Читать и слушать книги

Кухня это цикл автобиографических художественных рассказов о повседневной жизни государственной столовой, показанной изнутри.
Главный герой, Александр, сорокалетний бывший бухгалтер, устраивается на работу мойщиком посуды, рассчитывая переждать сложный период и со временем вернуться к привычной профессии. Но кухня оказывается не временным пристанищем, а замкнутой системой со своей жёсткой иерархией, скрытой властью, интригами и негласными правилами.
Каждый рассказ это отдельный день, смена или человек: шефы и су-шефы, кладовщики и кассиры, повара и уборщицы. Через иронию, острые диалоги и бытовые детали автор показывает трудовые будни, в которых усталость, абсурд и юмор существуют одновременно.
Кухня это не роман о еде и не производственная экзотика. Это честная социальная проза о работе, возрасте, иллюзиях стабильности и столкновении человека с системой, где даже путь к мойке посуды начинается с проверки службы безопасности.

— Ты правда прятал её в гостинице? — спрашиваю, глядя на мужа.
— Нина, не устраивай сцену.
— Она беременна от тебя. Какая тут сцена?
— Значит, веди себя разумно. Иначе Семён будет жить со мной.
Пятнадцать лет я была женой офицера. Ждала, терпела, держала дом, сына и его безупречную репутацию. А потом узнала, что муж восемь месяцев снимал квартиру моей подруге, ждал от неё ребёнка и уже готовил для меня отказ от квартиры, а для сына — перевод подальше от дома. Только он плохо знал женщину, которую привык считать удобной. Я не отдам ему ни сына, ни дом. И если он решил начать войну, я закончу её так, что весь гарнизон запомнит.

— Продолжай корчить невинную овечку, — с презрением цедит Герман. — Тебе очень идёт.
— Твоя невеста в курсе, что ты патологически плохо влияешь на свадебную статистику?
— К чёрту твою иронию! Если у тебя не хватает храбрости даже сейчас, спустя четыре года, признать, что и за тобой водились грехи, я…
— Водился грех, да! Я была падка на мужчин, прикрывающих свою трусость высокими формулировками! Но я, так уж и быть, сделаю милость и спланирую твою свадьбу. И на этот раз прослежу, чтобы ты не бросил невесту прямо у алтаря так, как бросил меня.

Четыре года назад Герман Неверов бросил меня во время свадьбы.

Я собрала себя по кускам и основала свадебную студию, чтобы создавать для других сказки, в которые сама больше не верю.

А теперь его новая невеста хочет, чтобы именно я организовала их свадьбу. И это слишком выгодный контракт, чтобы от него отказываться.

Если он правда любит свою невесту, почему рядом со мной ведёт себя так, словно в нём всё ещё тлеют чувства?

Влюбленные, молодые, совершенно безбашенные! Это было их лето. Такое же, как у вас. Было. Байкал шумел за стенкой палатки. Ветер гнал волны. Звёзды горели, огромные с кулак. Лето шло своим чередом. А они уже знали одно: впереди их ждут настоящие приключения. Полные юмора, дерзких выходок, случайных прикосновений, нелепых ссор и настоящей романтики. Не идеальной. Но не требующей масок и принимающей падение.
Той, что говорит: «Я выбираю тебя. Даже когда страшно и глупо. И психовато»

Милая, помнишь?

— Это от Кирилла, — хозяйка студии кладёт передо мной белый конверт.
Внутри — расписка почти на полмиллиона и короткая записка: Подпиши сегодня. Я пока добрый.
— Я этих денег не брала.
— Зато подпись похожа, — усмехается Рита, входя в студию без приглашения. — Спорить будешь — останешься без работы, без квартиры и с долгом.
Она не плачет и не оправдывается. Только смотрит на меня так, будто я лишняя вещь в её новой жизни.
— Не тяни, Лиза. Кирилл давно мой. Ты просто слишком долго была удобной.
— Была, — раздаётся за моей спиной низкий мужской голос. — Теперь она под моей защитой.
Я оборачиваюсь и замираю. Демьян Громов. Зверь. Человек, при котором в нашем городе даже самые наглые начинают говорить тише. Муж предал меня не только с другой женщиной. Он хотел повесить на меня свои долги и заставить уйти молча. Рита решила добить меня на моей работе, при людях, чтобы я сломалась и подписала всё.

— Кто подозреваемые?
Верещагин скрещивает руки на груди. Смотрит мне прямо в глаза. Когда полковник смотрит так, мне всегда кажется, что он видит мои кости через кожу.
— Я скажу, если ты не взбесишься.
— Дайте сначала повод.
— Он есть. — Верещагин выдыхает. — Основной подозреваемый — твой бывший муж. Максим Соболев.
Я не взбесилась.
Я ничего не почувствовала.
Просто перед глазами поплыл серый туман, а в ушах зашумело, как в раковине, если поднести её к уху. Глупость. Я слышала этот звук только в детстве на море.
— Это шутка, — говорю я. — Или проверка. Я теперь в отделе внутренних расследований?
— Нет, — жёстко отрезает Верещагин. — Ты в лучшем сыскном отделе города, и я не собираюсь тебя отстранять. Ты знаешь его лучше всех. Его привычки, связи, возможные мотивы. Если он убил — ты докажешь. Если не убил — ты найдёшь, кто это сделал. Отказываешься?
— Берусь, — слышу я свой голос. — Отвода не требуется.

— Мам, а почему этот дядя сказал, что у меня его глаза?
Я замираю посреди зала с коробкой пирожных в руках. Матвей Громов смотрит на мою шестилетнюю дочь так, будто только что увидел своё прошлое.
— Сколько лет девочке, Варя? — спрашивает он слишком тихо.
— Шесть.
— Значит, когда ты ушла, ты уже знала?
Семь лет назад я сбежала от него беременной. Думала, он предал меня и выбрал другую. Думала, мой ребёнок ему не нужен. А теперь он снова рядом: жёсткий, властный, опасно спокойный. Он хочет правду. Хочет дочь. И, кажется, хочет вернуть меня.
Но я больше не та испуганная пышка, которую можно вытолкнуть из жизни. У меня есть дочь, пекарня и сердце, которое он однажды разбил.
Только теперь выясняется: нас разлучила не только гордость. Кто-то семь лет назад очень постарался, чтобы Матвей никогда не узнал о ребёнке…

Вероника получает на работе неожиданное задание – исследовать старинный дом в богом забытой деревне. И Никина мама очень старательно делает вид, что название местности ее ничуть не взволновало…

Лиза возвращается домой после продолжительного пребывания за океаном. Ее ждет любящий отец, не теряющая надежды наладить отношения мачеха и неугомонный сводный брат, с которым они в детстве попортили друг другу немало крови. Дома Лиза намеревается прийти в себя и понять, что ей делать дальше, но встреча с Никой вынуждает девушку скорректировать свои планы.

Есения заканчивает магистратуру, работает помощницей руководителя в крупной компании и заботится о своенравном коте, которого подобрала на улице. Словом, ведёт самую обычную жизнь до тех пор, пока случай не сталкивает ее с Вероникой.

Судьбы совершенно разных девушек странным образом пересекаются. Это совпадение? Или все встречи неслучайны, и между Лизой, Есенией и Вероникой гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд?

— Семь недель, Лесь, — шепчет Юля, прижимая ладонь к животу.
— Ты беременна?.. — выдыхаю я, стараясь улыбнуться лучшей подруге.
— Да. Только… Роман уже знает.
— Мой муж? — сердце неприятно сжимается. — Почему он знает раньше Дениса?
Юля бледнеет и отводит глаза. А в тот же вечер я нахожу чек: мой муж оплатил её расходы деньгами нашего общего бизнеса.
Мы дружили с университета. Четверо. Я, мой муж, моя лучшая подруга и её супруг. Вместе открыли дело, вместе строили жизнь, вместе верили, что у нас всё честно.
Но одна беременность разрушила всё.
Мой муж думал, что я слепая. Подруга надеялась, что я не узнаю правду. Они оба ошиблись.
Теперь я заберу у них бизнес, свободу и право начать заново. А рядом окажется тот, кого предали так же больно, как и меня.

— Она говорит, что ребенок мой, Вера, — произносит муж слишком спокойно. — И давай без сцен. Ты врач, ты должна держать себя в руках.
Я смотрю то на него, то на молодую врачиху УЗИ, которая стоит рядом с папкой в руках.
— Держать себя в руках, пока моя коллега уверяет, что беременна от моего мужа?
— Да, и что? — жестко отрезает Глеб. — Успокойся. Я не позволю тебе разрушить мне карьеру.
— Карьеру? — горько усмехаюсь. — Значит, наш брак ты уже списал в расход?
— Не усложняй. Больница важнее твоей обиды.
Пятнадцать лет брака. Одна больница на двоих. Муж-главврач, которому я верила больше, чем себе. Все рухнуло в его кабинете, когда я узнала: его любовница беременна и уверяет, что ребенок от него, а меня уже готовят убрать с должности, чтобы я не мешала его новому назначению. Он был уверен, что я проглочу боль и уйду тихо. Но врачей не зря учат ставить точный диагноз. Я поставила свой: предательство. И лечить его прощением не собираюсь.