выбирает другую, у жены есть два пути: сломаться… или вспомнить, кто она на самом деле.
Я выберу второе. И очень скоро он поймёт, что потерял гораздо больше, чем наш брак.
— Говори.
— Я встретил другую женщину.
— Встретил… и что?
— Я люблю её. И ты должна съехать с детьми из моей служебной квартиры.
Сердце не разрывается — оно будто падает в пустоту. Двадцать лет брака, двое детей, переезды, бессонные ночи, вера в «навсегда» — и всё перечёркнуто одним спокойным голосом.
— А я кто тогда?
— Ты… родная. Но с ней я живой.
Вот так. Без крика. Без скандала. Просто выбор — не в мою пользу.
Он думает, что я заплачу. Соберу вещи. Уйду красиво. Он ошибается.
Предательство — это не конец. Это точка отсчёта.
Когда муж выбирает другую, у жены есть два пути: сломаться… или вспомнить, кто она на самом деле.
Я выберу второе. И очень скоро он поймёт, что потерял гораздо больше, чем наш брак.
— Ну же! Дыши. Дыши, маленькая. Давай. У тебя вся жизнь впереди.
Девочка начинает кашлять, выплёвывая воду, и я наконец выдыхаю.
Успел.
— Ты как ангел, — вдруг шепчет она, дрожа от холода после ледяной воды.
Я смотрю в её голубые глаза и даже сквозь слезы и пережитый ужас вижу в них детское любопытство.
— Нет, мелкая, — пытаюсь улыбнуться. — Я спасатель.
— А это, разве не одно и то же?
Ответить не успеваю, сквозь толпу зевак к нам пробивается её мать. В женских глазах отражается ужас и… шок тот же, что накрывает и меня.
Восемь лет назад я разорвал отношения с этой женщиной, уехав на службу. Я решил, что так будет лучше для нее. И все бы ничего, у каждого своя жизнь, но почему у спасённой девчонки мои глаза?
Девочка начинает кашлять, выплёвывая воду, и я наконец выдыхаю.
Успел.
— Ты как ангел, — вдруг шепчет она, дрожа от холода после ледяной воды.
Я смотрю в её голубые глаза и даже сквозь слезы и пережитый ужас вижу в них детское любопытство.
— Нет, мелкая, — пытаюсь улыбнуться. — Я спасатель.
— А это, разве не одно и то же?
Ответить не успеваю, сквозь толпу зевак к нам пробивается её мать. В женских глазах отражается ужас и… шок тот же, что накрывает и меня.
Восемь лет назад я разорвал отношения с этой женщиной, уехав на службу. Я решил, что так будет лучше для нее. И все бы ничего, у каждого своя жизнь, но почему у спасённой девчонки мои глаза?
Никита — МЧС-ник в отпуске, Арина — будущая журналистка на практике. Судьба свела их у горящего коттеджа, и теперь им обоим придётся спасать друг друга. Её — от обвинения в поджоге, а его — от собственного упрямства и надоевшего одиночества.
P.S. В книге нет упоминания запрещённых веществ.
P.S. В книге нет упоминания запрещённых веществ.
— Александр Иванович остался крайне тобой недоволен, Влада.
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
— Да чем?
— А не знаю я чем! Может, болтаешь лишнее. Может, глазки не по делу строишь. Может, ещё что. Но я не буду держать в штате единицу, от услуг которой отказываются, не объясняя причин. Если раньше тебя авторитет отца прикрывал, то теперь…
У Влады в жизни все наперекосяк: жених изменил, жирной дурой обозвав; пациент все нервы вымотал, еще и под увольнение подведя; и даже новый сосед в край охамел – явился под дверь и орет, чтобы Влада перестала мучить собаку. А у Влады собаки-то и нет, это она сама ревет, Генкины вещи по мешкам распихивая. Но ничего, сейчас вот она от мусора в жизни избавится и всем кузькину мать покажет. И бывшему, и этому зануде из квартиры сверху! Тоже мне генерал пижамных войск! Да пошел он и со своими извинениями, и с пончиками! Подождите! Что? Пончики? И все мне?!
- Как тебя зовут малыш?
Ян с интересом смотрит на своего отца, хмурится, и говорит:
- Я не малыш! Я уже большой, и маму могу защитить! И меня зовут Ян.
- Приятно познакомиться, Ян. А меня зовут Алан. Это твоя мама? – сынок кивает, теперь уже с интересом разглядывая нового знакомого.
- А сколько тебе лет, Ян? Достаточно большой, чтобы защитить свою маму?
- Да, я большой! Мне 4 года!
В этот момент, если бы я не сидела в кресле, упала бы замертво, потому что полный негодования взгляд таких же, как у сына глаз, Алан переводит на меня. И я понимаю, что он все знает, сделал простые расчеты, да и взглянув на Яна сразу можно сказать чей он сын.
- И долго ты собиралась скрывать от меня сына, Малия?
Ян с интересом смотрит на своего отца, хмурится, и говорит:
- Я не малыш! Я уже большой, и маму могу защитить! И меня зовут Ян.
- Приятно познакомиться, Ян. А меня зовут Алан. Это твоя мама? – сынок кивает, теперь уже с интересом разглядывая нового знакомого.
- А сколько тебе лет, Ян? Достаточно большой, чтобы защитить свою маму?
- Да, я большой! Мне 4 года!
В этот момент, если бы я не сидела в кресле, упала бы замертво, потому что полный негодования взгляд таких же, как у сына глаз, Алан переводит на меня. И я понимаю, что он все знает, сделал простые расчеты, да и взглянув на Яна сразу можно сказать чей он сын.
- И долго ты собиралась скрывать от меня сына, Малия?
Я влюбился в нее, как в долбанных сказках. Ехал мимо, а она на остановке, под дождем... С огромным медведем.
И всё. Пропал. Провалился в любовь. В похоть. В одержимость.
Но я отпустил ее, не позволив никому тронуть пальцем. Ни один волос не упал с ее головы.
Я знал - этот шарик слишком мал для нас двоих.
И мы встретимся. Рано или поздно.
И тогда наступит ад. Её. Мой. Наш общий.
Содержит нецензурную брань
И всё. Пропал. Провалился в любовь. В похоть. В одержимость.
Но я отпустил ее, не позволив никому тронуть пальцем. Ни один волос не упал с ее головы.
Я знал - этот шарик слишком мал для нас двоих.
И мы встретимся. Рано или поздно.
И тогда наступит ад. Её. Мой. Наш общий.
Содержит нецензурную брань
- Наверное, ты права, нам надо разойтись. Давай разделим всё имущество и больше не будем мучить друг друга.
- Сначала ответь... давно ты меня обманываешь?
- Я встретил Монику и полюбил её ещё когда уехал на стажировку после окончания университета. И если бы ты тогда не забеременела, я бы остался в Германии с ней. Нам пришлось встречаться тайно! Когда я в очередной раз улетел к ней на неделю, чтобы побыть рядом с любимой, ты попала в аварию и потеряла ребёнка. Ты испортила мне всю жизнь, и из-за тебя я несчастен!
- Но это не я тебя обманывала, Иван, это ты всю жизнь лгал мне и себе!
- Меня мучило чувство вины. Да и Моника, когда узнала, что я женат и ты в положении, уехала, и я не знал, где она. Я страдал, места себе не находил, а ты носилась со своим горем, ничего не замечая вокруг!
- Это была и твоя дочь тоже!
- Прекрати, мне уже всё равно! Все эти годы я искал её, и теперь, когда наконец нашёл, я больше не хочу так жить. Я продам твой отель, потому что у меня скоро родится сын.
- Сначала ответь... давно ты меня обманываешь?
- Я встретил Монику и полюбил её ещё когда уехал на стажировку после окончания университета. И если бы ты тогда не забеременела, я бы остался в Германии с ней. Нам пришлось встречаться тайно! Когда я в очередной раз улетел к ней на неделю, чтобы побыть рядом с любимой, ты попала в аварию и потеряла ребёнка. Ты испортила мне всю жизнь, и из-за тебя я несчастен!
- Но это не я тебя обманывала, Иван, это ты всю жизнь лгал мне и себе!
- Меня мучило чувство вины. Да и Моника, когда узнала, что я женат и ты в положении, уехала, и я не знал, где она. Я страдал, места себе не находил, а ты носилась со своим горем, ничего не замечая вокруг!
- Это была и твоя дочь тоже!
- Прекрати, мне уже всё равно! Все эти годы я искал её, и теперь, когда наконец нашёл, я больше не хочу так жить. Я продам твой отель, потому что у меня скоро родится сын.
Король Бастьен Орлеанский правил Францией твердой рукой, но его собственное сердце оставалось непокоренным. Окруженный заговорщиками в шелках и льстецами с кинжалами за спиной, он разучился доверять. Во время тайной вылазки в свои владения он встречает ее - Рашель. Девушку с глазами цвета ночи и душой, чистой как родниковая вода. Она не кланяется и не боится говорить ему правду, принимая за обычного дворянина. Она становится его наваждением, его тайной страстью. Желание видеть ее рядом в Версале - чистое безумие, которое может стоить ему короны. Но мысль о том, чтобы отпустить ее, еще мучительнее. Он готов бросить вызов вековым устоям, рискнуть стабильностью трона и развязать войну с аристократией. Ведь королевский выбор - это не только о власти, но и о праве на счастье. А его счастье носит имя простой девушки из народа.
Выберите полку для книги