Читать и слушать книги
Пятнадцать лет брака, одна семья и одно предательство. Максим уверен, что Вера никуда не денется, что она будет умолять его остаться и плакать. Он уже выбрал молодую любовницу и строит планы на новую жизнь. Но Вера не собирается бороться за мужчину, который сделал свой выбор. Она спокойно подписывает документы на развод, отпускает его на свободу — и начинает жить так, как мечтала когда-то, но отложила ради семьи.
Он поклялся защищать её. Но не смог.
Десять лет назад Максим и Алина должны были встретиться в парке. Она пришла. Он ждал. Но кто-то развёл их, как фигуры на шахматной доске, и оба прожили эти годы, думая, что их отвергли.
Теперь она — избитая жена, попавшая в больницу после очередного «падения». Он — врач-травматолог, который видит её насквозь. И когда Максим узнаёт в своей пациентке ту самую девочку, которой обещал защиту, он понимает: всё это время их разлучали намеренно.
Но самое страшное не в том, что её муж — не тот, кем кажется. Самое страшное — что она уже почти поверила, будто заслужила эту боль.
Ему придётся выбрать: снова стать её спасителем или помочь ей спасти себя саму.
Десять лет назад Максим и Алина должны были встретиться в парке. Она пришла. Он ждал. Но кто-то развёл их, как фигуры на шахматной доске, и оба прожили эти годы, думая, что их отвергли.
Теперь она — избитая жена, попавшая в больницу после очередного «падения». Он — врач-травматолог, который видит её насквозь. И когда Максим узнаёт в своей пациентке ту самую девочку, которой обещал защиту, он понимает: всё это время их разлучали намеренно.
Но самое страшное не в том, что её муж — не тот, кем кажется. Самое страшное — что она уже почти поверила, будто заслужила эту боль.
Ему придётся выбрать: снова стать её спасителем или помочь ей спасти себя саму.
Первый акт был написан за них: родители, общество, привычка. Они играли роли «идеальных супругов», пока не поняли: зрители ушли, а они остались одни в пустом зале.
Второй акт — это их собственная пьеса. Это история о том, как расставание становится точкой отсчета. О том, как разделить общее прошлое и не потерять будущее. О том, что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потерять друг друга. «Супруги. Второй акт» — для тех, кто готов сыграть главную роль в своей новой жизни.
Второй акт — это их собственная пьеса. Это история о том, как расставание становится точкой отсчета. О том, как разделить общее прошлое и не потерять будущее. О том, что иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потерять друг друга. «Супруги. Второй акт» — для тех, кто готов сыграть главную роль в своей новой жизни.
Лика всегда знала, чего хочет от мужчины.
Строгости. Контроля. Возможности провиниться - и услышать: «Ты будешь наказана». Но её пугала мысль, что человека, способного воплотить это в жизнь, она никогда не встретит.
А потом она увидела Вадима - сводного младшего брата. Несколько лет разлуки - и мальчишка, которого Лика почти не замечала, превращается в мужчину, внешне похожего на того, кого она всю жизнь создавала в своих фантазиях.
Но запретное влечение становится лишь началом.
После трагедии в жизни Лики появляется Эрнст - мужчина, будто созданный из её самых тайных желаний. Он устанавливает правила, требует дисциплины, наказывает за непослушание и заставляет её снова делать то, чего она больше не способна потребовать от самой себя. Рядом с ним подчинение впервые становится не фантазией, а способом удержать жизнь от окончательного распада. Только чем сильнее Лика привязывается к Эрнсту, тем труднее понять, где заканчивается спасение и начинается очередная игра её разума.
Строгости. Контроля. Возможности провиниться - и услышать: «Ты будешь наказана». Но её пугала мысль, что человека, способного воплотить это в жизнь, она никогда не встретит.
А потом она увидела Вадима - сводного младшего брата. Несколько лет разлуки - и мальчишка, которого Лика почти не замечала, превращается в мужчину, внешне похожего на того, кого она всю жизнь создавала в своих фантазиях.
Но запретное влечение становится лишь началом.
После трагедии в жизни Лики появляется Эрнст - мужчина, будто созданный из её самых тайных желаний. Он устанавливает правила, требует дисциплины, наказывает за непослушание и заставляет её снова делать то, чего она больше не способна потребовать от самой себя. Рядом с ним подчинение впервые становится не фантазией, а способом удержать жизнь от окончательного распада. Только чем сильнее Лика привязывается к Эрнсту, тем труднее понять, где заканчивается спасение и начинается очередная игра её разума.
— Стреляй, чокнутый параноик! — закричала она ему прямо в лицо. — Твои поганые три миллиона сгорели в той машине! Я спасала твою шкуру, Дан! Стреляй, давай! Избавь меня от этого ада!
Контроль — самая дорогая иллюзия, которую можно купить за деньги. Вероника знала цену этой иллюзии лучше всех. Она собирала чужие жизни по кусочкам, пока её собственное прошлое не настигло её на подземной парковке клиники. Мешок на голову, стальные наручники и глухой мрачный лес, где ей в лоб упирается холодное дуло пистолета.
Даниил вернулся, чтобы уничтожить её. Он уверен, что она — воровка и предательница. Но когда стена его амнезии рушится, наружу выходит правда, которая превратит их жизни в пепелище. Она — его личный психотерапевт, но им обоим давно нужен один диагноз на двоих.
Контроль — самая дорогая иллюзия, которую можно купить за деньги. Вероника знала цену этой иллюзии лучше всех. Она собирала чужие жизни по кусочкам, пока её собственное прошлое не настигло её на подземной парковке клиники. Мешок на голову, стальные наручники и глухой мрачный лес, где ей в лоб упирается холодное дуло пистолета.
Даниил вернулся, чтобы уничтожить её. Он уверен, что она — воровка и предательница. Но когда стена его амнезии рушится, наружу выходит правда, которая превратит их жизни в пепелище. Она — его личный психотерапевт, но им обоим давно нужен один диагноз на двоих.
Ей тридцать пять. В руках — мел, в душе — давно погасший огонь. Она учит детей писать сочинения о счастье, но сама давно разучилась чувствовать. Очередной учебный год превращается в череду испытаний: конфликт с директором, уход мужа и внезапная встреча с человеком из прошлого. Перед ней встает вопрос, который страшнее любого экзамена: а что, если всё, чему она учила других — ложь? Взрослая проза о том, как переписать свою жизнь, когда старые сценарии уже не работают.
Я случайно узнала, что у моего мужа есть другая.
Ложь, которую он скрывал от меня слишком долго.
Я думала, что на этом наша история закончена. Но оказалось, измена Максима — лишь часть страшной тайны. И чем ближе я подбираюсь к правде, тем сильнее понимаю: человек, которому я больше всего доверяла, всё это время водил меня за нос.
А тот, кого я считала своим врагом, неожиданно становится единственным мужчиной, рядом с которым моё сердце снова начинает биться.
Но можно ли полюбить, когда прошлое ещё не отпустило?
Ложь, которую он скрывал от меня слишком долго.
Я думала, что на этом наша история закончена. Но оказалось, измена Максима — лишь часть страшной тайны. И чем ближе я подбираюсь к правде, тем сильнее понимаю: человек, которому я больше всего доверяла, всё это время водил меня за нос.
А тот, кого я считала своим врагом, неожиданно становится единственным мужчиной, рядом с которым моё сердце снова начинает биться.
Но можно ли полюбить, когда прошлое ещё не отпустило?
— Володя, что с тобой происходит в последнее время? — не выдержала я, откладывая вилку. — Ты сам не свой. Красишь волосы, задерживаешься на работе, витаешь в облаках. У тебя... кто-то есть?
Владимир поперхнулся чаем и закашлялся. Его лицо пошло красными пятнами.
— С чего ты взяла? — просипел он, вытирая губы салфеткой. — Нет у меня никого. Просто... кризис среднего возраста, наверное. Ты же знаешь, мне пятьдесят стукнуло. Переоценка ценностей и все такое.
Он врал. Я видела это по его глазам, по тому, как дрожали пальцы, сжимающие чашку. Но я не стала настаивать. Я почувствовала себя лицемеркой. Как я могу требовать от него честности, если сама вру каждый божий день?
Владимир поперхнулся чаем и закашлялся. Его лицо пошло красными пятнами.
— С чего ты взяла? — просипел он, вытирая губы салфеткой. — Нет у меня никого. Просто... кризис среднего возраста, наверное. Ты же знаешь, мне пятьдесят стукнуло. Переоценка ценностей и все такое.
Он врал. Я видела это по его глазам, по тому, как дрожали пальцы, сжимающие чашку. Но я не стала настаивать. Я почувствовала себя лицемеркой. Как я могу требовать от него честности, если сама вру каждый божий день?
Два морских офицера влюбились в одну и ту же девушку. Но только Дмитрию она отдала свое предпочтение, и они поженились перед выходом в рейд.
Алексей затаил злобу на друга и во время шторма на палубе корабля ударил Дмитрия, отчего тот не удержался и улетел за борт. Выжить ему помог спасательный жилет. После суток болтанок в океане выбросил на небольшой островок.
Возвратится ли Дмитрий на Родину? И как поведет себя Алексей после случившегося с другом?
Алексей затаил злобу на друга и во время шторма на палубе корабля ударил Дмитрия, отчего тот не удержался и улетел за борт. Выжить ему помог спасательный жилет. После суток болтанок в океане выбросил на небольшой островок.
Возвратится ли Дмитрий на Родину? И как поведет себя Алексей после случившегося с другом?
Я очнулась в чужой постели, не помня ничего, кроме своего имени. За окном бушует ураган, отрезавший этот роскошный дом от всего остального мира. А рядом со мной — он.
Властный, мрачный, пугающе притягательный мужчина. Мой разум кричит об опасности и чудовищной лжи, скрытой на дне его потемневших глаз. Но почему каждый раз, когда он оказывается слишком близко, моё тело предательски плавится, словно мы знали друг друга всю жизнь?
Я заперта в ловушке. Наедине с мужчиной, который знает обо мне больше, чем говорит. Но что случится с нами, когда буря утихнет, а ко мне вернется память?
Властный, мрачный, пугающе притягательный мужчина. Мой разум кричит об опасности и чудовищной лжи, скрытой на дне его потемневших глаз. Но почему каждый раз, когда он оказывается слишком близко, моё тело предательски плавится, словно мы знали друг друга всю жизнь?
Я заперта в ловушке. Наедине с мужчиной, который знает обо мне больше, чем говорит. Но что случится с нами, когда буря утихнет, а ко мне вернется память?
Выберите полку для книги