Читать и слушать книги

— Извините, я не сажусь в машину к незнакомым. Я лучше вызову такси, —
блондинка в дорогущей тачке хищно улыбается.
— А мы знакомы. Ну, в некотором смысле. Какой срок, кстати? Двадцать пять? Двадцать шесть недель?
— Двадцать пять.
— О, совпадение... Прям двойняшки будут.
— Что? — я смотрю на неё, не понимая, пока не замечаю округлившийся живот.
— Я беременна от твоего мужа. Жди развод. Но не волнуйся, мы не оставим тебя матерью-одиночкой. У тебя же девочка, да? Всегда мечтала о двойняшках. Сын-наследник и дочка-принцесса. Не переживай, воспитаю как свою.
— Что вы несете? Саша не мог так поступить!
— А ты думала его просто так повысили? Ну, милая моя, такого не бывает. Просто моему папочке ничего не жалко для будущего зятя... А для отца будущего внука тем более.
Моя жизнь рушится за минуту. Она забрала моего мужа, мою жизнь и хочет забрать мою дочь. Ну мужа, допустим, пусть забирает — предатель мне даром не нужен. Но дочь мою она не получит.

- А где ужин? Я весь день вкалываю, чтобы вас содержать, а вечером даже поесть нормально не могу? – возмущается муж.
- Игорь, ты забыл, у меня гипс.
- У тебя же не руки сломаны, а нога. Вполне могла чего-нибудь приготовить!
Как же так получается… Пока вертелась белкой в колесе, была хорошей женой. Но едва вышла из строя – муж сразу озлобился, я его раздражаю…
А дальше ещё хуже. Короткое сообщение от сына, вернувшегося из школы, вдребезги разбивает привычный мир:
«Мам, дома кто-то есть. Чужая тётя ужасно стонет. Я спрятался в шкафу, мне страшно»…

“Ты уже скажешь ей?” — такое СМС приходит на телефон моего мужа.
Споры и ругань заканчиваются его спокойным признанием:
— Я люблю ее.
— Отлично! — выпаливаю я. — Тогда иди к ней. Мы разводимся!
— Мы можем оставить все, как есть. Ты и Стас здесь. Вы моя семья. Я вас не выгоняю.
Я заглядываю ему в глаза.
— Ты предлагаешь мне терпеть твою любовницу?
— А зачем тебе отказываться от дорогой квартиры, комфорта, денег? Проходить через развод, когда ты без работы в декрете? Повременим, а там видно будет.
Муж предлагает принять его любовницу официально. Но у меня другие планы. Я заберу сына и уйду. Но не просто тихо в сторону. Я отомщу. Да так, что он пожалеет и будет проситься обратно.
Только мне он уже будет не нужен.

— Сын со мной останется, — спокойно сказал муж, даже не глядя на меня.
— Это мой сын.
— Это мой род. Мой наследник. Не путай.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
В один вечер у меня отняли всё, что я считала своей жизнью. Муж оказался чужим, дом — не моим, а правила — написанными не для меня.
Я думала, что знаю, за кого вышла. Оказалось — меня просто держали рядом, пока было удобно. А когда стало не нужно — решили, что я тихо уйду. Без вопросов. Без сына.
Только они не учли одну вещь. Я не умею делить своего ребёнка. Не умею жить «по их порядкам», где женщину ставят на место, а мать можно отодвинуть, если мужчина так решил. Мне придётся идти против всех. Против него. Против его семьи. Против их силы.
И если для этого нужно стать той, которой я никогда не была — я стану.

Я прилетела в Дубай по контракту гувернантки, а очнулась на шёлковых простынях гарема. Меня украли, усыпили, продали как товар. Вокруг — пустыня, которая убьёт быстрее любой стражи, и женщины, давно сломавшиеся. Но я не сдаюсь. Даже когда он входит.

— Дикая кошка, — его пальцы сжимают мой подбородок. — Надеюсь, не сломаешься слишком быстро.

— Я кусаюсь, — отвечаю я, хотя колени трясутся. — И не прошу пощады.

Он усмехается, отпускает меня и уходит. А я остаюсь в этой золотой клетке с одной мыслью: он хочет видеть мой страх — я покажу ему ярость. Голод, скорпионы, унижения — пусть попробует сломать. Но если я упаду, то только для того, чтобы встать и ударить первой.

- Как водичка? Не замерзли на таком-то ветру? - зло спрашивает сын у моего мужа и своей жены, которые нежатся в объятьях друг друга.
- Игорь, ты не в себе. Развернись и вон отсюда. В норму придешь, и тогда нормально с ней поговоришь, а не как животное, - пытаясь подавить волю сына, говорит муж, заодно пряча любовницу за спиной.
- Она мне больше не жена. Впрочем, как и ты мне не отец. Ясно?
- Ясно.
Ответив сыну, муж впервые переводит взгляд на меня, усмехается и подходит безумно медленной, ленивой до трясучки походкой ко мне, уверенный, что его принцессу сын больше не тронет.
- Ну что ты слезы льешь, дорогая? Все же хорошо. Ну, девочка моя, успокаивайся, - Петя берет мое лицо в ладони и утирает слезы, прожигая меня насквозь.
- Домой можешь не возвращаться, Петь. Вещи я твои сама соберу и курьером отправлю.
- Ты бредишь Вик, поехали сейчас домой, тебе надо успокоиться, как и Игорю, иначе мне придется вас успокоить, что никто ни с кем не разводится, и все у всех хорошо.

— Тот черный комплект с прорезью... надела? До отеля еще пара часов...
Голос моего мужа звучал приглушенно, но каждое слово впечатывалось в мозг раскаленным клеймом. Он изменял мне. С моей бывшей подругой.
Я прилюдно отвесила ей пощечину, хотела швырнуть ему в лицо обручальное кольцо, растоптать лживую иллюзию нашей идеальной семьи, но один звонок из больницы перечеркнул все.
Наш сын болен.
Спасти его может лишь один телефонный звонок.
Но этот контакт есть только у одной женщины — любовницы моего мужа.
— Ох, как ты запела, Весточка, — торжествующе скалится она, глядя на мое отчаяние. — Его номер телефона стоит гораздо больше, чем твое жалкое «извини». Что угодно сделаешь ради сыночка?
— Что угодно... — шепчу я, сжимая в кармане кулаки до боли в костяшках.
Какой бы непомерной не была цена, я заплачу любую.
Как и много лет назад. Когда я даже не знала, что своим разбитым сердцем расплатилась за чужие грехи.

Мы с мужем — врачи. Работали в одной больнице, жили как все. Я была уверена, что у нас всё нормально.
Пока однажды не зашла в кабинет и не увидела её.
— Ты кто? — спросила я.
— А вы, значит, его жена.
Дверь за спиной открывается. Муж выходит, видит нас — и всё становится ясно.
Один кабинет, одна больница, один муж на двоих. После этого уже ничего не спрячешь.

— Что это?
Смотрю на золотую надпись в коробке и чувствую, как немеют пальцы.
— Топпер на торт, — спокойно отвечает муж. — Поставишь наверх.
— «Никах Керима и Малики»? — шевелю губами. — Это что, шутка?
— Нет. Сегодня мой никах.
— А я тогда кто?
— Ты моя первая жена. Мать моего сына. И женщина, которая не должна устраивать сцен.
Пятнадцать лет брака. Общий сын. Семейное дело, в которое я вложила всю себя. Я своими руками готовила торт на никах собственного мужа с другой женщиной, а вечером узнала, что для меня уже приготовили тесную комнату над цехом и новую роль — лишней в его красивой жизни.

— Ты мне изменяешь?
— Да. И ухожу от тебя.
— К ней? К директрисе?
— Да. И не лезь в её дела, Лена. Не позорься.
— В её дела? Она обирает стариков, а ты спишь с ней у меня за спиной.
— Не строй из себя святую. И не завидуй ей. Я всё решил.
Я думала, самое страшное — застать мужа с любовницей в кабинете дома престарелых, где мы оба работаем. Но измена оказалась только началом. Пока я таскала коробки, лечила стариков и верила человеку, с которым жила, мой муж и наглая директриса обирали тех, кто уже не может за себя постоять. Он решил, что я проглочу предательство, отдам квартиру, уступлю сына и тихо уйду в сторону. Зря. Я переживу развод. А вот они ещё пожалеют, что сделали меня своим врагом.